Елена Петрова – Великокняжеская оппозиция в России 1915-1917 гг. (страница 7)
Данный период характеризуется и появлением переводов зарубежной исторической литературы по интересующей нас теме. Анализируя эти работы, следует выделить исследование профессора русской истории Гарвардского университета Р. Пайпса «Русская революция. Ч. 1. Агония старого режима»[128]. Данная монография ценна тем, что она написана на основе архивов Гуверовского института. Автором был переработан гигантский фактический материал и предпринята попытка дать исчерпывающий анализ причин, повода русской революции. Однако взаимоотношения Николая II с великими князьями не исследованы как отдельная проблема. В монографии нашли отражение лишь наиболее значимые действия великих князей. Так, автор упоминает о влиянии, оказанном великим князем Николаем Николаевичем на Николая II накануне подписания Манифеста 17 октября 1905 г. Проанализировав же события и думские заседания в период с 1 по 5 ноября 1916 г., Р. Пайпс пишет, что они «отмечены нагнетанием революционного психоза»[129], который затронул все слои общества, оказав влияние и на великих князей, фактически примкнувших к Прогрессивному блоку. Этим он объясняет встречу Николая II с великим князем Николаем Михайловичем 1 ноября и беседу императора с великим князем Николаем Николаевичем 7 ноября. В этом усматривается влияние С.П. Мельгунова, который впервые в работе «На путях к дворцовому перевороту»[130] пытался объяснить некоторые действия великих князей, в частности первоноябрьское письмо Николая Михайловича, как «результат склонности действовать под влиянием переменчивых настроений, зависящих от внешних флюидов»[131]. Кроме того, Р. Пайпс приписывает великому князю Дмитрию Павловичу роль организатора убийства Г.Е. Распутина, считая, что «Юсупов действовал по наущению Дмитрия Павловича, имевшего на него большое влияние»[132], однако не указывая при этом источник, который позволил ему сделать такой вывод.
Заслуживает внимание сводная справочная работа шведского историка С. Скотта «Романовы. Царская династия. Кто они были? Что с ними стало?»[133]. Книга о судьбах великих князей XX в. содержит большое количество личных сведений, почерпнутых автором из бесед и интервью со многими эмигрировавшими членами царской династии.
События, связанные с великими князьями, описывает и французский историк М. Ферро[134], хотя его труд и не содержит дополнительных сведений, ценных для нашей работы.
Из последних работ привлекает внимание книга Э. Кука «Убить Распутина»[135], в которой автор хотя и не рассматривает вопросы, имеющие отношение к великокняжеской оппозиции, но выдвигает версию о причастности к этому убийству офицеров британской разведки.
Появляющиеся исторические исследования и новые архивные данные помогают составить более полное представление как о Романовых в отдельности, так и об их совместных действиях, сделать выводы о том, что лежало в основе этих действий в последний год царствования Николая II.
Таким образом, авторами осуществлено комплексное рассмотрение известных, неоднократно цитировавшихся в научной литературе источников для создания более полной и достоверной картины происходящего по интересующей нас теме. Также введены в оборот ранее не использовавшиеся в отечественных научных исследованиях источники[136], что позволяет представить новый взгляд на анализируемые события.
В результате изучения литературы были выделены четыре этапа исследования проблемы великокняжеской оппозиции в России в 1915–1917 гг. На первом этапе (1917–1935 гг.) историография носила резко обличительный характер по отношению к последним Романовым. Несмотря на высказанную советским историком М.Н. Покровским идею государственного переворота, который готовился не без участия великих князей, мнения по этому вопросу разделились. Ряд авторов (И.М. Василевский, Н.Н. Евреинов, С.В. Любош, В.А. Канторович) были более осторожны в своих выводах относительно причастности великих князей к перевороту. Другие же (Д. Эрде, В.П. Семенников, С.Д. Мстиславский, Б.Б. Граве, Э.Б. Генкина) поддержали идею М.Н. Покровского.
Своеобразным продолжением концепции дворцового переворота стал следующий период (1935–1960-е гг.) в изучении великокняжеской оппозиции. Но на этом этапе было внесено мало нового в изучаемую проблему. Более того, на смену многообразию мнений пришла единая концепция, выработанная И.И. Минцем в «Истории гражданской войны в СССР»[137]. В данном труде в качестве приоритетного направления выдвигалась проблема движения революционных масс, что воплотилось в трудах советских историков этого периода (С.В. Воронкова, А.Я. Грунт, В.Н. Фирстова, К.С. Василенко). Что касается «кризиса верхов», то он считался не существенным и не достойным изучения.
На третьем этапе (1967–1990-е гг.) впервые были осуществлены попытки (Е.Д. Черменский, В.Я. Лаверычев, А.Г. Слонимский, В.И. Старцев, А.Я. Аврех, В.С. Дякин) представить действия великих князей накануне Февральской революции как согласованные с действиями думской оппозиции.
На четвертом этапе, который начался в 1990-х гг. особое внимание уделяется повседневной общественной деятельности великих князей (А.Н. Боханов, Ю.В. Кудрина). Появилось много трудов, носящих биографический характер[138], а также появляются работы, затрагивающие отдельные события, связанные с великими князьями.
Данная работа является попыткой продолжить начатые ранее исследования о великих князьях как политической силе, оказавшей существенное влияние на ситуацию в предреволюционной России.
Глава 2. Кризис системы семейного правления
Великокняжеское сословие как часть правящей элиты России ко времени правления Николая II прошло долгий путь эволюции. В связи с этим целесообразно рассмотреть основные этапы данной эволюции для лучшего понимания процессов, происходивших в великокняжеской среде во время правления последнего императора.
На разных этапах истории функции, которые великие князья исполняли в политической жизни России, менялись. В эпоху дворцовых переворотов, в условиях, когда возникала неопределенность, кто будет наследником престола, великие князья служили источником постоянного напряжения и объектом для подозрений монархов. Так было при жизни Екатерины II, до самой смерти не пускавшей на престол собственного сына. Так было и при Павле I, планы о смещении которого с престола были известны его старшему сыну.
Принятие Павлом I закона о престолонаследии не исправило ситуацию. Согласно законодательному акту 1797 г. о правах и обязанностях лиц императорской фамилии были установлены титулы: для старшего сына – наследник престола, цесаревич. Дети, внуки, правнуки, праправнуки императора получали титул великих князей, а их жены, соответственно, титул великих княгинь. Однако неопределенность во взаимоотношениях между великими князьями – претендентами на престол стала поводом для восстания 14 декабря 1825 г.
Лишь в царствования Николая I и Александра II великие князья при решении вопросов о престолонаследии отошли на второй план.
В XIX в. традиционной функцией великих князей была служба на высших должностях в гвардии, армии и во флоте, где они были командирами и шефами полков императорской гвардии (символа и опоры самодержавия). Они также участвовали в деятельности наиболее ответственных комиссий, при необходимости стабилизации ситуации, как это было, например, в период подготовки земельной реформы, являлись почетными президентами академий, выступали как покровители наук и искусств. Великие княгини и вдовствующие императрицы занимались благотворительностью, осуществляли надзор за сиротами и заведениями общественного призрения.
Великие князья были одними из самых близких семейных советников по важным вопросам политической жизни.
В середине и второй половине XIX в. наступает расцвет системы семейного правления, когда великие князья, безусловно, поддерживали все действия императора и активно проводили его политику на высших государственных и военных должностях. Императрица Мария Александровна, а также великая княгиня Елена Павловна, вдова великого князя Михаила Павловича, поддерживали авторитет царской власти в первые, самые трудные годы царствования императора Александра II. Дом великой княгини Елены Павловны, прежде являвшийся культурным и общественным центром, превратился в политический салон, где в свободной обстановке происходили встречи императора и императрицы с общественными деятелями и публицистами.
В первые годы после воцарения император Александр II нуждался в молодых, энергичных государственных деятелях, которым он доверял. В числе других соратников таковыми стали и три его брата: Константин, Николай и Михаил.
Великий князь Константин Николаевич был главой морского ведомства и самым активным сторонником реформ. С ним император по-семейному, не боясь огласки, обсуждал государственные дела. «Успехи главы морского ведомства были вполне очевидны, и к нему потянулись либерально настроенные чиновники и общественные деятели, которых он умело собирал в этом министерстве, ставшем своего рода питомником для выращивания кадров», – пишет российский историк В.Г. Чернуха[139].
В 1857 г. великий князь Константин Николаевич был назначен членом Секретного комитета по крестьянскому вопросу и, таким образом, принял активное участие в отмене крепостного права в России. В 1863 г. он был назначен наместником царства Польского, что являлось признаком высочайшего доверия императора к своему брату: ведь Константин Николаевич должен был руководить Польшей в сложнейшей ситуации после подавления Варшавского восстания.