Елена Петрова – Фантастика 2024-2 (страница 743)
- Видишь? - показал я свою находку старосте. - Вот этой дрянью люди и потравились. Грибок это, спорыньей называется, ядовитый очень.
- И что, вся рожь им заражена? - спросил староста.
- Скорее всего вся, - ответил я. - Ее уже и обмолотить успели, а кто-то даже приготовить. Те, кто из старых запасов перебивался, те здоровы. А кто новой муки со спорыньей попробовать успел, те теперь без памяти лежат.
- И что же делать-то теперь? - схватился за голову Артемий.
- Жечь надо зерно все, - ответил я. - И муку, если перемолоть уже успели. И хлеб, и затор для пива, все нужно жечь. Потравятся люди. Этим еще повезло, может в себя придут, а самое зло от спорыньи - это когда ноги гнить начинают.
- Да нам же мыто платить этим зерном, - староста посмотрел на меня обреченным взглядом. – Мытарь приедет с дружиной, а у них разговор прост – не можешь заплатить, заберут все, что приглянется. Да они же теперь… И люди побегут, как узнают, что нас ждет.
- Придется придумать что-нибудь, - пожал я плечами. - И ближе к осени тоже смотри, проверяй, эта дрянь и к пшенице, и к просу липнет. Очистить ее, конечно, можно, если вручную перебрать сесть, но каждое зернышко переберешь разве. Еще, слышал, можно водой соленой залить зерно и перемешать: дрянь эта легче ржи и всплыть должна. Но все равно сжечь надежнее.
- Ладно, - вздохнул староста и, кажется, немного собрался. - Придумаем что-нибудь. Может, у соседей зерна купим. Спасибо тебе, парень.
- Да, было бы за что, - во второй раз за день ответил я. - Ты за лекаркой следи лучше. В следующий раз ведь меня не будет, и можешь не поспеть.
- Она теперь тут и не останется, - мрачно проговорил староста. - Хозяйства-то своего у нее нет, а держаться за место это после того, что люди сотворили, смысла нету.
- Ну, то дело ее, - пожал я плечами. - Я бы тоже после такого не остался бы.
Глава 15
И снова мы отправились в путь. Целый день ехали по тракту на север, причем со скоростью пешехода, чтобы за нами поспела телега и пешие воины. Их, кстати, прибавилось, в Огибном к нам решили присоединиться двое молодых парней и еще один взрослый мужчина - настоящий великан, которого местные звали не иначе как Камнем.
Боярич Никита испытал всех троих в бою на мечах и без особых трудов побил их. Зато в рукопашной схватке они показали себя гораздо лучше: молодые были достаточно ловкими и гибкими, чтобы сделать из них воинов, а Камень даже смог побить меня. Обхватил руками и швырнул на землю так, что я потом с трудом поднялся на ноги.
Вооружили парней из добычи, которую взяли с разбойников в Лисице, выдали им стеганые поддоспешники, с которых чуть раньше лисицынские бабы отстирали кровь бывших владельцев, да поставили в строй вместе с боевыми холопами Никиты. Там они показали себя чуть лучше, чем поодиночке, видимо тренировались раньше с ополчением, но все равно ничего особого из себя не представляли. Хотя, научатся, если выживут.
А уж чтобы выжили, это наша забота. Но мы их зря под мечи и рогатины подставлять не собираемся, так что все должно быть хорошо.
Чтобы ночь не застала нас в пути, пришлось остановиться. Заночевать решили в лесу, разбили лагерь, поставили палатки и шатер. В шатер положили Пашку, который более-менее пришёл в себя и даже смог поесть. Еще пару дней полежит и сможет, наверное, в седло сесть.
А на следующий день снова поехали, но на этот раз уже не все. Ехали всемером, с двумя вьючными лошадьми, которых загрузили шкурами, добытыми еще в Орловских лесах, и ценной, но громоздкой утварью из добычи. Все это было решено сменять на звонкое серебро и поделить. Продать решили все скопом в Осколе, где цены были выше, чем в любой из деревень и даже выше, чем в Белгороде, в котором полностью и безраздельно властвовали купцы из Союза Торговых Городов.
- Далеко еще? - спросил я у Ефима, который в этих местах уже бывал вместе с караваном своего отца.
- Не, - мотнул тот головой. - Сейчас из леса выедем, уже город видно будет.
- А большой он? - заинтересовался Ромка.
- Да какой, - махнул рукой новик. - Село обычное, просто частоколом огорожено. Раньше село и было, не больше Лисицы, в Огибном даже больше людей жило, наверное. А потом отъехал туда боярин один, а с ним приказчик толковый оказался. Лавку открыли, торговое место появилось, народ, кому до цен особого дела не было, ездить туда стали, кто-то даже навсегда переехал, промысел заводить люди начали. Постепенно вокруг частокола посад образовался, вот и стал Оскол городом.
- А харчевни-то там есть? - спросил Кондрат. - И пиво, чтобы свежее. А то у меня от дряни, которой нас в Огибном потчевали до сих пор башка гудит.
- Скажи спасибо, что тебе не свежего пивка налили, - заметил Ромка. - Вот ты его попил бы со спорыньей.
- Да, княжич вылечил бы, - махнул рукой Кондрат. - Боярича Никиту же на ноги поставил. Боярина Яна тоже, рука нормально двигается уже, скоро лубки снимать можно будет. Да и Пашку Бешеного выходил тоже, а я чем хуже.
- Как вы его зовете? - заинтересовался я.
- Так бешеным, - бесхитростно ответил Кондрат. - Он ведь бешеный и есть. В бою страшен, бьется в полную силу всегда. А лицо ты его видел?
- А сам-то он слышал, что вы его так называете? - в том ему спросил я.
- Да знает он, - ответил Ромка. - Ему нравится даже.
- Ладно, - пожал я плечами. - Его дело. Так что с харчевнями-то?
- Харчевни есть, но какое там пиво, не знаю, - ответил, наконец, Ефим. - Мне тогда батюшка с братьями не разрешали пить. Но, думаю, если деньги есть, можно и свежего попросить.
- Если мне еще раз стоялой браги нальют, я в ней трактирщика и утоплю, - заявил Кондрат. - Красный Телец мне свидетелем, утоплю.
- Да ты не божись, - ответил ему Ефим. - Кто еще знает, попьем мы там пива или нет. Все-таки по делу в город едем.
- Так это княжич по делу едет, а мы его охраняем, - ответил Кондрат. - Вот у тебя, Ефимка, какие дела в Осколе? А их и нет никаких, и у меня нет. Делом из нас всех только Олег занят будет, а нам почему бы тогда не отдохнуть?
- Это мы посмотрим еще, - ответил я. - Вот отправлю вас на рынок шкуры и рухлядь продавать, да коней и оружие покупать. Тогда посмотрим, кто будет по городу как оголтелый носиться, лишний рубль сберечь пытаясь, а кто в харчевне пиво пить и подавальщиц за сиськи мять.
- Кстати, насчет сисек, - задумался Ромка. - Ты почему лекарку ту деревенскую с нами не позвал в путь? Она ведь сама напрашивалась. Или не понравилась девка?
- Да понравилась, - махнул я рукой. - Только сам подумай: нас почти полсотни мужиков. От бабы в такой компании только раздор будут, передерутся все. А никак кто обидит, мне же самому за это потом и наказывать придется. Лучше уж так, пусть по вдовушкам ходят, да за подавальщицами бегают.
- Вот, - кивнул Кондрат. - Купцы, которые по Днепру на ладьях плавают тоже баб не берут. Говорят, что на ладье от бабы одни беды.
- В любой компании, где одни мужики, от бабы одни беды будут, - согласился я. - Лишние они там.
- Мудрено ты говоришь, - покачал головой Ефим. - А вот мне брат рассказывал, что там на Закате, в немецких землях, за армиями купцы ходят, ну и дома с бабами продажными. Ты о таком не слышал?
- Не слышал, - ответил я. - Только ведь, если купцы за армией ходят, то не потому что им нравится это, а для прибытка. Добычу они скупают задешево, а потом в городах продают втридорога. А про баб не скажу, но думаю, что красивые, да чистые за армиями не ходят. Они по домам своих мужиков ждут.
- Да, - согласился Ромка и кивнул мне.
Он-то в отличие от остальных про Машку знал и, похоже, понимал, что я соскучился. А может быть Пашка раньше ему жаловался на то, как по его сестренке скучает. Год уже не виделись ведь.
- Так что, думаю, бабы там такие, что ты, Ефим, на нее глянешь, да решишь, что лучше кобылу собственную приголубить.
- Кобылу, ну ты скажешь тоже, - расхохотался Кондрат.
- Зря смеешься, - ответил ему Ефим. - Вот, про татар из Железной Орды говорят, что они во время похода кобыл своих… Это самое.
- Врут, - махнул рукой Кондрат.
- А вот и не врут, мне точно говорили, - продолжал убежденно говорить Ефим. - Из Воронежских земель семья переселилась, они и рассказывали. Ну, знаешь, где Воронежское княжество было, а после набега татарского нет ничего. А ты, княжич, что думаешь?
- Врут, - ответил я. - Зачем им кобыл своих приходовать, если они режут, жгут, ну и насильничают конечно.
- А зачем врать про них? - спросил Кондрат.
- Да, боятся потому что, - мне много рассказывали об этом в монастыре, поэтому я говорить мог вполне уверенно. - Татары такие же люди, как и все остальные, просто разбойники. Но, разбойники и у нас бывают, так они ведь кобыл не приходуют.
- А чего им не живется спокойно? У нас же не поголовно все в разбойники подаются, кто-то и землю пашет.
- Ну, так у них так же наверняка. Племя такое, разбойничье. Но с другой стороны, они ведь в степях живут, воды у них не так уж много, земля много хуже родит, хоть лес сводить и не приходится. Может кто-то и от безнадеги разбойничает.
- Ты жалеешь татар как будто, княжич, - помотал головой Ефим.
- Я их не жалею, - ответил я. - Я просто их не боюсь. Придут - будем бить их так же, как мой отец бил. А, может быть, и сами в набег на них пойдем. Я бы, например, от пары стад не отказался бы, а лошади у них, говорят, выносливее и неприхотливее наших.