Елена Павлова – Я хочу большего (страница 27)
После очередного падения с высоты воздушных замков Лена вновь ругала и корила себя за свою глупую, наивную доверчивость, но, успокоив свою пылкость и оставив мечты, совсем перестала надеяться на внимание Алексея Эдуардовича. Зато появилось другое чувство: она начала бояться преподавателя. Его непредсказуемость вызывала у неё страх и заставляла нервничать. Он то улыбался ей, то ругал. Лена постоянно, затаив дыхание и ловя движение каждого мускула на его красивом каменном лице, гадала, о чём он думает, когда сосредоточенно читает написанный ею очередной тест. И Хигир как-то по этому поводу сделал ей замечание.
– Елена Алексеевна, хватит сверлить меня глазами, вы меня смущаете. Что вы хотите увидеть на моём лице? Оценку? – сухо проговорил Хигир, мельком взглянув на неё и снова уставившись в тест, который она ему отдала на проверку. – Я вам сейчас и так всё расскажу. Словами.
– Извините, – смущённо сказала Лена, отводя взгляд. Но через некоторое время снова уставилась на него во все глаза.
Хигир был человеком настроения. Поначалу он вёл себя строго и сухо, но через несколько занятий смягчился. Он привык к Лене и воспринимал её как младшую сестру, ласково, но равнодушно. При ней он миловался по телефону со своими любовницами и пошло шутил. Стеснение студентки замечал только Лужнин, который иногда заглядывал к ним во время занятий. Он часто останавливал своего друга, чтобы тот не заходил слишком далеко и проявлял хоть чуточку уважения к молодой девушке.
Как Хигир и обещал, нагрузка на Лену увеличилась в два раза. Домой она приходила всё позднее и позднее, стала опаздывать не только в университет, но ещё и на работу. Начальник был очень недоволен, делал выговоры и грозился уволить, но Лена старалась как могла, понимая, что сил удерживаться на двух стульях остаётся всё меньше. Но и выбирать, собственно, не из чего: всё было крепко связано одной логической цепочкой, и звенья этой цепочки не виделось возможным разъединить – сломалось бы всё.
Надоевшая работа, тяжёлая учёба и безразличное отношение самого Хигира заставили её забыть все мечты о возлюбленном, осталась лишь горечь несбывшихся надежд.
Но как-то почти угасшие чувства всколыхнулись. В тот день Хигир был необычно весел и вёл себя естественно, не надевая маску высокомерия и строгости. Погода стояла холодная. Небо затянули низкие тучи, тяжело подгоняемые пронзительно-колким осенним ветром. Выпал первый робкий ноябрьский снег. В классе тоже было прохладно. Лена зябко куталась в свой свитер, натягивая рукава на кисти рук. Она сидела напротив Хигира и, низко склонившись над листком, отвечала на вопросы. Он сам немного замёрз и тепло спросил:
– Елена Алексеевна, хотите горячего чая? А то что-то холодно. Вы не замёрзли?
Лена, застеснявшись, слегка улыбнулась и смущённо отказалась, на самом деле понимая, что горячий чай ей действительно сейчас не помешал бы.
– Ну, как хотите, – Хигир встал и отправился в свою маленькую комнатку.
Через некоторое время он вернулся с чашкой горячего чая и, обхватив её обеими ладонями, пытался согреться.
Лена перестала кутаться в свитер и делала вид, что всё в порядке, но стало ещё холоднее, и она буквально задрожала всем телом. Хигир это заметил и ещё раз настойчиво спросил:
– Точно не хотите?
– Нет-нет, спасибо, – вежливо отказывалась девушка.
Но в этот миг он вдруг дотронулся до её посиневшей ладони и, крепко сжав её мягкими пальцами, воскликнул:
– Что вы врёте! У вас руки как лёд!
С этими словами Хигир решительно направился наливать скромнице чай. Естественно, он и не подозревал, в какое смятение ввело Лену это неожиданное прикосновение. Она вспыхнула, испытывая незабываемое сладостное чувство, и кровь горячо побежала по её тонким венам. Это было первое прикосновение, и девушке очень хотелось ещё. Лена пыталась успокоить себя, но щёки пылали, словно огонь.
Кое-как досидев до конца занятия, она спешила поскорее расстаться с Хигиром, стесняясь своего замешательства, но он вдруг спросил:
– Вы ведь в общежитии живёте? Если хотите, я могу вас подвезти, тут же недалеко.
Лена застыла на месте и с широко открытыми глазами уставилась на Хигира. Он тут же расценил такое поведение как недоверие и поспешил её успокоить.
– Вы не бойтесь, приставать я к вам не стану, – медленно произнёс он низким голосом и, скривившись в ленивой ухмылке, прибавил: «Вам это не грозит. Мне просто по пути».
Лена захлебнулась воздухом. Как больно он кольнул её самолюбие! Почувствовав, что накатывают слёзы, Лена робко кивнула в знак согласия и быстро отвернулась, собирая вещи.
Она первый раз садилась в такую дорогую машину, поэтому её переживания на время забылись. Это был белый майбах, обтекаемые формы которого, отдавая перламутром, красиво переливались в тусклом свете уличных фонарей. Бежевый салон смотрелся роскошно. Мягкие кресла, обтянутые светлой кожей, напоминали облако, в объятьях которого расслабленно утопаешь и нежишься. Передняя панель тихо мерцала фосфорическим светом, и её плавные линии растворялись в вечернем полумраке. Машина шла бесшумно и стремительно, гордо рассекая улицы Москвы. Во время поездки Хигир о чём-то спрашивал Лену, она старалась охотно отвечать, пытаясь скрыть свою обиду под напускной весёлостью, но в её голове упрямо вертелась та дерзкая фраза, и мысль о том, что она его недостойна, не отпускала.
Когда Хигир остановился у дверей общежития, Лена, спешно прощаясь, буквально выпрыгнула из машины, чувствуя, что больше не в силах сдерживать себя. Но, войдя в здание, она уже не вытерпела, и слёзы полились сами собой. Закрывая лицо рукой, Лена, ни с кем не здороваясь, пронеслась мимо проходной вверх по лестнице, а там по коридору в свою комнату, чтобы поскорее скрыться от любопытных взглядов студентов, изумлённо оборачивающихся ей вслед. Деваться было некуда, и поэтому, влетев в комнату, девушка, игнорируя Марину и Ольгу, заперлась в ванной и не отвечала на их вопросы и просьбы открыть дверь, горько рыдая от обиды. Девчонки лишь пожимали плечами и, теряясь в догадках, удивлённо спрашивали друг друга, что же такое могло произойти.
Успокоившись, Лена с виноватым видом вышла из уборной, стесняясь своей слабости, и, не поднимая глаз, словно опасаясь, что Марина с Ольгой всё поймут, молча легла спать.
Девушки попытались узнать причину слёз соседки, но всё было тщетно, Лена молчала, лишь шмыгая носом.
На следующее утро она почувствовала себя совершенно разбитой, остро ощутив, что очень устала: и от учёбы, и от работы, и от общения с Хигиром, которое только усугубляло её психическое состояние. Студентка изменилась, стала меньше улыбаться, стала задумчивой, ко всему безразличной. Если раньше она активно участвовала в бестолковых, но приятных девичьих разговорах, то теперь лишь делала вид, что слушает, а иногда просто откровенно игнорировала их, уставившись стеклянными глазами в учебник. Её всё чаще стали посещать мысли о возвращении домой, и они уже не казались такими страшными, как раньше.
Настя замечала перемены и постоянно спрашивала, что происходит. Но Лена ничего ей не рассказывала, понимая, что помочь подруга ничем не сможет.
Однажды Настя, в очередной раз с участием заглядывая в бледное и измученное лицо своей подруги и желая вызвать ту на откровенный разговор, проникновенно сказала:
– Лен, на тебя просто больно смотреть. Скажи, что всё-таки случилось?
Девушка, равнодушно пожав плечами, со вздохом ответила: «Я устала, я так устала…»
Настя вдруг обняла её. Лена удивилась – Настя не любила подобные нежности – растрогалась и, не пытаясь сдерживать слёз, расплакалась. Настя начала подбадривать подругу и уговаривать её успокоиться, но тут же прибавляла, что слёзы – это полезно.
– Ты знаешь, я, наверное, уеду. У меня больше никаких сил не осталось, – тихонько всхлипывая на плече у подруги, жаловалась Лена.
– Да ты что, не уезжай! – как-то испуганно воскликнула Настя. – Как же твоя учёба? Ведь осталось совсем чуть-чуть.
Лена, мотая головой, тихо прибавила:
– Ну и что. Я не могу больше…
– А как же я? Я буду скучать по тебе, а папа вообще с ума сойдёт, – твердила своё Настя, нежно поглаживая подругу по волосам.
Лена изумилась последним её словам. Причём тут её папа?
– Да даже Хигир будет скучать по тебе! Он ведь в тебя верит. Видишь, занимается с тобой, диплом будет помогать писать, а потом, может, и порекомендует кому-нибудь. Он, кстати, к тебе не приставал? – как бы между прочим спросила Настя.
– Нет, – активно замотала головой Лена, немного отстранившись от объятий подруги.
– Совсем нет? – проницательно переспросила Настя, вглядываясь в её заплаканное лицо.
– Не волнуйся, совсем нет, – обиженно произнесла Лена и отвернулась от пытливых глаз Насти.
– Я вовсе и не волнуюсь, просто спрашиваю. Ты изменилась как раз в то время, когда у тебя начались занятия с Хигиром, вот я и подумала, может, в этом причина, – невнятно бурчала себе под нос Настя, пытаясь оправдаться. – Он ведь знаешь, какой, ни одной юбки не пропустит…
«Только моя юбка ему не интересна», – с грустью подумала Лена.
Наступила пауза. Настя почувствовала себя неловко, словно она обманула Лену, заведя весь этот разговор только для того, чтобы выведать интересующую её информацию.