Елена Павлова – Я хочу большего (страница 24)
Итак, затянувшийся конфликт отцов и детей был исчерпан.
Утром у Насти и Антона Николаевича было превосходное настроение, но из-за пережитых волнений и бессонной ночи Настя чувствовала себя физически уставшей и эмоционально разбитой, хотя и удовлетворённой. Она решила не появляться сегодня в университете и немного отдохнуть, да и перед Хигиром было неудобно.
Антон Николаевич, напротив, не испытывал никакого утомления и буквально светился от счастья. Он, поспав всего три часа, бодро поднялся с кровати и, мыча под нос какую-то мелодию, отправился в ванную комнату. Он давно не просыпался настолько полным сил и радости, с таким желанием жить.
Увидев в холле Лену, Антон Николаевич пришёл в бурный восторг, бросившись обниматься. Лена, испугавшись его порывов, немного отстранилась. Ливанов, видя смущение молоденькой девушки, осадил себя и звонко хлопнул в ладоши, чтобы сгладить неловкость и не стоять с распростёртыми объятиями.
– Здравствуй, Леночка. Очень рад тебя видеть. Оказывается, ты у нас? – приветливо улыбаясь, поздоровался Антон Николаевич.
Лена, стесняясь, улыбнулась.
– Настя, наверное, тебе уже сказала, что не пойдёт сегодня на учёбу. Если ты не против, я мог бы тебя подвезти до университета, – галантно предложил он свою помощь.
Лена согласилась и попросила не подъезжать близко к парадному входу, дабы не компрометировать себя.
На работе Ливанов в боевом настрое сразу направился к Хигиру и, коротко осведомившись у секретаря, сидевшего в приёмной, на месте ли начальник, бесцеремонно ворвался к нему в кабинет. При виде Антона Николаевича Хигир заулыбался и протянул ему свою руку, но, игнорируя приветствие, Ливанов опёрся ладонями о стол, навис над коллегой и грозно спросил:
– Алекс, в чём дело? Может быть, ты объяснишь, почему моя дочь вчера набросилась на меня с обвинениями, что я мешаю ей жить?
Алекс недовольно скривился, тяжело откинувшись на спинку кресла: «А она тебе разве ничего не рассказала?»
– Зачем что-то рассказывать? И так всё ясно – ты её обидел! Алекс, только попробуй тронуть мою девочку! – угрожающе сказал Антон Николаевич, распаляясь.
– Я её не трогал, – спокойно произнёс Хигир, – наоборот, это она преследует меня буквально по пятам.
– А ты не преминул этим воспользоваться?! – кипятился Ливанов, часто дыша.
– Нет же, наоборот. Я отказал ей в её желаниях, – держал равновесие Алекс, не давая себе злиться.
– В каких таких желаниях?!
– Твоя дочь уже взрослая. И ты прекрасно понимаешь, чего она хочет.
– Как ты можешь говорить такое про мою дочь? Можно подумать, Настя какая-то развратница.
– Ну, она, конечно, не развратница, она просто влюблена в меня, причём давно.
Антон Николаевич замялся и почмокал губами.
– В любом случае ты виноват…
– Виноват?! – воскликнул Хигир под натиском переполнявшего его возмущения. – Я что, по-твоему, должен был согласиться?
– Что?! Я ещё раз говорю, только попробуй хоть пальцем коснуться Насти!
– Я совсем тебя понять не могу, – нервничал Хигир.
– Нечего меня понимать. Значит, ты дал повод ей так себя вести, поэтому ты виноват! Звони и проси прощения! – требовал Антон Ливанов, расхаживая по кабинету.
– Прощения?! – изумился Алекс. – Пойми, если я буду ей названивать, станет только хуже. Она подумает, что у неё есть шанс.
– Я лучше знаю, что будет лучше для Насти. Звони!
– Теперь понятно, в кого она такая упрямая, – злобно пробормотал Хигир.
Ливанов уже было собирался выйти, но, услышав эти слова, вновь развернулся, подошёл к столу и тихо, но строго проговорил:
– Алекс, не нарывайся на неприятности. Ты же знаешь, я могу тебе такое устроить… Может быть, снова хочешь отправиться к своему отцу? Он-то тебе мозги быстро вправит.
С этими словами Ливанов вышел вон. Хигир вздохнул и ещё долго сидел неподвижно, хмуря брови и подперев подбородок рукой.
День у Лены начался как обычно. Первая пара по уголовному праву прошла довольно быстро, потом миновал обед, потом ещё одна пара. Все в группе спрашивали, где Настя. Особенно интересовалась Марина, она даже полюбопытствовала, не поссорились ли подруги. Лена ничего ей не сказала, пожав плечами.
Последняя пара была у Хигира. Когда он появился в кабинете, Лена вдруг почувствовала жгучую неприязнь к нему, вспомнив вчерашний случайно подслушанный разговор с Лужниным. Она смотрела на него строго, даже зло, пытаясь убедить себя, что он недостоин ни единой её или Настиной слезинки. Если бы Хигир в этот момент заглянул ей в глаза, то непременно бы смутился, по крайней мере, ей так казалось. Но он как ни в чём не бывало приступил к лекции. Надо отметить, что он вообще никогда не смотрел на Лену, выбрав себе нескольких студентов, с которыми обычно и поддерживал визуальный контакт, она в их число не входила.
– Сегодня мы ничего записывать не будем. Я дам материал в устной форме, вы послушаете и в начале второй половины пары напишете небольшой несложный тест по новой теме. Возможно, я даже успею сразу проверить работы.
Лена продолжала смотреть на Хигира испепеляющим взглядом, чтобы показать своё негодование, ей хотелось, чтобы ему стало стыдно. Безуспешно просидев так четверть часа и не добившись никакого результата, девушка неожиданно поймала себя на мысли, что вся злость куда-то испарилась, а она сидит и просто разглядывает его самым нескромным образом. Это разозлило её ещё больше.
После лекции преподаватель устроил обещанный тест, разделив студентов на четыре группы, а сам куда-то вышел. Но списывать всё равно было неоткуда. Лена, несмотря на недосып и на то, что приличную часть занятия провела, любуясь Хигиром, материал усвоила хорошо, и её начали атаковать одногруппники, прося подсказки. Будучи человеком отзывчивым и добрым, она увлеклась и пыталась помочь всем, забыв про себя. Внезапно в кабинет вошёл Хигир, и гул мгновенно стих.
– Сдаём работы.
Среди студентов пробежала волна возмущения.
– Мы ещё не всё, – выкрикнул кто-то.
– Давайте что успели, я ещё проверить хочу, а то мне некогда, – хмуро сказал Алексей Эдуардович и попросил старосту собрать работы.
Лена с ужасом взглянула на свой пустой лист. Она судорожно начала отмечать ответы как попало, не вчитываясь в вопросы, и едва успела поставить последнюю галочку, как её листок уже оказался в руках у заботливой старосты.
– Посидите пока тихо, я сейчас проставлю оценки и отпущу всех, – уткнулся Хигир в листы, водя пальцем по строчкам и столбцам.
Прошло минут пятнадцать. Лена вся замерла в предчувствии провала.
– Только я попрошу сохранять тишину, иначе не все услышат свои фамилии, – вежливо попросил Хигир и стал называть отметки.
Пока озвучивались результаты, к Лене поворачивались довольные студенты, которым она успела помочь, и благодарили её. В ответ она только кивала и слегка улыбалась. Вот очередь дошла и до неё.
– Фадеева – два, – сухо произнёс он и хотел было продолжить дальше, но услышал шёпот и какую-то возню.
– Как? Тебе два? – слышался удивлённый шёпот.
Лена, опустив глаза, лишь пожимала плечами и через силу старалась улыбаться, делая вид, что это ерунда. Но обида и досада переполняли её, и из-за внимания одногруппников к её двойке на душе становилось только хуже.
Хигир молча и с интересом смотрел на происходящее, ему захотелось разобраться, в чём дело.
Дочитав до конца, он откинулся на спинку кресла и сомкнул руки перед собой.
– Так, уважаемые будущие коллеги, я имею в виду юристов, пожалуйста, встаньте те, кто претендует на красный диплом.
Изотова перед тем, как передать Хигиру свою группу, естественно, дала ему список студентов, подающих надежды, туда входила и Лена, но он намеревался составить свой рейтинг.
Медленно поднялись пять человек, среди них была и Фадеева. Он оглядел всех и задержал взгляд на ней.
– Ну, я так и думал, – качнул он головой. – Значит, вы тоже мечтаете о красном дипломе?
– Я не мечтаю, я на него претендую, – возразила Лена.
– Претендуете? – удивился он такой смелости, и ему послышалась даже некоторая дерзость в её ответе, из-за чего преподаватель впал в лёгкое раздражение и продолжил разговор уже на повышенных тонах. – Что же вы так плохо учитесь? М?
Лена молчала, смотря в пол.
– Если вы так будете продолжать, то я вам даже и четвёрки не поставлю. Вот тогда и посмотрим, как вы будете
Лена, боясь разозлить его ещё больше, продолжала молчать.
– Или вы только у меня так плохо учитесь? Спите, опаздываете? А? Не слышу? – всё больше и больше раздражался Хигир.
Она низко опустила голову и кусала губы, сдерживая свои порывы вступить с ним в полемику. Возникла напряжённая пауза. Все застыли в безмолвной тишине.
– Ладно, садитесь, – поняв, что все его нападки бесполезны, недовольно сказал Хигир и махнул рукой.
В аудитории стало оживлённее, студенты начали обсуждать случившееся. Хигир, хмуря брови, снова склонился над своими бумагами и что-то там пометил.