Елена Папанова – Анатолий Папанов: так хочется пожить… Воспоминания об отце (страница 9)

Я тебе также писала, что я разговаривала насчет ухода, что меня не отпускают. Со скандалом уйти можно, но ты должен понять, что уйти можно только имея место – куда, хотя бы ориентировочно. Кроме того, уйдя отсюда, я потеряю важную для меня работу. Я, конечно, на это все пойду, только ты подумай об этом хорошенько, если ты хочешь, чтобы я была не только домашней хозяйкой, но и актрисой – ведь я все-таки училась четыре года! Ну вот и все. Наверное, написано обидно для тебя, но ведь ты в своих письмах не щадишь меня.

Отношения в письмах постепенно накалялись, и мама, как разумная женщина, поняла, что надо перебираться к мужу в Москву, хотя и не было конкретного места для работы. Но уволиться для мамы было непросто. Вот выдержка из письма, датированного 25 января 1949 года:

18-го утром пошла разговаривать с директором, ну конечно, он ни в какую не отпускает, говорит, что даже и не заикайтесь, потому что я занята в четырех пьесах из пяти идущих в репертуаре. Я сказала ему, что все равно я здесь работать больше не могу и уйду. Но прежде чем подать заявление, мне нужно сходить к юристу и узнать относительно увольнения все законы. Я пошла к юристу и объяснила ему, что по семейным обстоятельствам я должна уйти из театра, а меня не отпускают. Он сказал, что надо подать заявление, и через две недели вы можете быть свободны. По закону не имеют право задерживать. Я написала заявление, где изложила подробно причину моего ухода и подала его директору. Он сказал, что меня все равно не освободят до конца сезона.

Тогда я попросила написать его на копии заявления, что оно принято такого-то числа (так мне сказал юрист, если директор не освободит, то нужно с этой копией идти к прокурору). Директор очень разозлился и написал мне на копии объяснение, которое было больше, чем заявление, в два раза, исписал его и на обратной странице тоже. Я ему сказала, что к двадцатому февраля все равно уеду, как бы он меня ни задерживал. Мнение прокурора его не интересовало, и он стал угрожать мне, что сообщит в горком комсомола (а если уеду в Москву – то в ЦК комсомола), что подрываю работу театра. Но я все равно уеду, так что к двадцатому февраля ждите меня в Москве совсем, только думаю, что здесь мне придется здорово поскандалить. Ну и черт с ним!

Но все обошлось, так как Русский драматический театр в Клайпеде сняли с денежной дотации, существовать без нее театру было очень сложно, и вскоре его расформировали, актеров рассчитали, и мама весной благополучно вернулась в Москву, в объятия своего любимого мужа. Конечно, если разбираться исходя из маминой актерской индивидуальности, она принесла себя в жертву мужу и семье, работая в Театре сатиры. Ведь в Клайпеде она была одной из ведущих актрис, играя роли молодых героинь. Ее даже приглашал в театр Товстоногов (инициалы). Она, конечно, все понимала и шла на это умышленно, видя, как талантлив муж и как быстро растет его карьера.

На этом клайпедский период жизни молодой семьи актера Папанова закончился.

И снова Москва…

Мама вернулась в Москву, и весь 1949 год она пыталась устроиться в театр. На показах она играла отрывок из пьесы Найденова «Дети Ванюшина». Подыгрывал ей однокурсник Юрий Хлопецкий, так же, как и Папанов, актер Театра сатиры. Но все было безуспешно. Правда, Московский областной театр хотел взять актрису Надю Каратаеву, но она сама не пожелала. Работа в областных театрах всегда связана с длительными гастролями и, соответственно, с длительными разлуками. А их и так было достаточно за время работы в Литве.

В тот период родители опять стали жить на Саввинской набережной. Как я уже писала, комната была просторная, но недостаточно удобная для четырех человек. Поэтому бабушка решила перегородить ее стеной и сделать из одной большой квадратной комнаты две маленькие. Эта идея была быстро претворена в жизнь. В результате получились две длинные комнатушки, где и разместилась семья Каратаевых – Папановых. Все жильцы большой коммуналки полюбили папу. Ведь он был артистом и работал в Театре сатиры. В том самом театре, где играл любимец публики тех времен Владимир Яковлевич Хенкин. На кухне жильцы просили: «Толь! Ну расскажи про Хенкина! Как себя ведет в театре, с кем дружит, что играет?» И Папанов рассказывал про знаменитого коллегу – своего кумира. На кухне стояла скамеечка, на которой папа любил посидеть, понаблюдать за людьми, за их привычками и нравами. Все для своей актерской копилки. Например, в квартире проживал некий Тихон Гуков со своей женой и тремя дочерями в одной комнате. Служил Тихон в милиции, и папа очень любил с ним разговаривать. Бывало, придет сосед со службы, покушает и сядет на кухне покурить. Так как он был блюстителем порядка, то считал своим долгом делать всем замечания. У кого керосинка сильно коптит, кто-то плохо убрал за собой, кто-то мусор не вынес… Для каждого жильца у Тихона находилась причина для критики. Как-то папа спросил его: «Что ты, Тихон, все время на кухне сидишь?» – «А что, Толя, делать! Маруська с детьми занимается, а я лучше на кухне посижу». Тогда папа отвечает: «Как что делать? Пошел бы хоть книгу почитал!» (телевизоров тогда еще не было) – «Да чего читать-то? Не люблю я, Толь, чужим умом жить!»

На кухне были развешаны веревки для сушки белья. Висели они довольно высоко. Хозяйки просили: «Толь, ты высокий, помоги белье повесить». Помогал папа и моей бабушке, на плечах которой было все хозяйство. Ходил в магазин за продуктами, за керосином к керосиновой бочке, которая приезжала регулярно и останавливалась недалеко от дома. Помогал выносить мусор: баки для мусора стояли во дворе. В общем, простой работой он не гнушался. В это время из Тагила приехала папина сестра Нина с мужем и маленьким сыном. Все обосновались в маленькой комнатке у папиных родителей на Усачевке. Там вскоре у нее родился второй ребенок, мальчик, которого она назвала в честь брата Толей.

А на Саввинской набережной, в доме № 5, в перегороженной комнате большой коммунальной квартиры жизнь шла своим чередом. Папа работал в Театре сатиры, играл там эпизодические роли и массовки, дедушка преподавал в школе МВД, бабушка работала лаборанткой в медицинском учреждении, а мама пыталась устроиться в московский театр. После очередной неудавшейся попытки мамы артист Папанов пришел на работу расстроенный и случайно встретил в коридоре режиссера Андрея Александровича Гончарова. Тот спросил, что случилось. Папа рассказал, что Надя не может найти в Москве работу. И Андрей Александрович опять пришел на помощь. Он посоветовал маме показаться во вспомогательный состав, который набирался для Театра сатиры. Маму приняли. Произошло это в октябре 1950 года. Новую артистку вспомсостава ввели во все массовки, которые только были в спектаклях. В это время шел спектакль «Роковое наследство». Папанов играл в нем главную роль молодого морского офицера. Роль была героическая и получалась у папы неважно, потому что не любил он и не умел играть героев. А актриса Каратаева выходила в этом спектакле в бессловесной роли официантки. Даже без «Кушать подано!» И было много таких спектаклей, где они работали вместе, но не на равных. А через несколько лет маму перевели в основную труппу театра. Жить они продолжали на Саввинской набережной, с соседями ладили, и вроде бы все было хорошо. Иногда после спектакля папа позволял себе выпить с друзьями и приходил домой, скажем так, не очень трезвый. Соседи, оберегая мир и покой молодой семьи, прятали отца у себя в комнатах.

В 1952 году театр поехал на гастроли в город Симферополь. Гастроли прошли с большим успехом. После гастролей должен был начаться отпуск, вся труппа возвращалась в Москву. А молодые артисты Надежда Каратаева и Анатолий Папанов решили остаться в Крыму, чтобы там отдохнуть. Но была одна проблема – деньги. Отпускные, конечно, они получили, но сумма была так мала, что ни о какой гостинице или доме отдыха нельзя было и думать. Они приехали в Ялту и решили снять дешевую комнату, стали искать и довольно быстро нашли. Сдавала эту комнату одинокая женщина. Цена комнаты их устроила, и молодые супруги погрузились в беззаботное и счастливое время отпуска. Вставали очень рано и уходили из дома. Намечали себе маршрут. Например, сначала шли из Ялты до Ливадии. Шли по шоссейной дороге, по пути покупали себе пирожки, в какой-нибудь дешевой чайной пили чай и продолжали свой путь. Когда доходили до места назначения, то спускались вниз, на пляж, там купались и загорали, а потом этой же дорогой возвращались обратно. Опять по дороге покупали пирожки, в дешевой чайной пили чай, довольные и счастливые возвращались домой. На следующий день повторялось то же самое, только маршрут уже был другой. Например, Ялта – Ласточкино Гнездо, Ялта – Мисхор или Ялта – Алупка. Все так же спускались на пляж, купались и загорали, и, конечно, неизменные пирожки с чаем. Денег было мало. Однажды вечером, когда они вернулись домой после очередной прогулки, к ним пришла женщина, которая жила в соседнем доме. Она рассказала, что именно в их комнате, на их кровати, лежал муж хозяйки дома, который болел открытой формой туберкулеза. Сейчас здоровье его сильно ухудшилось, и он находится в больнице. Родители страшно испугались, они не знали, что делать. Но мама предложила решение проблемы: зайти в санаторий, который находился недалеко, и там посоветоваться с врачом. Так и поступили. Внимательно выслушав, врач их успокоил, сказав, чтобы они не волновались, ничем они не заразятся, ведь в Крыму – целебный воздух, который убивает всю «заразу». Так мама с папой прожили в Ялте целый месяц. Когда надо было возвращаться в Москву, то выяснилось, что денег на железнодорожные билеты не хватает. Тогда решили ехать автобусом. Из Ялты до Москвы ходил автобус, и билеты на него были значительно дешевле. Тряслись на автобусе несколько дней. Но это их нисколько не угнетало, они были молоды. Когда приехали в Москву, никто их не мог узнать, так они похудели и загорели. Мама была очень довольна, так как похудеть она мечтала давно.