Елена Папанова – Анатолий Папанов: так хочется пожить… Воспоминания об отце (страница 10)
Потом в течение жизни, уже регулярно отдыхая в Ялте в Доме творчества Союза театральных деятелей, они часто вспоминали этот отпуск и считали его самым счастливым.
А в ноябре родилась я. Беременность мама перенесла довольно легко, работала до последнего, а вот рожала очень трудно. На свет я появилась в Институте акушерства и гинекологии на Пироговской улице, недалеко от дома на набережной. Маму провожал до роддома папа: шли пешком. Пока добрались, все воды отошли. Рожала меня мама около двух суток. Сейчас бы не дали женщине так долго мучиться – сделали бы кесарево сечение. Но в те времена это было не принято. Родилась я довольно крупной. Из роддома принесли меня в комнату на Саввинской. Тяжело было с маленьким ребенком в коммуналке. Чтобы помогать маме, бабушка сразу же ушла с работы, не дослужив до пенсии. У мамы было очень мало молока. И поэтому бабушка каждый день ездила на окраину города к молочнице за свежим коровьим молоком. Чтобы хозяйка не могла разбавить его, бабушка сидела и смотрела, как та доит корову. Купали меня в комнате. А воду носили из кухни через весь длинный коридор. Папа очень любил меня купать. Я сидела в детской ванночке, он поливал меня водичкой и приговаривал: «С гуся вода, с дочки худоба!» Я радовалась и хлопала по воде ладошками, за что отец прозвал меня Гусенком. Жизнь налаживалась. Одними из первых в квартире мы купили телевизор с большой толстой линзой. Это была диковинка, поэтому к нам приходили на телесеансы все соседи. Прошел слух, что в театре будет свое общежитие. Мама с папой подали заявление о предоставлении комнаты, так как живут они с родителями в стесненных условиях. Через некоторое время просьба была удовлетворена: комнату им дали. Стали собирать вещи.
Общежитие
Малая Бронная – небольшая улица в центре Москвы. Дорогая моему сердцу Малая Бронная. Сколько у меня связано воспоминаний с этой тихой улицей! Хотя сейчас ее не назовешь тихой. Множество машин создают пробки, а на месте стареньких, таких милых сердцу продовольственных магазинчиков, открылись новые шикарные бутики, дорогие супермаркеты, ювелирные салоны. И местным жителям негде купить продукты и товары первой необходимости. Патриаршие пруды или, как мы их называли, Патрики, находятся в самом начале улицы, недалеко от Садового кольца. На Патриках мы собирались с одноклассниками. Как сейчас говорит молодежь, «тусовались». Зимой Патриаршие пруды замерзали, и мы ходили на каток. Для меня Патрики – не только сердце Малой Бронной, но и место первого свидания, первого поцелуя, первого расставания.
Стеклянное кафе «Аист» находилось почти в самом конце улицы, ближе к Тверскому бульвару. Это было место сборищ местных алкоголиков. Теперь этой «стекляшки» не узнать. Теперь здесь шикарный ресторан. А от прежнего заведения остались только название да скульптура, изображающая двух красивых длинношеих птиц, словно слившихся в поцелуе. Теперь она в своей идиллической скромности кажется какой-то чужеродной в этом ныне шумном и помпезном уголке старой Москвы. В конце улицы, ближе к Тверскому бульвару, уже много лет находится Московский драматический театр на Малой Бронной. Раньше в этом здании работал Театр сатиры, а до этого – Государственный еврейский театр под руководством легендарного Соломона Михоэлса. Будучи старшеклассницей, я занималась в детской театральной студии при Всероссийском театральном обществе (ВТО), которой руководила дочь великого актера и режиссера Нина Соломоновна. Это была маленькая хрупкая женщина. Мне она казалась какой-то незащищенной. Но она умела так заинтересовать и увлечь детей, что они стекались в студию со всех концов Москвы. В основном это были дети театральных деятелей, поэтому попасть в этот коллектив было довольно трудно.
Помню, как мы ставили водевиль Владимира Соллогуба «Беда от нежного сердца», где я играла одну из главных ролей. С каким упоением мы разбирали пьесу, учили текст, репетировали! Потом доставали костюмы для спектакля! Здесь, конечно, во многом помогали «театральные» родители. Но кое-какие детали и реквизит делали своими руками. Весь процесс создания спектакля был для нас необыкновенно интересен. И именно Нине Соломоновне я благодарна за то, что она разожгла тлеющий в моей душе огонь любви к театру и актерской профессии. После занятий в студии я уже точно знала, что хочу стать актрисой.
Так вот, когда Театр сатиры переехал в помещение на Малой Бронной, тогдашний директор Михаил Семенович Никонов решил сделать надстройку под актерское общежитие. Там разместилось девять комнат для артистов, которые не имели жилплощади. В одной из них поселилась Татьяна Ивановна Пельтцер со своим отцом Иваном Романовичем. Он был в прошлом известным киноактером: начал сниматься еще в начале века в первых кинолентах. А театральной Москве был известен по Театру Корша[2]. Он играл характерные и эпизодические роли, но и в этих ролях смотрелся значительнее «премьеров». Пельтцер был любимцем публики. И не только. К Ивану Романовичу тянулись и коллеги-актеры. По национальности он был немец. Мама Татьяны Ивановны была еврейкой.
Иван Романович оказался в общежитии с дочерью, когда разошелся с женой, оставшейся на их старой квартире. Он был уже пожилым человеком, и Татьяна Ивановна звала его папашей. Старик с трудом передвигался по квартире. И чтобы ему не было одиноко, дочь выводила отца на кухню пообщаться с соседями.
Блистательная Татьяна Ивановна Пельтцер, впоследствии народная артистка СССР, звезда Театра сатиры и Ленкома, сыгравшая множество ролей в театре и в кино, сама называла себя характерной актрисой. Но ее характерность не была однообразной. Множество комических старух, которых она переиграла, не превратило ее амплуа в застывшую маску. Ей были подвластны и лирика, и драма, и сатира. Ей, безусловно, удавалось не только комическое, но и трагическое. Пожалуй, вершиной ее творчества можно назвать Мамашу Кураж из пьесы Брехта «Мамаша Кураж и ее дети». В этой роли она раскрылась полностью.
Татьяна Ивановна никогда не была замужем. Но в молодости, когда она жила и работала в Германии, у нее был серьезный роман с одним немцем по имени Ганс. Это была безумная любовь, которая, к сожалению, не увенчалась женитьбой. Татьяна Ивановна уехала из Германии, а Ганс женился на другой женщине. Но теплые дружеские отношения у них сохранились до конца жизни. Иногда они встречались на курорте в Карловых Варах, где Татьяна Ивановна нередко отдыхала, но Ганс приезжал уже со своей супругой.
Вскоре Татьяна Ивановна с отцом купили кооперативную квартиру недалеко от метро «Аэропорт» и выехали из общежития. Иван Романович умер уже в собственном доме. А Татьяна Ивановна до конца своих дней прожила там одна. В общежитии у Пельтцер была приходящая домработница, которая приглядывала за отцом и помогала по хозяйству. У домработницы имелся один недостаток: она никогда не убирала за собой на кухне. За что получала выговоры от старшего по общежитию, актера Владимира Петровича Ушакова, избранного коллективом жильцов.
Это был красивый актер, которого зрители помнят по кинофильму «Свадьба с приданым», где он сыграл Максима. Приехал он в Москву из Германии, из расформированного советского войскового театра. Сначала он жил один. Вскоре в общежитии появилась молодая хорошенькая артистка, которая и стала его женой. Это была Вера Васильева, ставшая знаменитой актрисой. За роль Настеньки в «Сказании о земле Сибирской» она получила Сталинскую премию, что по тем временам было наивысшим признанием. А была она еще совсем молодой!
Я преклонялась перед Верой Кузьминичной за ее бескорыстную любовь к театру. Переиграв множество ролей, будучи знаменитостью и всеобщей любимицей, она на какое-то время почти выпала из репертуара. А для актера простой хуже смерти. Но Васильева приняла предложение главного режиссера Калининского драматического театра Веры Андреевны Ефремовой и стала ездить в Тверь (тогда еще Калинин) играть Аркадину в «Чайке»! Московская прима не погнушалась работать в провинции – так сильна была ее любовь к профессии, стремление всегда быть в поиске, не останавливаясь на достигнутом. Разве это не достойно преклонения! Живя в общежитии, Васильева и Ушаков тоже имели домработницу. Это не было роскошью, ведь женщине-актрисе очень сложно совмещать работу с домашним хозяйством.
Одну из комнат занимала Бронислава Тронова – молодая и довольно перспективная актриса театра. Бронислава была активно занята в репертуаре, при том что не имела театрального образования, а пришла из самодеятельности. Позднее друзья уговорили ее поступить в институт на заочное отделение, чтобы получить диплом. Вообще-то, в московских театрах это обязательное условие при устройстве на работу, но для Брониславы было сделано исключение из-за ее способностей. Помню, когда была маленькой, ходила на детский спектакль «Волшебные кольца Альманзора», где Тронова играла принцессу. Она была молодая, искренняя, заразительная и хорошенькая. Несколько раз выходила замуж. Одним из ее супругов был актер театра им. Моссовета Михаил Львов.
Еще в общежитии жил актер Алексей Овечкин. У него была красавица-жена с иностранным именем Инга. Работала она медсестрой. Для меня в детстве имя Инга звучало романтично, казалось каким-то сказочным и загадочным. Из-за этого и сама Инга представлялась волшебницей. Овечкин так же, как и Ушаков, приехал из Германии, где работал актером. Оттуда он привез удивительный по тем временам радиоприемник. Такого не было ни у кого. С виду он напоминал какой-то огромный агрегат. Зато ловил множество радиостанций. Иногда актеры собирались в комнате Овечкина послушать какую-нибудь радиопередачу. Еще из техники был проигрыватель, можно было слушать пластинки. И это тоже привлекало артистов. Впоследствии Овечкин переехал в другую комнату, которую до него занимала секретарша директора Полина с мужем и сыном.