Елена Паленова – Сущий кошмар (страница 8)

Она и ввела. Оказывается, у Старых Мельниц есть своя мистическая история. Давным-давно здесь не было деревни, а стояли только две деревянных мельницы, дом мельника и барак для наёмных работников. Среди этих работников был дурачок, над которым все потешались. Зато сильный. Он и мешки таскать мог, и жернова ворочал запросто. Однажды ночью почудилось этому дурачку, что младшая сестрёнка его зовёт. Они сироты, давно потеряли друг друга. Он на голос вышел и в лунном свете силуэт девичий увидел в платье белом. Потопал в том направлении, а как подальше от барака отошёл, так позади него всё огнём вспыхнуло. Мельницы поодаль стояли, их огонь не зацепил, а жилище мельника, барак и хозпостройки вместе с людьми сгорели. Поскольку дурачок был единственным выжившим и слабоумным, его в поджоге и обвинили. Он упёрся ― не я, и всё тут. Но других подозреваемых не нашлось, поэтому к казни был приговорён именно дурачок. А он сам помер в ночь перед казнью. Просто лёг, закрыл глаза и помер. Мельницы кто-то из местных землевладельцев к рукам прибрал и новых рабочих туда направил. Вроде бы и ничего особенного в этой истории нет, кроме того, что на момент пожара сестрёнка дурачка уже год как померла.

― И что? ― не поняла я. ― Здесь чисто, никаких призраков нет. Я эту деревню вдоль и поперёк раз триста уже исходила. И у реки была, и на холме, где мельницы стояли. Там сгнило всё давно, даже нижних венцов не осталось. Если бы что-то было, то я почувствовала бы. Или Уголёк со Жданом. Они ж нечисть, хорошо подобное ощущают. И если подумать, то и в легенде этой ничего интересного тоже нет. Кто-то захотел к рукам мельницы прибрать, вот и организовал поджог, а мёртвая сестрица живого брата от беды увела. Не уберегла в итоге, но хотя бы попыталась.

― Так-то оно так, но и по-другому тоже, ― возразила бабуля. ― Ты не чувствуешь, а Холмогоров твой всё знает.

― Он не мой, ― машинально возразила я. ― И что он знает?

― Что деревня на костях людских построена, ― услышала в ответ. ― Ежели точнее, то барак и дом мельника стояли как раз там, где у вас промеж улиц пустырь большой и козы пасутся. Дома там были раньше, но погорели все. Новые, что на их месте были выстроены, тоже сгорели. Кабы ты побольше с местными общалась, то знала бы, что к чему. Сидишь тут в четырёх стенах и цапаешься только со всеми.

― Да была я на том пустыре. Там тоже чисто. Ну ладно. Допустим, есть в этом месте какая-то сила, и что дальше? Как это к делу относится? Я тебя просила рассказать о том, что Гусев с Вовкой замышляют, а не легенду местную.

Ну вот почему клещами нужно информацию из всех вытягивать? Бабуля тоже заявила, что ей не велено детали разглашать. «Иди с вопросами к Холмогорову», ― вот и весь ответ. Меня аж зло взяло. Думают, что не пойду? А я схожу! Бросают мне обрывки сведений, как кости собаке. Кто бы на моём месте не разозлился?

Съела кашу и пару блинчиков с одуванчиковым мёдом. Мёд, кстати, бабуля раскритиковала ― жидковатый, бледноватый, а лимон и вовсе туда класть было незачем. Я промолчала, потому что не хотела с ней ссориться. Мы, можно сказать, только что воссоединились, а такие моменты ценить надо.

Она меня поторапливала ― мол, ешь быстрее, а то всё, что для бойцов-молодцов приготовлено, остынет и несъедобным станет. Хитрая. Сама наготовила целый воз снеди, а я всё это тащить должна, потому что у неё, видите ли, кости старые и суставы больные. Я предложила навьючить поклажей того бойца, который в этот ранний час по графику дежурств мой дом охраняет.

― Ему нельзя. Он при исполнении, ― услышала в ответ.

Ну да. Я же бездельем целыми днями маюсь, поэтому мне можно. Упаковались, нагрузились и потопали в клуб ― в восемь часов утра. Никита к этому времени ещё не сменился и позавтракал на месте даже раньше меня. Я думала, что он меня охраняет, но оказалось, что территорию ― даже в моё отсутствие. А если меня на соседней улице кирпичом кто-нибудь приласкает? Телохранители не предусмотрены? Ценность представляет только мой дом, но не я сама?

Пока шла до клуба, накрутила себя ещё сильнее. А на месте выяснилось, что бойцы-молодцы к реке уже ушли. Завклубом Татьяна Ивановна вежливо поздоровалась и показала их комнату, но ключа у неё нет ― его Холмогоров забрал. И запасной тоже.

― И что дальше? Будем ждать? ― раздражённо спросила я у бабули.

― Ежели не устала… ― начала она.

Я не устала, но организовывать команде Гусева пикник у реки не подвязывалась. Оставила бабулю общаться с завклубом, а сама обратно домой пошла ― через Майский переулок, где пустырь. Ничего особенного там нет и даже козы уже не пасутся, потому что городские труженики два дня назад выкосили всё под ноль даже здесь. Просто пустое место между домами. Постояла немного, прислушиваясь к ощущениям, и даже на середину этого травяного пятна вышла ― ничего. Пустырь и пустырь. Как поле футбольное. Вернулась домой и обнаружила, что Никиту уже сменил Лёшка ― мы, наверное, по разным переулкам шли, вот и разминулись.

― Лёш, а чего их на реку в такую рань понесло? ― спросила сердито.

― Так бригада Холмогорова сцену же будет строить и лавки ставить, ― пояснил он. ― Работы много, а времени мало. Завтра косарей и рабочих автобусом привезут территорию расчищать.

― А вы к этому каким боком? ― не поняла я.

― Ну так Холмогорова охраняем, ― услышала в ответ.

То есть для меня охрана не нужна, а за Вовкой четыре человека по пятам ходят. Не то чтобы обидно, но сложилось впечатление, что моё присутствие вообще мало кого интересует. Если исключить из их грандиозного замысла факт моего существования, вообще ничего не изменится.

― Лёш, а что вы в моём дворе охраняете, когда меня дома нет? ― спросила просто так, для общего развития.

― Жилище, ― искренне ответил он. ― Злоумышленники ведь в любое время прийти могут.

― А-а, ― понимающе протянула я. ― Ну ладно, трудись. Не буду отвлекать.

Переоделась в спортивное и вышла на пробежку ― под мороком. Даже не вышла, а через окно в своей комнате выбралась, чтобы проверить бдительность охраны. Проходя мимо Алексея, сунула ему кукиш под нос ― он вообще никак не отреагировал. Если даже я на такое способна, от каких злодеев они мой дом охраняют?

«Надо к мороку вокруг дома что-то вроде сигнализатора магических сил прицепить, иначе пользы от такой защиты нет», ― решила я и громко стукнула калиткой. Лёша живо заинтересовался этим звуком. Прибежал, внимательно осмотрел штакетник, проверил ручку на калитке и даже со двора вышел, чтобы убедиться, что на дороге никого нет. Когда убедился, вынул из кармана телефон и позвонил другим своим боевым товарищам с вопросом, что делать в таких ситуациях. Ему посоветовали спросить у меня. А меня-то дома нет уже. И личные границы нарушать нельзя. «Вот и развлекайтесь теперь», ― злорадно подумала я и побежала привычным маршрутом вокруг деревни. Мимо дома Ждана до конца Берёзовой, потом на объездную, оттуда ― на Колхозную. Добежав до середины Колхозной, услышала позади себя топот ― судя по всему, Лёша не обнаружил меня и поднял шум, а его товарищи ринулись на подмогу. Я остановилась и обернулась. Увидела, как мужики свернул на объездную, но один из них остановился. Стоял в конце улицы и смотрел прямо на меня. Мне вдруг так тоскливо стало, что аж плакать захотелось. Я не знаю, как к нему относиться. Не знаю, почему он меня прогнал. Не понимаю, чего хочет теперь и почему приехал именно сюда. Других странных мест с мистическими историями в области нет?

Вздохнула и пошла к нему ― раз уж даже под мороком разглядел, то смысла прятаться уже нет. Подходя ближе, заметила, что он очень сильно похудел, осунулся, а в волосах появилась седая прядь.

― Развлекаешься? ― спросил обиженно, когда я подошла ближе.

― Офизкультуриваюсь, ― ответила я и сняла морок. ― Я каждое утро бегаю вокруг деревни под мороком, чтобы не здороваться с каждым встречным и не давать новые темы для сплетен. Если бы кто-нибудь потрудился спросить о моих привычках до того, как выставили охрану, то сейчас люди Гусева не носились бы без толку табуном по всей деревне. Но вы же не спросили. О том, что должна на каждый пук подробный отчёт составлять, тоже речи не было. Какие ко мне претензии?

Он долго смотрел на меня внимательным взглядом, а потом ответил:

― Никаких. Поговорить нужно. Прогуляемся?

И махнул рукой в направлении заросшей грунтовки, по которой только что прибежал. Я заметила, что он тоже пользуется магической защитой от насекомых, которых у реки особенно много. Там мошки летают тучами ― мелкие, противные, приставучие и кусачие. Ну и других кровопийц тоже в избытке. Лес же вокруг. Я даже дома такой простенькой защитной магией пользуюсь, чтоб не чесаться потом от укусов.

Прогулялись. Молча дошли до реки, там сели на небольшом обрывчике над водой и продолжили молчать. Когда увидела, как сильно его побили невзгоды, ссориться расхотелось. Не знала даже, с чего разговор начать. Не соболезновать же сходу ― вдруг он не хочет об этом говорить? Но он именно с этого и начал.

― Веника больше нет, ― произнёс бесцветным тоном.

― Знаю уже. Соболезную, ― ответила я.

И снова замолчали. Вовка сорвал травинку, повертел её в пальцах и бросил в воду. Течение сразу же подхватило добычу и понесло прочь.