Елена Паленова – Приворожённые (страница 3)

Последним пунктом в нашем списке приворотов было яблоко. Большое и красное, символизирующее сердце. Мне нужно было разрезать его пополам, вырезать сердцевину с семечками, вложить внутрь традиционную бумажку с нашими именами, соединить половинки, перевязать их красной нитью и сказать: «Как сохнет это яблоко, пусть сохнет раб Божий Максим по рабе Божьей Елизавете». После этого яблоко следовало спрятать так, чтобы его никто не нашёл, но при этом, чтобы оно именно сохло, а не гнило.

Техникум, колледж, неожиданно престижная должность в солидной компании, три года писем без ответа, а потом ― письмо от Марины. «Оставь моего мужа в покое, дрянь…» ― это всё, что я запомнила из того длинного и не слишком приветливого послания. Макс женился. У него сын.

Так больно мне не было даже тогда, когда он меня бросил. Я понимала, что поступаю глупо, что мне больше не за что бороться, но это был мой Макс. Мой! Я начала звонить его матери и болтать обо всякой ерунде в надежде, что она всё ещё относится ко мне хорошо, и не ошиблась. Тамара Борисовна рассказывала мне о моём любимом, радуясь рождению внука и тому, что Максим наконец-то перебесился после нашего разрыва и решил начать новую жизнь. Правда, с женой у них отношения не особо клеились, но ведь идеальных семей не бывает.

Я слушала, а потом полночи давилась рыданиями в подушку, стараясь, чтобы родители ничего не услышали. Макс отдал своё сердце другой, но я-то не могла вырвать его из своей души. Он был частью меня. Любовью всей моей жизни.

Вот такой разбитой и раздавленной меня и нашёл Олег. Подсел в парке на лавочке, спел под гитару какую-то весёлую чушь и пригласил пойти с ним в гости к друзьям, потому что все будут с подружками, а у него подружки нет. Он был так похож на Макса… Такой же высокий и красивый, такая же обаятельная улыбка, даже глаза такие же голубые. А ещё он тоже был человеком творческим ― писал стихи и песни. На ходу сочинил для меня вполне удобоваримый романтический экспромт, чем и зацепил. Мне нужно было отвлечься, переключиться, вот я и переключилась.

Через два месяца мы поженились. Свадьба была скромной, потому что муж мой оказался человеком весьма экономным. Он отговорил меня от покупки свадебного платья и золотых колец, а все подаренные нам деньги положил под проценты в банк. Это он мне так сказал. А на самом деле всё прокутил с друзьями.

Не знаю, куда подевался тот весёлый и обаятельный Олег, которого я знала до свадьбы, но замуж я вышла за чудовище. Жили мы у него, с родными видеться он мне запретил, заявив: «Забудь. Теперь твоя семья ― я, а остальные все умерли». К маме с папой ездила тайком, но никогда не жаловалась. А он пил.

Каждый день попойка, полная квартира табачного дыма и пьяных друзей с не слишком культурными девицами. Гора немытой посуды, перевёрнутые пепельницы, разбросанные повсюду пустые бутылки, полуголые тела в нашей постели и на полу ― таким был почти каждый мой вечер. Я работала, а он пропивал мою зарплату со своими дружками. Но он был так похож на Макса… Пусть только внешне, но мне этого хватало, чтобы на многое закрывать глаза.

Однажды я случайно назвала мужа Максом, и он меня избил. Я была на четвёртом месяце беременности. Была… После этого начались бесконечные воспаления и больницы, а промежутки между непродолжительным пребыванием в стационарах были заполнены побоями и унижениями. Олег превратился в зверя, который один раз почуял кровь, страх и слабость жертвы и уже не мог остановиться.

Но я всё равно шла домой. Знала, что снова буду избита пьяным мужем, но считала это наказанием мне за то, что пыталась подменить им Максима. Нельзя отрекаться от любви. Единственное, чего я желала ― побыстрее умереть.

Так бы и случилось, если бы во время очередной попойки в нашей квартире не начался пожар. Я к тому времени уже лежала без сознания на полу в спальне. Два сломанных ребра, трещина в запястье, незначительные ожоги, отравление дымом, глубокая депрессия и полное отсутствие желания жить ― такой вытащили меня доктора практически с того света.

Олег сел, но заявление на него написала не я. Это сделали мои родители. Я была под действием лекарств и плохо соображала, поэтому и выложила им всё, как было. На суде я тоже не была, потому что психиатр счёл, что это негативно скажется на моей и без того расшатанной нервной системе.

Год. Целый год мне понадобился, чтобы прийти в себя. А когда это наконец-то произошло, я развелась с Олегом и снова взялась за старое. Точнее, за телефон и долгие беседы с Тамарой Борисовной. Она больше не фонтанировала восторгом в адрес невестки. Марина превратила жизнь Макса в кошмар постоянными скандалами и претензиями. И началось это с тех пор, как он случайно назвал её моим именем.

Он не забыл меня. Сколько бы между нами не было людей, обстоятельств, времени и километров, такую любовь, какая связывала нас двоих, невозможно было забыть. Я снова рыдала ночами, но уже от счастья. Если бы не его сын, мы с Максом могли бы быть вместе. Он жил с женой ради ребёнка, а я не имела права отнимать у мальчика отца.

Я решила, что буду ждать столько, сколько понадобится Максу, чтобы он понял, как я ему необходима. Я все эти годы безумно любила только его одного и собиралась и дальше любить. Пусть пока безответно, но я верила, что любимый вернётся ко мне.

Прошёл ещё год. Я вернулась на работу, и жизнь потекла своим чередом. Родители успокоились и перестали бояться, что я сотворю с собой что-нибудь ужасное. И тогда позвонил Макс.

– Лиз, прости меня, дурака. Приезжай, пожалуйста. Я без тебя не могу.

Это был день моего рождения. Мне исполнилось двадцать шесть. Восемь лет я ждала этих слов…

У мамы случилась истерика. Папа заявил, что знать меня не хочет. А я уволилась, покидала в сумку вещи и села в поезд, который вёз меня на встречу с любимым. Я не собиралась возвращаться назад, потому что верила, что всё у нас теперь будет хорошо.

С тех пор прошло пять лет, но ничего хорошего так и не случилось. Между нами больше не было нежности и романтики. Это даже любовью было сложно назвать. Потребность друг в друге и постоянное желание уязвить друг друга посильнее. Мы будто соревновались, кто кого доконает первым.

Я неожиданно для самой себя нашла в Максе кучу недостатков. Самовлюблённый эгоист, неряха, скандалист. Только вместо того, чтобы открыто предъявлять претензии, я медленно пилила его, доводя до белого каления. Иногда понимала, что он меня дико раздражает, и сама пугалась этого. Я так долго хотела быть с ним, но у нас ничего не получалось.

Ему тоже было непросто. Живя с первой женой, он привык к постоянным скандалам и ждал того же от меня, но я боялась громких ссор. Я боялась, что Макс тоже станет бить меня, как это делал Олег. Стоило ему повысить голос, и я тут же начинала плакать. Это получалось как-то само собой, неосознанно. Всё же печальный опыт супружеской жизни сказался на моей психике не лучшим образом. А ещё я боялась, что он меня снова бросит, и от этого плакала ещё больше.

Мы прожили гражданским браком почти год, а потом поженились. Тихо, без гостей и праздника. Просто съездили на автобусе в ЗАГС и расписались. Тамара Борисовна этого очень хотела. Она вообще после моего приезда стала занимать в нашей жизни слишком много места. И поучать меня взялась, чем её сыночка надо кормить, каким моющим средством мыть полы, как часто драить газовую плиту, как раскладывать вещи в шкафу… Всего один раз я попросила её не вмешиваться, и Макс закатил мне такой скандал, что у меня чуть снова крыша не поехала.

Мы оба очень сильно изменились, причём не в лучшую сторону. Находили причину поссориться даже по мелочам, на которые много лет назад вообще внимания не обращали. Я неправильно глажу постельное бельё, а он кладёт грязные носки в корзину, хотя я просила класть их сразу в машинку. Я потратила деньги на новые шторы, хотя старые никому не мешали, а он купил не тот хлеб. И так изо дня в день.

За день на работе мы успевали соскучиться друг по другу, но дольше, чем на час, нас не хватало ― всегда находился повод для взаимных упрёков. Макс кричал, я плакала, а потом мы наперебой просили прощения друг у друга и рассказывали о своей любви. Дети… Да мы последний год даже спали на разных постелях.

Как-то раз Макс вспомнил, что однажды открыл балкон, чтобы проветрить квартиру, и ему показалось, что я зову его с улицы. Я спросила, когда это было, и подсчитала, что где-то в это же время мы с Дашкой как раз экспериментировали с приворотами. Рассказала об этом мужу, посмеялись вместе, а потом он заявил, что я своим криворуким колдовством ему всю жизнь сломала. Обвинил меня во всех возможных грехах, обозвал больной ведьмой и уехал к матери на целую неделю. А потом при каждом удобном случае напоминал, что все его неудачи из-за меня.

Вчера, когда мы поссорились в последний раз, Макс заявил, что меня надо сжечь на костре, как поступали в старину. Я назвала его дураком суеверным, за что получила оплеуху. На этом наша семейная жизнь закончилась, потому что жить с человеком, который способен поднять руку на женщину, я просто не могу.

― А ведь он прав, милая, ― сочувственно вздохнула Маргарита, собирая карты со столика. ― Череда на перекрёстке и сигареты ― это баловство бессмысленное. Позвать человека в форточку или в печку тоже не ахти какая магия, а вот с яблоком нельзя было…