Елена Паленова – Хозяйка тринадцатой тьмы (страница 33)

Кайден сказал, что ничего не было… Значит, меня снова вернули. Я всё помню. Всё-всё. И даже понимаю, что означали слова Лады о том, что я уже шестой раз ей всё порчу.

Её магия никогда не была для меня преградой. Это простого смертного можно мороком обвести вокруг места, куда ему идти не стоит, но я другая. Для меня этот морок просто не существовал. Поэтому я всегда беспрепятственно ходила сквозь Ивилирион, даже не подозревая об этом.

Первый раз мы с Наташкой так настырно лезли туда, что реальность из-за нашего присутствия перевесила, и всё рухнуло. Второй раз нас, несмышлёных, использовали чародейки, жаждущие найти преемников. Мы убежали с полученной от них магией, а они остались — снова образовался перевес. Третий раз, наверное, перекос пошёл в обратную сторону, потому что Лада пыталась помешать нашему с Наташкой криворукому колдовству. В четвёртый Наташка сожгла реальное основание, за которое цеплялся Ивилирион. В пятый я позволила Яну развоплотиться внутри этого мирка — исход понятен. Ну а в шестой я помешала провести ритуал, к которому чародейки готовились несколько сотен лет.

Лада действительно все эти разы пыталась отогнать меня от своего детища, остановить или предостеречь. Кроме последнего. В последний раз меня предостерегали демоны, причём наверняка с её подачи.

Ну что ж… Осталось выяснить детали. Где я? В каком времени на этот раз? Почему сама на себя не похожа? Что означает фраза «внутри тебя демон»? Какую роль во всей этой головоломке играет Наташка, которая фигурировала во всех случаях, кроме последнего, и на которую морок Лады почему-то тоже не действовал? И почему нельзя было просто прихлопнуть меня, как муху, пока я была простой смертной?

Моя магия осталась при мне. Она очистилась и ощутимо изменилась, но перестала подчиняться. Я даже элементарную кровать с мягким матрасом наколдовать себе не смогла, хотя нужное знание присутствовало. А ещё мои глаза стали жутко-фиолетовыми — точно такого же оттенка, какой была магия истинного демона, порождённого нашей с Михаилом любовью. Любовь была. Я её помню.

«Ты всё ещё любишь её…» — с грустью сказала я когда-то очень давно Михаилу о Дарине, а он ответил: «Я её помню». От этого воспоминания на душе стало как-то тревожно. Я тоже помню, но… Я этого больше не чувствую.

Зато теперь точно знаю, почему меня раньше так раздражали фильмы «День сурка», «Эффект бабочки», «Вспомнить всё» и прочая кинематография про память, время и иже с ними. Мамочки… Я ведь в одной из этих жизней даже до тридцати лет дожила. Ужас! Кому расскажи — не поверят однозначно. Зато теперь можно ставки на спорт делать — мой забытый муж буквально заставлял меня пялиться вместе с ним в телевизор, и я, кажется, даже помню, с каким счётом, кто и когда победил.

Глава 22

В забавное место меня занесла судьба — вроде бы жилая избушка, а посуды нет никакой. Ни припасов, ни одежды, ни шкафов. Даже занавесок на окошках нет. Пусто, словно обитателю этого жилища ничего не нужно. Печь, две лавки, грубый стол и сундук в углу — вот и вся обстановка. И всё настоящее, не магическое. Заглядывать в сундук я постеснялась, но шастать в лёгкой пижамке перед незнакомым дядькой тоже было как-то не очень хорошо, поэтому пришлось воспользоваться магией, чтобы разжиться одеждой поприличнее. Удобные джинсы, толстовка с капюшоном, кеды…

Я помню, каким был чистый дар — мягким, податливым. Он легко отзывался на формулы, им же и подсказанные. Преемственная магия была жёстче, но и с ней я как-то умудрялась справляться, а то, что оказалось в моём распоряжении теперь, завязывать в узлы заклинаний приходилось с невероятными усилиями.

— Проснулась? — появился на пороге хозяин, и в избушку потянуло утренней прохладой и ароматом земляники.

— Вроде того, — я наколдовала себе резинку для волос и массажнную щётку, после чего обессиленно рухнула обратно на лавку, привалившись спиной к бревенчатой стене, и вытерла проступивший на лице пот. — Что со мной такое? Почему так трудно собственной магией управлять?

— Место такое, — пояснил Кайден. — В тебе сила смешанная, а тут только чистая беспрепятственно пользуется.

— Так вроде очистилась же вчера от преемственной магии, — нахмурилась я и посмотрела на свои руки, окутанные жемчужным сиянием.

— Очистилась, — подтвердил хозяин, ставя на стол старую деревянную плошку, полную ягод. — Но только от чужого. Всё твоё при тебе осталось. И не вчера это было, а восемь ночей назад.

— Восемь? Я целую неделю спала что ли?

— Сколько надо было, столько и спала, — Кайден заглянул в остывшую печь, расстелил перед ней кусок мешковины и принялся выгребать из поддувала золу.

Немногословный мне попался собеседник. И суровый. Из такого клещами двух слов не вытянешь. А слов мне от него нужно было услышать много. Очень много. На дворе лето, раз земляника спелая, а по ночам холодно. Почему? И чем моя магия отличается от его? Или он вообще ею не пользуется, как говорила Лирит? И то, что я вспомнила, обсудить не мешало бы.

— Так… — Кайден аккуратно свернул тряпку с золой, отнёс её куда-то на улицу и вернулся, вытирая ручищи о штанины. — Удобств у меня нет, Айрин, потому как потребностями не обременён. Ежели чего надо…

— Надо, но не в плане удобств, — перебила его я. — Ответы мне нужны, уважаемый предок.

— Предок… — как-то не слишком вдохновляюще хмыкнул дядька.

— Что? И это тоже ложь? Вы мне никто, да?

— Я тебе предок, но с другого боку.

— Ну хоть какая-то степень родства имеется, уже хорошо, что бы это ни значило, — вздохнула я и поняла, что удобства мне всё-таки не помешали бы.

Вспомнив, как Злата однажды наколдовала в комнате с растягивающимся диваном дверь в полноценную уборную, я попыталась сделать то же самое. Кайден какое-то время наблюдал за моими потугами с сочувствующим выражением на бородатой физиономии, а потом не сдержался и посоветовал просто найти на улице кустики погуще. Деревенщина. Не люблю я кустики. И комаров не люблю. И сырость.

Вокруг избушки всё было окутано магическим туманом, который по мере удаления становился плотнее. Я не стала отходить слишком далеко, да и некуда было — избушка на островке стояла посреди болота. Не знаю, где мой предок умудрился земляники набрать, но я ничего, кроме моховых кочек и тощих сосенок с берёзками, на своём пути не встретила. Багульник только цветущий, от запаха которого у меня сразу же разболелась голова. Кустики, блин. Как тут вообще можно жить? И кеды промокли, как назло.

Опасалась, что заблужусь в тумане и не смогу найти дорогу обратно к избушке, но, как выяснилось, зря волновалась — тут, оказывается, гостей все тропки к исходной точке возвращают. Прямо как в Ивилирионе.

— Как вы здесь живёте? — сердито проворчала я, ввалившись обратно в избушку и на ходу стряхивая с себя голодных насекомых. — И что значит «нет потребностей»?

Кайден к этому времени уже убрал с лавки мою импровизированную постель и теперь аккуратно складывал стёганные одеяла в сундук.

— Бессмертие, Айрин, не означает, что ты бесконечно долго будешь оставаться такой, какая сейчас. Твоё тело проживёт, как полагается, все отпущенные ему годы, а потом оно много чего утратит. Тебе не нужно будет есть и спать. Уйдут желания и чувства. Не те чувства, которыми ты окружающий мир познаёшь, а те, которые внутри. Любовь, ненависть, обиды, радости, печали — всё это станет ненужным. Если захочешь, то сможешь воскресить это в себе, но всё одно скоро устанешь. Мало хорошего в вечной жизни, какой бы чудесной она ни казалась. Вот поживёшь с моё, тогда и поймёшь, о чём я.

— А сколько вы уже живёте?

— Три с половиной тысячи лет.

— Ого! Нет, я знала, что первые одарённые волхвы…

— Друиды, а не волхвы.

Я как раз хотела закинуть себе в рот пригоршню ягод, но рука замерла на полпути, а в памяти всплыли кое-какие знания, полученной мной в той жизни, когда я была замужней тридцатилетней учительницей истории.

— Кельты? Вы кельтский друид? Но Навь, Явь и Правь — это же славянская мифология.

— Славянская, да, — усмехнулся Кайден, опустил крышку сундука и уселся на лавку напротив. — Да только все народы от других народов произошли, сама знаешь. Друиды ведь тоже разные были. Кто оседло жил, кто скитался в поисках источников силы. Я как раз из последних.

— Каких источников? — нахмурилась я и высыпала ягоды обратно.

— Разных.

— Очень содержательных ответ. Ну и как? Нашли?

Он немного помолчал, словно подыскивая нужный ответ, а потом встал, поманил меня пальцем и вышел на улицу. Я нехотя вышла следом, подозревая что снова промочу ноги и буду искусана комарами. К счастью, путешествие оказалось не слишком продолжительным — мы просто обошли избушку и остановились перед маленькой, неглубокой лужей, дно которой было выстлано ярко-зелёным мхом.

Лужа как лужа — прозрачная, чистая, подёрнутая лёгким, бледно-голубоватым сиянием магии воды. Кайден встал перед ней на колени, засучил рукав и запустил руку куда-то далеко под мох — медленно, словно боялся пораниться или что-то повредить. А потом так же медленно вынул из воды сжатый кулак и попросил:

— Раскрой ладонь.

Я доверчиво протянула ему руку и с удивлением уставилась на горстку гладких, как галька, зелёных камешков.

— Малахит? Посреди болота? Ой, он светится…