Елена Паленова – Хозяйка тринадцатой тьмы (страница 32)

Там малинники были колючие и брёвна гнилые. Я в какую-то яму провалилась, Наташка с рёвом принялась меня вытаскивать и кричать: «Помогите!» На её вопли пришли две милые старушки, которые помогли меня спасти и успокоили нас. Одна меня за руку взяла, вторая — Наташку, и обе что-то невнятное сказали, после чего нам снова стало жутко, и мы принялись улепётывать, не разбирая дороги. Выскочили на берег прямиком к лагерю, а там только Наташкина мама — остальные нас искать ушли, а её оставили на случай, если мы вернёмся. И тётка там была — та самая, которая нас напугала. Она когда нас увидела, позеленела вся. Охнула и исчезла, словно сквозь землю провалилась. А нам так нехорошо было… От черники, наверное. Мы ж её немытыми руками ели.

Пикник экстренно завершился, все вернулись по домам, мама вызвала «скорую», доктора сделали какой-то укол и велели давать мне пить много какой-то пакости, чтобы желудок промывался. И ещё сказали снова звонить, если температура подниматься начнёт. Я заснула, а когда проснулась, был Новый Год, мне было пять, и под ёлкой меня ждала коробка конфет от деда Мороза.

Потянулись годы. Садик, школа… Родители развелись, долго судились и в итоге оставили меня на попечение дяди, о существовании которого я до двенадцати лет даже не знала. Папа остался в городе, но напрочь забыл обо мне. Мама уехала жить за границу. Пришлось привыкать к новой семье, к новым порядкам, но там было весело, потому что был старший братик, хоть и двоюродный. Он обзывал меня ириской — в шутку, по-доброму.

Я окончила школу пусть и не с отличием, но очень хорошо. Поступила в институт и получила профессию преподавателя истории. Дядя помог устроиться на работу в престижный лицей, где я познакомилась со своим будущим мужем Сашей — он работал там же учителем информатики. А потом к нам пришёл учиться мальчик, который мне кого-то очень сильно напоминал. Я всё никак не могла понять, кого именно, пока его мама не пришла разбираться, почему её гениальный шалопай получает по истории тройки вместо пятёрок.

Наташка. Двадцать лет прошло, но крепкая детская дружба не забылась. Мы ведь столько дел натворить успели, пока меня не спихнули на дядечку… Я ведь пыталась её отыскать, когда чуть-чуть подросла и стала более самостоятельной, но её семья уже успела переехать, а новым владельцам квартиры адрес не оставили.

Мы снова сдружились, но теперь уже семьями. Наташка выскочила замуж рано, но обзавестись ребёнком у них долго не получалось. Я пожаловалась, что мне уже тридцатник, а у меня это вообще не получается, хотя проверялись оба, и врачи утверждают, что никаких проблем нет. Подруга поделилась по секрету, что знает верный способ. Она, оказывается, у какой-то колдуньи-целительницы несколько лет училась, пока та не покинула этот бренный мир. И Наташка теперь вроде как тоже целительница, но если я не буду верить в успех её помощи, то ничего не получится. Ребёнка хотелось очень и мне, и Сашке, поэтому я согласилась верить.

Сначала подруга месяца три гоняла меня по семи разным церквям, где нужно было ставить свечки семи разным святым. Потом мы от чего-то непонятного очищали мою ауру. Финальным аккордом всей этой эпопеи был выезд в полнолуние на городское кладбище, где мне предстояло обратиться к высшим силам с просьбой ниспослать дитя. Ну и там жертву принести — зёрна и свою кровь. Я выразила сомнение в логичности всего, что происходит, потому что Наташка в своей бурной деятельности беспардонно смешивала разные религии и обряды. Она в ответ заявила, что практически все христиане в душе язычники хотя бы потому, что боятся баб с пустыми вёдрами, чёрных кошек и просыпанную соль.

Нам помешали. В самый ответственный момент, когда я уже заканчивала читать текст заговора и сыпала на кладбищенскую землю зёрна, нас окутал густой вихрь тумана, и женский голос громко приказал: «Не делай этого!». Наташка завопила, что останавливаться нельзя, иначе будет беда. Подбежала ко мне, чтобы помочь завершить начатое, а я от страха лишилась чувств.

Очнулась в своей комнате, в своей постельке и принялась звать маму, потому что мне приснился страшный сон. Мне снова было пять, и жизнь началась заново. Садик, школа, Наташка… Компания отца разорилась, потом он от нас ушёл, но появился дедушка Саша — мамин папа, которого я считала давно усопшим. Мирно жить не получалось, потому что дед с мамой всё время ругались из-за того, кто из них меня воспитывает. Так я узнала, что где-то у меня есть родной отец — негодяй и пьяница. Познакомилась с дядей Борей и его семьёй, но они меня не приняли, и дедушка оставил попытки нас сблизить.

От постоянных нервотрёпок я искала спасения в обществе подруги. У чужих людей дома мне было намного комфортнее, чем рядом с родными. Наташкины родители меня жалели.

В том году, когда мне исполнилось шестнадцать, они купили домик в деревне недалеко от города — вместо дачи. Сад, большой участок, свежий воздух… Запущенное всё, но я была согласна вкалывать до седьмого пота, лишь бы только они уговорили мою маму отпустить меня с ними. Каникулы же, а дома находиться невыносимо.

Меня отпустили до середины августа, и радости моей не было предела. Дедушка только ворчал, что слишком много самостоятельности в таком возрасте — это вредно.

Однажды Наташка по секрету сообщила мне, что в эту деревню когда-то очень-очень давно ссылали ведьм. Потом они постепенно все умерли, конечно, но место это всё равно считается проклятым. Страшилка на ночь, подслушанная в местном магазинчике. Мол, дожди летом деревню стороной обходят, и поэтому на полив много воды расходуется. Я отнеслась к этому скептически, а она прониклась. Начала донимать местных расспросами и даже дом на краю нашла полуразрушенный, в котором, по слухам, тоже ведьма жила. Пришла вся взбудораженная и сообщила, что там «реально жутко и, кажется, водится призрак». Я не поверила, а она решила доказать, что не врёт.

Там и правда было как-то не по себе, но под завалившейся крышей мало кто комфортно себя чувствовать будет. Мы только внутрь через окно забрались, когда сверху заскрипело и ухнуло. Удирали, сверкая пятками.

В тот же вечер в гости к Наташкиным родителям пришла неприятная тётка — познакомиться, мол, и узнать, не надо ли чем помочь неопытным горожанам. Мне она сразу не понравилась. Вроде бы и не видела я её никогда, но внутри как предчувствие какое-то нехорошее появилось. И смотрела она на нас с Наташкой так, словно мы ей на больной мозоль когда-то наступить успели. Будто бы невзначай завела разговор о том, что вымирают нынче деревни. Люди в город уезжают, дома бросают… А сама на нас смотрит пристально так, недобро. Рассказала, что в прошлом году в одной такой заброшке крыша рухнула и двух любопытных подростков придавила. Специально для нас с Наташкой сказала это. Подружка моя от этой новости только в восторг пришла, а я поняла, что предупреждают нас — не лезьте, куда не надо.

А как не лезть, если Наташка решила спиритический сеанс в этой развалюхе устроить? Я пыталась её отговорить, но она ведь упёртая. Уж очень ей хотелось посмотреть, сработает это в доме, где ведьма жила, или нет. И свечки ведь заранее в магазине купила — готовилась втихаря.

Мы такое и раньше делали. Рисовали на бумаге круг и делили его пополам — для «да» и «нет». В центр ставили блюдечко с водой и по воде пускали пёрышко. Потом садились с разных сторон, зажигали свечи, брались за руки и начинали вызывать дух. Иногда Наташка будто бы незаметно дула на пёрышко, чтобы показать мне, что это работает, но я-то видела, что она жульничает.

В этот раз она взяла кусок обоев и заранее нарисовала всё, что надо, добавив в схему цифры, буквы, месяцы и много чего ещё. Прихватила с собой большую тарелку и где-то в сарае раздобыла приличных размеров перо с длинным очином, чтобы оно не плавало туда-сюда, а поворачивалось наподобие стрелки. Страшно было так, что зуб на зуб не попадал. И не только мне, но и ей тоже. Уж я и так ныла, и эдак…

Скрипеть, трещать и ухать начало ещё до того, как мы внутрь влезли, но Наташку это не остановило. И свечи постоянно гасли, хотя ветра не было. А когда Наташка спросила: «Дух ведьмы, ты здесь?», из воздуха материализовалась та самая тётка, которая приходила в гости, и рявкнула: «Пошли вон отсюда!»

Мы и пошли. Побежали даже. Не знаю, что на Наташку нашло, но она на полпути развернулась, рванула в обратную сторону, а потом снова прибежала ко мне, схватила за руку и потащила домой.

Выли пожарные сирены, из окна было видно зарево на другом конце деревни, но потом оно погасло, а дымом тянуло всю ночь. Мне удалось заснуть только под утро с мыслью о том, что моя подруга чокнутая.

А проснулась я опять в новой жизни — в детском садике. Мне было четыре годика, и в памяти об этом возрасте практически ничего не осталось. Это была моя пятая попытка благополучно дожить до старости, но я и её провалила. Связалась с негодяем Пашкой, по наущению Наташки загадала желание на перекрёстке, по незнанию позволила демону пробудить мой дар, после чего снова познакомилась с Ладой и в итоге развалила её «теремок».

И шестая попытка тоже была — та самая, в которой у меня был кот и квартирантки. В которой у меня появилась демоническая дочь, Наташка оплакала мою преждевременную кончину, а демоны старательно забивали мою голову ложью, играя в какие-то свои коварные игры.