Елена Пакровская – Выход из ада (страница 1)

Елена Пакровская

Выход из ада

Глава 1

Было три часа ночи. Темнота этой ночи была густой и неожиданно зловещей, словно сама квартира сожалела о том, что потеряла его – моего единственного, моего любимого. Я сидела на холодном полу кухни, прислонившись спиной к стене, а в руке держала телефон, не издающий ни звука. Он был пустым, как и вся жизнь вокруг меня, и в этот миг тишина казалась самым страшным звуком из всех тех, что я когда-либо слышала. Я всматривалась в белую стену, и всерьёз думала: “Вот так выглядит конец”.

Уехал – и ничего не сказал. Не было ни криков, ни слёз. Просто несколько слов, произнесённых почти спокойно, как будто он оставлял у меня забытый зонт: “Я не люблю тебя. И, наверное, никогда не любил”. Он стоял в дверях, его рюкзак был вставлен на плечо, напоминал о том, что когда-то со мной это было связано. А я – с кружкой чая в руках, в его старой футболке, той самой, которая когда-то так приятно пахла им, что от одного прикосновения вызывала улыбку.

Он не обнял меня. Он не сказал ничего – ни “прости”, ни “прощай”. Просто вышел, и за ним захлопнулась дверь – как будто разорвалась верёвка, связывавшая нас. Я осталась одна. Едва дождалась, когда за ним закроется последняя петля двери, и опустилась на пол, зарывшись в свои чувства, в свою пустоту.

Сколько времени прошло, у меня не было возможности понять – время перестало иметь значение. Час? Десять? Может, целая жизнь? Я просто сидела здесь, на холодном полу, и дышала, хотя каждый вдох ощущался как тяжесть. Телефон в руке был включён. Я ждала, смотрела на экран, но сигнал не звучал. Ни сообщения, ни звонка, ни надежды. Ничего, только пустота наполняла всё вокруг меня, как вода, затопляющая беспомощное пространство.

Ночь пахла пылью и холодом, невидимыми призраками прошедших дней. В голове тиканье часов на стене звучало как издевка: “Твоя жизнь продолжает двигаться дальше. Без него”. Я глядела в окно, устремляясь в бездну темноты, где редкие огоньки, словно заблудшие звёзды, сторожили свои ночные тайны. Он был там, где-то за окном. Жил без меня. Улыбался, смеялся. Может быть, пил кофе вместе с кем-то другим.

А я сидела здесь – разбитая и потерянная. Боль пришла не мгновенно. Сначала было онемение, как будто все чувства отключились в одночасье. Я не плакала. Я не кричала. Я просто сидела. Я просто дышала. И на мгновение надеялась, что всё это – лишь сон. Что за мгновение я проснусь, и он снова будет рядом, улыбнётся, прижмёт меня к себе. Скажет: “Ну что ты, глупая. Я никуда не уйду”. Но утро так и не пришло.

Чем дольше я находилась в этой тишине, тем яснее осознавала – это реальность, грязная, холодная и безжалостная. Вспомнила, как всё начиналось – нашу встречу, как он впервые взял меня за руку. Как мы строили планы о будущем и мечтали о доме, о детях. Я вспоминала, как верила каждому его слову, как надеялась, что это – навсегда. Вся эта незащищённая любовь теперь казалась чем-то далеким и незнакомым, как фильм, где актёры неспособны понять, что сценарий прописан совсем иначе.

Я сжала телефон крепче, сердце сильно забилось – я хотела написать ему, позвонить, закричать, спросить: “Почему ты так поступил? За что? Что я сделала не так?” Но пальцы не слушались, слова застряли внутри, погребённые под горой боли и стыда. Я не смогла написать ни одного слова. И он не написал мне.

Тишина становилась физической. Она давила на уши, сжимала грудь. Я встала с пола и сделала несколько шагов к зеркалу в коридоре. Посмотрела на своё отражение и не узнала. Я видела женщину с пустыми глазами, с мятой футболкой, губы которой были застывшими, словно вышли из игры. Где была та Лена, которая когда-то смеялась? Та, что верила в любовь? Та, что мечтала о будущем?

Она исчезла, оставив только эту одну, чужую женщину в тени. Я ощутила, как мир снова начинает затягивать меня в свою тёмную бездну. Я выключила свет и снова опустилась на пол, обняв саму себя, словно искала тепло в своём собственном отражении. Это стало началом того, что впоследствии обернулось былинными рыданиями – не всхлипываниями, не попытками сдержаться, но настоящим освобождающим криком души.

Я плакала за всё: за преданную любовь, за разрушенные мечты, за годы, которых уже не вернуть. Я рыдала за себя, которую потеряла, даже не понимая, что это происходит. Этот плач был долгим. Может, час, а может, и всю эту оставшуюся ночь, полную сумерек и непроглядной слепоты.

Я выдохлась. На дне этой пустоты родилась первая мысль: “Если я выживу эту ночь, значит, смогу выжить всё”. Не сила, не вера и не надежда, а только голое, упрямое желание жить. Не ради него, не ради любви, не ради будущего. А просто ради себя. Ради той Лены, скрытой под слоями боли, но всё ещё живущей, ожидая своего шанса выйти из ада.

Глава 2

Я проснулась не потому, что выспалась. Сон просто отпустил меня наверх, как обломок дерева всплывает после кораблекрушения. Сначала была тяжесть вдоха, который вдруг осознала, сразу же охваченная холодом крошечного пространства, в котором застряла. Я открыла глаза и увидела серый свет за окном. Он был холодный, тусклый, почти злобный, будто мир за стеклом нависал надо мной, размещая в сердце свою безысходность. Я медленно осознала, что лежу на полу, прямо на кухне, в той самой футболке, в которой провела ночь, обняв сама себя, как пыталась укрыть от мрачных мыслей.

Поднимаясь, я ощутила, как это действие погружает меня в обратный поток. Ноги затекли, спина ныла от неудобной позы. Внутри всё болело, но это боли были не физическими. Они достигали глубин, пронзали, заполняли пространство между органами, между костями, между снами и реальностью. Эта боль двигалась вместе со мной, когда я шаркала босыми ногами в сторону ванной, как будто пыталась пробиться сквозь густой туман, окутывающий мою сознательную жизнь.

Из-под крана лилась холодная вода. Я смотрела, как она стекает, как дробится каплями, исчезает в сливе. Всё исчезает. Всё уходит. Я зачерпнула воду и умылась. Холод обжёг лицо, но не разбудил. Я посмотрела в зеркало и не могла распознать в нём себя. Я увидела там чужую женщину – с опухшими от слёз глазами, с пустыми плечами, в мятой мужской футболке, которая теперь казалась ненужной тряпкой, убранной на самую задворку. Я сорвалась на мысли: «Как ты дошла до этого?» Но рот не открывался, как если бы произнести это вслух означало бы превратить свои терзания в абсурд.

На кухне, как безжизненный зверёк, лежал телефон. Я подняла его, взглянула на экран – пусто. Ни сообщений, ни пропущенных звонков, ни света. Эта тишина кричала о том, что меня будто бы никогда не было. Я задала себе вопрос, не желая принимать его как данность: ведь я спутала реальность с фантазией – любовь, разговоры до утра, планы на жизнь, обещания. Всё казалось невыносимым недоразумением, причудливым театром, где я играла свою роль, а потом кто-то выключил свет, и зрители разошлись, не подозревая о том, что прямо за кулисами разразилась внутренная буря.

Я поставила телефон на зарядку, скорее по привычке, чем с надеждой. И просто стояла, глядя в окно. Утро наступило, а мир продолжал жить. Он шуршал автобусами, хлопал дверями подъездов, звенел детскими голосами. Я смотрела на эту реальность, как человек смотрит на чью-то казавшуюся счастливой жизнь через горький стеклянный экран. Там – радость, жизнь, движение. Здесь – пустота, в которую стремительно отправлялась я.

Я попыталась открыть холодильник, но это было механическим действием, автоматизмом, который зависел не от воли, а от памяти. Внутри обнаружился лишь старый лимон, забытое молоко и что-то, покрытое серым налётом в контейнере, стоявшем у самого дна. Я захлопнула дверцу, почти физически почувствовав, как мой желудок сморщился от отвращения к тому, что казалось какой-то пошлостью. Зачем есть, если всё внутри давно умерло?

Вернувшись в спальню, я обнаружила, что кровать была разобрана. На одной стороне – впадина, его след. Я смотрела на это углубление, словно оно стало порталом в другое измерение, в котором существовало что-то большее, чем просто человек. Я села на край кровати, уткнувшись в колени, и просто сидела, ощущая время, отмечаемое тиканием часов. Оно било по мозгу, как молотком, вручая мне данность: время здесь, а я – тут, между мирами. Мысли медленно ползли, путались между собой, как нитки на ветру в безветренный день.

Я вспоминала его руки. Его запах. Его голос, который шептал мне когда-то ночью, что он меня любит. Как странно: ещё вчера это было реальностью, а сегодня только призрак, укрытый тёмной вуалью. Всё исчезло, даже память об этом казалась липкой, грязной, чужой, как будто это случилось не со мной. Я не плакала. Слёзы ушли вместе с ночным кошмаром, оставив только сухую стянутость век. Где-то в груди завязался тоталитарный камень, не позволяющий дышать.

Я понимала, что оставаться здесь – значит, умереть. Не физически. Душой. Игорь однажды говорил мне, что свет единственной звезды может сжечь вас, если вы не умеете следить за своим путем. Я оделась вслепую: джинсы, куртка, ботинки на босые ноги. Сложность, остававшаяся позади, в виде бездонного состояния, подтолкнула меня выйти.

Улица встретила меня резким ветром, как предупреждение о том, что жизнь имеет свои правила. Я шагала среди людей, тщетно искавших тепла, как привидение, затерянное среди живых. Я шла мимо витрин, кафе, лавок. Словно пустая оболочка, частичка, которую выбросило за пределы своего существования. Я прошла мимо парка, где мы однажды сидели на скамейке, мечтая о будущем, мимо магазина, где он купил мне самый вкусный кофе в моей жизни, мимо куска жизни, который тек без меня, мимо кусочков своего счастья, которые продолжали жить, словно я была не больше, чем жизнь.