Елена Новак – Полночь дракона (страница 16)

Мама попросила заехать в городскую пекарню «Сладости мадам Дюпье» и купить ее любимое шоколадное пирожное.

Интересно, почему во всем Литтл-Роке существует только одна пекарня? По крайней мере, я ни разу не слышала о других.

Еще одна неуловимая странность…

Мы выехали сразу после завтрака. Дорога до города не заняла много времени. На пути нам с Нэнси не попалось ни одного витала, только зеленые кроны деревьев, освещенные утренними лучами, – вполне милый провинциальный пейзаж.

Когда мы остановились у дома, где принимал колдун, служанка укоризненно покачала головой.

– Все в порядке, Нэнси, просто хочу задать пару вопросов, подожди в экипаже, ладно?

Я быстро направилась к серому зданию, понимая, что Нэнси за мной не последует.

Она всегда была на редкость послушной.

Город словно спал, дома еще укутаны в ночные тени, – ни прохожих, ни работяг, что должны торопиться к открытию лавок и магазинов.

С замиранием сердца я поднялась наверх по знакомой лестнице. Перед глазами возник коридор с множеством дверей. Дверь в комнату колдуна оказалась приоткрытой. Неужели он снова меня ждет?

Наверное, Форс опять не пожелает отвечать на вопросы, но меня это не остановит.

Я распахнула дверь настежь и увидела уже знакомый интерьер. Здесь было пусто. Только стол с выдвижными ящиками да книжный шкаф с пыльными томами. Ничего нового.

Проклятье! От обиды я топнула ногой, затем решила снова исследовать содержимое ящиков стола и обнаружила там лишь очки и белые листы бумаги.

Если отбросить эмоции и включить логику, можно взглянуть на все с другой стороны.

Пустой кабинет, который никто не закрывает на ключ, унылое серое здание с множеством дверей, больше похожее на декорацию спектакля.

Я вышла в коридор и дернула за ручку другую дверь – закрыто, как и все остальные, а вот крайняя, та, что ближе к лестнице, поддалась и, издав жалобный скрип, отворилась.

За ней оказалась ровная серая стена.

– Что за…, – я провела по стене ладонью, не веря в ее существование. Почти гладкий кирпич выглядел вполне реально.

Бред. Кому могло такое прийти в голову? На миг мне показалось, что и другие двери – всего лишь фальшивка, иллюзия комнат. Стоит дернуть ручку посильнее, и перед глазами возникнет тот же холодный кирпич.

Невозможно, неправильно, как и многое другое в этом мире. Надо возвращаться к Нэнси, пока давящая атмосфера пустого здания не свела меня с ума.

В экипаже я почувствовала себя немного лучше. Голос старой служанки успокаивал.

– И куда мы поедем теперь, миледи?

– В городскую библиотеку.

Услышав мой ответ, Нэнни удивленно покачала головой. Она не умела читать, но уважительно относилась к книгам. Наверное, пыльные тома казались ей чем-то непостижимым и священным.

– Мне нужно найти несколько справочников, – я постаралась придать лицу невозмутимость. Пусть служанка думает, что миледи взбрело в голову грызть гранит науки.

На городских улицах было так же пустынно. Отсутствие людей начинало угнетать. Только две женщины разглядывали витрину шляпного салона, да одинокий черный кот перебежал нам дорогу.

Наконец, экипаж остановился у величественного здания библиотеки с белыми колоннами и крутой лестницей.

На этот раз Нэнси вышла вместе со мной. В ее глазах читался неподдельный интерес.

Пожилой библиотекарь у входа выписал нам пропуск, и мы оказались в настоящей обители древних фолиантов.

Просторные залы выглядели действительно красиво. Среди книжных полок и массивных столов я чувствовала себя почти спокойно, словно странные сны мучали кого-то другого, а стена, спрятанная за дверью, осталась в прошлой жизни.

Нэнси взяла в руки «Справочник ядовитых растений» и начала его увлеченно листать.

Думаю, ее привлекли картинки со стеблями белладонны и цветами дурмана. Под иллюстрацией с белым цветком виднелась надпись: «Дурман. Галлюцинации. Повышенная тревожность и беспокойные сны».

Я дошла до полки с медицинскими энциклопедиями и начала свой поиск.

Каких симптомов только не было в неприглядных темных томах: от выпадения волос до желудочных колик и подагры! Наконец мне попался раздел с заголовком «Болезни разума».

В графе «симптомы» я нашла все признаки своего состояния, начиная от ночных кошмаров, заканчивая иррациональными видениями.

Всего за несколько минут мое спокойствие сошло на нет.

Неужели меня действительно покидает рассудок?

Невозможно. С другой стороны, я оказалась перед выбором. Одно из двух: или мир сошел с ума, или я.

Разум зацепился за слово «колдун». Если он существует на самом деле, значит, с моим рассудком все в порядке.

Вспомнились его глаза: серые, отливавшие серебром. Красивые глаза, и зачем их прятать под толстыми стеклами очков?

Зачем говорить загадками, от которых голова идет кругом, исчезать посреди беседы и просить прощения?

Он. Что-то. Натворил. Это факт.

Я тяжело вздохнула.

Из головы не исчезал образ Фостера. Вот он смотрит в окно, когда я говорю и даже не думает повернуться, вот я хватаю его за манжеты рубашки и пейзаж за окном меняется: вместо домов башни, за которыми прячется клыкастая тварь.

Будь во мне поменьше любопытства, о случившемся удалось бы забыть, списать на временное помутнение рассудка и продолжить радоваться каждому дню своей праздной жизни.

Я вновь вздохнула и захлопнула книгу. Реми Онелли – не из тех, кто топчется на месте. Тем более, когда вокруг творится столько странного: один вид этого неуютного, почти пустого города навевает тревожные мысли.

Нэнси задремала над книгой.

Если кто-то хочет сбежать, то сейчас подходящая возможность, да? На губах невольно появилась улыбка.

Я медленно, почти крадучись, покинула зал с книжными полками и через несколько минут оказалась на улице. Одна. Без старой Нэнси.

Сердце учащенно билось, по венам растекалась упоительная радость запретной свободы.

Впервые мне доведется пройтись по улицам Литтл-Рока одной. Разве не повод для счастья?

Вот только куда теперь идти? Я завернула за угол, обнаружив впереди темный переулок – не лучшее место для одинокой девушки.

Здесь было на удивление прохладно, гораздо прохладней, чем на оживленной главной площади. Через несколько шагов у меня замерзли руки, пришлось потереть ладони друг о друга и мысленно пожалеть о том, что мы не захватили плащи.

Даже в окнах домов не удалось разглядеть признаков присутствия людей. Наверное, район просто заброшен.

На смену узкому переулку пришла просторная улица с фонтаном в центре, которая заканчивалась очередным пустым домом. Так я бродила с полчаса, плутая между жилыми постройками и одинокими магазинами, многие из которых оказались закрыты.

Наконец перед глазами возникла обшарпанная кирпичная стена с проходом внутрь, усыпанным строительным мусором. Выглядело все это не лучшим образом, и если бы не упрямство, я бы ни за что не полезла в чертов проход.

Но упрямство было моим вторым именем. Неловко согнувшись, я перешагнула через кирпичные развалины и удивленно застыла.

Картина, представшая перед глазами, выглядела по меньшей мере странно.

В отдалении за аккуратно постриженным и отчего-то покрытым снегом газоном возвышалось здание, которому не могло быть места в мире провинциального Литтл-Рока.

Оно напоминало сюрреалистичную картину безумного художника: стены стального цвета, окна, мерцающие светом ламп и бордюры из отшлифованного черного камня.

– Невозможно, – я сделала шаг вперед и разглядела надпись на здании: «Президентский центр имени Уильяма Дж. Клинтона».

Но у нас нет никакого президента Клинтона…

Почти бегом я дошла до входа и оказалась в абсолютно пустом музее.

Удивительно, но все здесь было знакомым: ворота на входе, металлоискатель, так бы назвала черный металлический прибор другая Реми из сна.

Среди экспонатов коробка похожая на дилижанс с рулем и колесами – автомобиль.