Елена Николаева – Скандальное ЭКО (страница 40)

Хочу, чтобы просто трахнул меня. Мне страшно думать о том, что все это может оборваться так же внезапно, как началось.

К черту мысли!

К черту переживания!

Я просто хочу почувствовать себя женщиной, хочу утонуть в удовольствии, которого не испытывала сто лет.

— Поцелуй меня.… — шепчу, проводя ногтями по его плечам. Желание впиться ими в кожу и расцарапать ее до крови сносит последние капли выдержки. И я царапаю. Безумие окутывает новой волной. Впиваюсь ногтями в напряженные мышцы и продираю их. Прикусываю губу Давида до вкуса металла во рту — он отвечает низким, звериным рыком и мужской силой. Вдавливает меня своим горячим телом в матрас.

Целует так жадно и неистово, что душа выскальзывает из груди.

Сердце расплывается жидкой лавой.

Его пальцы до боли выкручивают сосок.

Острая волна горячей дрожи разбивает тело на атомы.

Я кричу ему в рот, ощущая, как твердая, раскаленная плоть нетерпеливо скользит по входу, дразнит меня, заставляя изнывать от желания ощутить наконец ту самую долгожданную наполненность.

— Пожалуйста.… — скулю, пытаясь дотянуться рукой до его члена.

Давид перехватывает мои запястья и фиксирует их над головой, продолжая терзать мой рот голодным, доминирующим поцелуем.

Чувствую, как головка медленно погружается в складки. А затем он заполняет меня одним плавным, но достаточно мощным толчком. Я всхлипываю, обхватывая ногами его бедра, и мы оба на мгновенье замираем.

Нанизанная на его объемную плоть, я часто дышу. Мне слегка непривычно. Стеночки от толщины его члена немного жжет. Но от этого не становится менее приятно. Там, где сейчас ощущается наполненность, все охватывает сладостной болью и жаром.

— Ты изумительная… — с шумом выдыхает Руднев, ныряя в мои глаза своим помутневшим взглядом. Давит лобком, растягивая меня на максимум, входит до упора, а затем плавно выскальзывает и снова растягивает под себя.

Я закатываю в блаженстве глаза. Ноги слабеют и подрагивают, пальчики от кайфа поджимаются, в мышцах бедер проскальзывает ток.

Выгибаясь под мужским влажным телом, запрокидываю голову и отпускаю себя.

— Да-а-в-в-а-а-а-а… — надсадно стону, а он впивается ртом в мою шею, прикусывает кожу, чертит губами какие-то до жути приятные узоры, с каждым плавным толчком поднимая меня все выше и выше.

Господи, я недавно родила сына, но с этим мужчиной все ощущается, как в первый раз.

Мне даже чуточку больно и… невыносимо приятно ощущать его наживую.

Боже… Боже… Так же не бывает… или бывает?..

— Посмотри на меня, Арин, — глухо велит он, и я распахиваю веки. Глаза в глаза. Нас обоих по новой затягивает в шторм. Такой возбуждающий, плотский, развратный, что невозможно его контролировать. Эмоции захлестывают с головой.

Руднев отпускает мои руки, я вцепляюсь в него, слизываю с плеча соленую влагу, зубами вгрызаюсь в плоть. Он безумно вкусно пахнет. Это сумасшествие какое-то. Не понимаю, что со мной творится в его сильных руках. Всей кожей, каждой клеткой тела ощущаю восторг. Обвиваю Давида ногами за талию, переплетаю лодыжки у него на спине, впечатываюсь в напряженное тело своим. Его движения замедляются, а меня охватывает нетерпение. Хочется стремительности, огня и неукротимой страсти.

Задыхаясь, я шепчу его имя и двигаюсь, подстраиваясь под его ритм. Из груди вырываются надсадные стоны. В какой-то миг Руднев ускоряется, пружина сдержанности лопается, и он раз за разом вколачивает в меня жесткие удары. Входит так глубоко, что я не сдерживаю крика. Спальню наполняют влажные, пошлые шлепки. Наши тела сталкиваются под звуки судорожного рваного дыхания. Хрип, вырывающийся из горла Давида служит прыжком в бездну и я срываюсь, начинаю дрожать, чувствуя, как его член становится еще горячее и еще больше, ударяя в центр самого нежного и чувствительного места.

Боже я сейчас умру!

Не в силах себя контролировать, впиваюсь ногтями в его спину. Спазмы охватывают промежность один за другим. И чем плотнее я сжимаю мышцами его член, тем резче и мощнее становятся удары.

Уткнувшись лбом в переносицу Давида, дышу с открытым ртом. Содрогаюсь под напором затапливающих ощущений. Движения становятся еще резче, натирая все чувствительные точки до такой степени, что я моментально взрываюсь. С громким протяжным вскриком отпускаю себя, лечу на безумной скорости, пока искрами не рассыпаюсь, прижимаясь всем телом к вспотевшему мужскому торсу.

Сотрясая кровать мощными толчками, Давид стискивает меня в объятиях. Между ругательствами жадно целует, стонет в губы, рычит от напряжения. Его дыхание становится тяжелым. Наконец он достигает пика, содрогаясь всем телом и с глухим рыком в меня кончая на несколько секунд позже.

— Ариш-ш-а-а…. — хрипло выдыхает мне в губы и, практически сразу обессилев, наваливается сверху.

Мир вокруг нас замирает. Лишь неровное дыхание разбивает тишину, повисшую в спальне.

— Охренеть, полетали… — сипит Дава, покидая меня и падая на спину.

Я все еще нахожусь в прострации. Его руки смыкаются вокруг моего обмякшего тела. Он тянет меня на себя крепким захватом. Прижимаюсь к его часто вздымающейся груди, утыкаясь носом в шею. Запах пота, разгоряченной кожи и секса укутывает, как дурман, и я без остатка растворяюсь в этом сладком, вязком тумане…

Глава 51

Давид

Выпускаю Арину из рук ближе к двум ночи, когда она после второго захода обессилено проваливается в сон.

Я сам едва не отдал богу душу от эйфории.

Такого охуительного секса у меня не было со времен стажировки и работы в Европе.

С тех пор, как я вернулся на родину, и встал у руля семейной клиники, сил и времени хватало на редкие встречи с любовницами и механический трах в отелях без каких-либо обязательств.

Полностью удовлетворенный и расслабленный, растягиваюсь на постели, подкладываю руки под голову, прикрываю веки и растворяюсь в дремоте.

Никогда прежде не ощущал такой ясности в голове и такой пустоты в яйцах.

С Ариной выжал себя досуха.

В финале поставил девчонку раком и улетел.

Мне казалось, я мог долбиться в нее бесконечно, потому что она под меня идеально создана: стройные ножки, плавный прогиб в спинке, ровный позвоночник, тонкая талия, округлая, аппетитная задница, узкая эластичная киска, в которую приятно засаживать по самые яйца… и плавно растягивать удовольствие.

Каждое движение навстречу, каждый ее вздох, каждый сладостный стон, то, как она сжимала мой член внутренними мышцами, как пульсировала на нем, с какой готовностью и отдачей принимала меня — это подкупало и срывало крышу.

Я впервые так сильно хотел женщину, что готов был вознести ее на небо любым способом.

С удовольствием пробовал ее вкус, изучал чувствительность тела от кончиков пальцев ног до макушки, ловил ее неподдельные эмоции. Сам не понял, в какой момент увлекся Ариной и голову потерял.

Можно сказать, у меня с ней случился новый сексуальный опыт.

До сих пор прет от нее не по-детски.

Размыкаю тяжелые веки, поворачиваюсь к ней, заботливо убираю со скулы прядь волос и молча вглядываюсь в ее спящее лицо, стараясь запомнить каждую черточку перед тем, как сам отправлюсь к Морфею.

Необычная…. очень специфичная внешность.

На фоне других девушек Арина выглядит совершенно иной.

Особенной….

Такая нежная, доверчивая фарфоровая куколка с очень светлой кожей, покрытой едва заметными веснушками.

У Арины аккуратный курносый нос, длинные белесые ресницы, русо-рыжий оттенок волос и чувственные губы… Стоило лишь представить последние на члене — и в крови снова полыхнул пожар.

Огонь, а не девочка.

За последние сутки я изучил ее от и до. Пожалуй, лучше, чем кто-либо до меня.

Порой один-единственный день может перевесить целую жизнь — по боли, по счастью, по накалу и прожитому сценарию. Ни за что бы не подумал, что однажды окажусь с ней в одной постели.

Интим с пациентками для меня всегда был за гранью возможного, но в какой-то момент все пошло не так. Когда именно?

Когда я увидел ее одну — с ребенком на руках, на ночной трассе, оставленную на произвол судьбы?

Или когда изучал ее медкарту, и перед глазами вспыхнула неприглядная правда о ее жизни: безуспешные попытки забеременеть, выкидыши, ЭКО, плохая сперма мужа, нескончаемые эмоциональные качели. Такое не рассказывают даже родителям. А я видел все — и знал, какой ад она проходила шесть лет подряд.

А дальше больше. Я нянчился с ее сыном в кабинете хирурга, узнал, что такое детская ревность, увидел, как иногда бывает сложно с такими маленькими людьми. И после всего вишенкой на торте стал звонок адвоката и новость о ее предстоящем разводе.

Выдохнув застрявшее в груди напряжение, притягиваю Арину к себе, впервые ощущая, что после секса мне не хватает тактильности.

Укрываю нас одеялом, утыкаюсь носом в ее висок и мгновенно вырубаюсь — сплю без задних ног, пока настойчивое жужжание телефона не вырывает меня из сладкого забытья.

Нащупав мобильный на тумбочке, первым делом смотрю на экран.

4:05 утра.