Елена Николаева – Скандальное ЭКО (страница 26)
Мне сложно в это поверить, но что-то подсказывает мне, что это является правдой, какой бы горькой она не была.
— Именно так. Ваш муж настроен категорично и пересматривать свое решение не собирается. Когда мы можем встретиться, чтобы обсудить нюансы вашего с Маратом Александровичем предстоящего развода? Затягивать не советую.
Информация от Чернякова выливается на голову ушатом ледяной воды.
Почувствовав, как качнулся пол под ногами, хватаюсь рукой за грудь и прислоняюсь спиной и затылком к двери холодильника. В горле тут же пересыхает. Воздух становится густым и не проходимым, сжимающим глотку.
Господи, как же шумит в ушах…
Это неправда…
Мне все послышалось…
Я не верю…
Не верю, что Марат потребовал развод через своего адвоката, не поговорив со мной.
— Воды…. — хриплю я, едва не теряя связь с реальностью. Растягиваю горловину свитера и пытаюсь дышать глубже, но выходит хреново. В груди невыносимо печет… Колени подкашиваются. Спина медленно скользит по холодной стали вниз. Прихожу в себя, когда меня подхватывают чьи-то руки и сажают на стул.
— Арина? — будто из-под воды доносится голос Давида. Он старается привести меня в чувство, похлопывая ладонью по щекам. — Твою мать… — слышу его тихое ругательство. Следом мне в лицо прилетают холодные капли воды. Распахиваю веки и ныряю прямиком в зеленые глаза Руднева, на самое дно, там и тону, не в силах выкарабкаться.
— Я держу, — выдает он взволновано, пристально оценивая мое лицо. — Не нужно падать в обморок. Ладно? Все хорошо?
— Все хреново… — высекаю дребезжащими нотками. — Меня бросил муж. Он отказался от сына из-за вас. Это, по-вашему, хорошо? Это вы во всем виноваты! — собрав последние силы, добавляю напора голосу. — Вы и ваша чертова клиника! Убирайтесь!
Глава 34
Давид
Решение купить аквариум само по себе было глупостью, а тащить его к ней домой лично — верх идиотизма! С чем себя и поздравляю.
Молодец, Давид, ты форменный идиот! По-другому тебя и не назовешь. Теперь имеем то, что имеем…
— Убирайтесь! Уходите прочь! — ударив меня в грудь, Арина срывается на громкое рыдание. — Прочь отсюда! Идите вон!
Не реагируя на истерику, отнимаю у нее телефон и сбрасываю звонок. Ставлю на авиарежим. На сегодня достаточно жести.
Даже для меня, постороннего мужика, вся эта ситуация выглядит, мягко говоря, по-скотски.
Всего сутки назад я подобрал ее на пустой ночной трассе с малым ребенком на руках, без действующей машины, предоставленную самой себе, а сегодня она получает пачку адвокатских претензий о разводе.
Пиздатый муж, блядь! Что тут скажешь.
Такому хочется ебальник разнести, чтоб кровью харкал. Тоже мне, министр, мать его….
— Вставай! — резко поднимаюсь и дергаю Арину на себя. Обхватываю за талию, чтобы удержать на ногах. — Прокатимся, и тебе станет легче, — объявляю о своем решении, оставляя аквариум без внимания. Позже с ним разберусь.
Как мужику, мне неприятна эта история, и я мог бы взять и спокойно свалить от греха подальше, но как врачу — я не имею права так поступить. Нельзя бросать сломанную женщину в таком состоянии одну. Хотя бы потому, что ни мать, ни сестра не смогут ей сейчас помочь.
У Арины срыв.
Нервная система на пределе возможностей и просто не в состоянии все это дерьмо вывозить.
Если не вмешаться, последствия будут куда тяжелее.
Сейчас важно выговориться. Но не здесь. Не при сыне и не при родных. Поэтому промелькнувшая идея съездить с ней на дачу уже не кажется такой безумной.
— Я никуда не поеду! — противится Филатова, когда я тупо выношу ее в коридор и ставлю на пол. — Хватит! Накаталась! Довольно!
— Ребенка разбудишь. Ты этого добиваешься? — рявкаю ей в лицо, встряхивая за хрупкие плечи.
Умолкает, издавая тихие судорожные всхлипы. Погрузившись в шок, часто моргает. Глаза красные от слез. Губы искусаны и припухшие.
Впервые замечаю в ней хрупкую и слабую девочку. Настолько растерянную, что желание помочь ей становится уже долгом.
— Как только обезбол перестанет действовать, Никита начнет хандрить, — продолжаю я более сдержанным тоном. — Дай ему спокойно выспаться. Ты скоро вернешься к нему. Ладно?
— Давид? А вы куда с ней собрались? — удивленный возглас хозяйки квартиры вынуждает меня обернуться.
— Лечиться, — коротко бросаю, вытаскивая из шкафа пальто Арины, затем помогаю его надеть.
— Простите?.. — с непониманием уточняет женщина.
Покопавшись в кармане пиджака, я вытаскиваю свою визитку.
— Вот мои контакты, — говорю ей. — Если что-то понадобится, звоните в любое время. Арину я забираю на прогулку. Ей необходимо успокоиться и прийти в себя. Здесь она этого сделать не сможет.
— Вы собираетесь ее увезти? — переспрашивает мать Арины. — А если Никитка проснется? Что я ему скажу?
— Скажите, что мама у врача, лечит нервы. С ним все будет хорошо. Для этого у него есть вы. А дочери вашей нужна помощь, — отвечаю, кивая на безучастную Аришу. — Иначе будет только хуже. Не переживайте вы так, завтра я верну вам Рину целой и невредимой.
— Завтра? — глаза женщины широко распахиваются.
— Мы съездим в одно очень хорошее место. Здесь недалеко. Ей оно точно пойдет на пользу. Вот увидите.
— Вы уверены? — все еще с недоверием уточняет хозяйка квартиры.
— Абсолютно, — твердо отвечаю, помогая Филатовой застегнуть сапоги. — Врач я по вашему или кто?
— Врач, но….
— Все! Нам пора! — поспешно вывожу Арину за порог, пока она находится в подвешенном состоянии и на ходу напоминаю: — Не забудьте о смене повязки. Я договорился, завтра вас с Никитой примут без очереди!
Глава 35
Давид
— Я хочу домой. Мне нужно вернуться к сыну! — Филатова бросается к кнопкам, как только двери лифта закрываются, и мы начинаем спускаться вниз.
Я мягко перехватываю ее запястья и оттесняю к стене кабины. Приходится чуть навалиться корпусом на девчонку, чтобы она не рванула к двери.
— Никита раньше ночевал у родителей без тебя? — спрашиваю, заглядывая в ее необычные, красивые глаза.
— Было пару раз, — дернувшись, Рина застывает и задерживает на мне взгляд.
Прижимаю ее к стальной поверхности так плотно, что каждый изгиб ее тела врезается в мое. Неожиданно к этой женщине во мне просыпаются реакции. Те самые, что отвечают за половую функцию. Мысленно чертыхнувшись, убираю от Арины пах.
— Тогда в чем проблема? — выходит хрипло. — Он с бабушкой, завален подарками и под присмотром. Если начнет хандрить, я мигом верну тебя домой. Сейчас подумай о себе, Арин. У тебя нервы на пределе. Нужен перерыв.
Она снова растерянно моргает, порываясь сорваться к выходу.
— Я не могу, я все время думаю о сыне. Я нужна ему сейчас, понимаешь?
— Не накручивай себя, — говорю ей, удерживая на месте. — Ты нужна ему здоровой и спокойной. Если продолжишь в таком же ритме, завтра сама сляжешь с истощением, и никакие седативные тебя не спасут. В них, к слову, больше побочек, чем пользы. Вызывают привыкание. Хочешь сидеть на колесах?
Арина отчаянно мотает головой.
— Вот и правильно. Умница. Все, что от тебя требуется — доверие. Отставь все проблемы до завтра. Они никуда не денутся. Сегодня позволь себе отдохнуть. Разреши себе ни о чем не думать. Хотя бы до утра. Просто доверься мне. Ладно?
— Вы уверены, что Никита не будет переживать? — уточняет Филатова, когда мы выходим из подъезда, и я открываю тачку с брелка.
Промозглый февральский ветер вынуждает нас обоих поежится.
— Брось. Он крепче, чем кажется на первый взгляд. Тебе нужно брать с сына пример.
Проворно распахиваю дверь, чтобы согреться в салоне. Помогаю Арине занять место рядом с водителем. Хлопок двери. Обхожу внедорожник, сажусь за руль. Замки встают на охрану.
— Там моя сумка! — вспоминает Арина за секунду до того, как я завожу мотор и трогаю с места. — Мой телефон! Я без него не уеду.