Елена Николаева – Марко, я - твоя война! (страница 19)
Черт! Где её черти вырвали на мою голову??? У неё диплома «помощницы по созданию обширных проблем» случайно нет?
Волк поворачивает ко мне озадаченное лицо. Я невинно пожимаю плечами, задействовав мимику, мол, не тупи, брат! Дожми девчонку, сейчас же! И Лекс тотчас вникает в суть дела, подыгрывая.
— Мне больше нечем заняться? Какого черта вы сделали с моей машиной? — принимая агрессивную позу, мгновенно подавляет в Алисе отвагу.
Девчонка, побледнев, опускает плечи. Блять! Нужно было завязывать со всем этим ещё в офисе. Не успеваю что-либо ответить, как к нашей тусовке присоединяется Итан. Сам Мишель не явился на арест, чтобы Лиса не заподозрила сговор.
— Здравствуйте! В полицию поступил вызов о порче имущества. Кто хозяин испорченного автомобиля?
Глава 16. Сто причин ненавидеть
Глава 16. Сто причин ненавидеть.
Марко.
— Я!!! — Лекс с Лисой хором отвечают на поставленный вопрос и тут же переглядываются между собой.
— Вот, полюбуйтесь, пожалуйста, — насупив брови, товарищ хлопает ладонью по капоту, подзывая парней из полиции. — Девушка у нас выдающаяся художница. До Рембрандта ей, конечно, далеко, но факт остаётся фактом. Вандалка!
— Я вандалка? — возмущается заноза, посылая Лексу уничижительный взгляд. — Да вы только посмотрите, что сделали с моими колёсами! Ещё и послание оставили на лобовом стекле.
— Девушка, предъявите свои документы, — Итан выглядит убедительным. Впрочем, как и всегда. Он же настоящий коп. Главное, чтобы наш спектакль всем боком не вылез. Если Лиса пронюхает, придётся охмурять девчонку всеми возможными и невозможными способами, чтобы она от злости не сожгла ещё чего-нибудь. Если же нет — у меня будет шанс превратить её в тихую, податливую кошечку.
— Это вы начертили сердце? Ответьте.
— Вы меня не слышите? А как же моя машина? Здесь явный вандализм! — Лиса указывает рукой на колёса, краснея и закипая внутри. — Я всего лишь разбила фару. Причём, неспециально! Оставила свой номер, чтобы возместить убытки. Мне ответили: «В расчёте!» и порезали колёса. Какого черта?! А?!
— Ох, черт! — Алекс замечает разбитый поворотник и пару царапин. Выпучивает глаза и, похоже, что сейчас ему уже не до шуток. Вот она — мужская солидарность! Зуб за зуб! — Да вы ещё и поворотник разбили? Поцарапали дорогостоящую эмаль. Охренеть…
— А вы мне колёса порезали! Все до одного! Да, черт! Они тоже недешёвые! — выпаливает Лиса.
— Не резал я ваши колёса! Мало того, что вы испортили мою! Дважды! Так ещё пытаетесь обвинить в порче вашей!
— А кто порезал? Святой дух, что ли?
— Так! Стоп! — вскидывая руки вверх, Итан просит заткнуться обоих. — Нам звонили по поводу ДТП. К этому прибавилось сердце. Девушка, спрашиваю последний раз. Вы нацарапали это любовное послание?
— Аха-ха… Без адвоката ничего отвечать не буду, — заправив непослушные пряди волос за уши, показательно скрещивает руки на груди. От этого жеста соблазнительная ложбинка между пышными полушариями становится более выразительной, привлекая мой взгляд. Замечаю, что не только мой. С неожиданным укором впериваюсь в Итана.
— Вы знаете эту девушку? — отмерев после секундного замешательства, знакомый продолжает допрос, обращаясь ко мне. — Вы были с ней рядом на момент порчи машины? Сердце — её рук дело? Напоминаем, что за лжесвидетельство предусмотрена уголовная ответственность.
— Здесь камеры наблюдения есть. Вы можете изъять запись, — стараюсь быть честным. Всё-таки Лиса погорячилась. И это гребаное сердце на моём капоте меня до сих пор подбешивает.
— Я задал вопрос. Ответьте на него, — требует Итан для важности дела.
— Девушка — наша новая сотрудница. Первый день. Нервная слегка. Вот и начертила, не разобравшись.
Лицо госпожи Беловой вспыхивает алым, покрываясь разнообразными эмоциями. Кажется, сейчас сольёт на меня все свои аффекты.
— Почему вы босая? — полицейский застаёт Лису врасплох своим внезапным вопросом, как только она открывает рот, чтобы снова возмутиться.
— В этой стране штрафуют и за это? Серьёзно? Я сломала каблук! По вине этого человека, — указывает на меня пальцем, готовая сжечь заживо вспыхнувшим ненавистью взглядом. — За сексуальные домогательства на работе у вас не сажают?
— Девушка, у вас есть гражданство?
— Какое это имеет значение? Без адвоката отвечать не стану и всё! Почему вы строите из себя глухого и непонимающего?
— То есть тупого? Вы грубите полицейскому, вы в курсе? Пройдемте в машину. Проедем в участок, там и будем во всём разбираться, — Итан подходит к девчонке и берёт её под локоть.
— Вы не имеете права! — Лиса вырывает свою руку из его ладони. — Я должна позвонить своему адвокату! У меня есть право на один телефонный звонок!
— Конечно, это право остаётся за вами. Садитесь в машину, или мы будем вынуждены применить силу. Педро, в участок её! — отдаёт приказ своему напарнику, подталкивая девушку в спину.
— Марк! — то ли с мольбой в глазах, то ли с надеждой меня убить кричит, как только замечает протянутые к её запястьям наручники. — Это беспредел!
— Добавим к делу сопротивление при задержании, — подытоживает Итан, защёлкивая браслеты на хрупких запястьях.
— Чтооо? Да вы! Да как так можно? Марк, ты сволочь! Ищи другого переводчика! Я с тобой больше дел иметь не хочу!
— Марк? Ты не боишься гнева господнего? — спрашивает Лекс, задумчиво глядя вслед отъезжающей машине.
— Ты видел, что вандалка сделала с моей любимой тачкой? — с зубным скрежетом вспоминаю, как Итан смотрел на её грудь. — А шале? Вот, — нервно тычу пальцем в висок, — полюбуйся на шрам. Я, пожалуй, больше боюсь её неадекватной реакции. Но это всё поправимо. У неё сутки на то, чтобы одуматься и стать шёлковой. У Мишеля есть план.
— Угу. Ты лучше тачку спрячь от греха подальше. Чую жопой, всё только начинается…
Глава 17. Сто причин ненавидеть сильнее
Глава 17. Сто причин ненавидеть сильнее.
Алиса.
После того, как меня доставили в участок, прошло достаточно много времени. Кажется, в этом мерзком, гнетущем помещении застыла целая вечность.
Я устала следить за угасающим солнцем и слушать доносящийся шелест океана с криками голодных чаек. Все превратилось в сплошную раздражающую шумную какофонию в голове.
Замучило чувство голода. Съеденный раннее сэндвич, который мне принесли в камеру, насыщения не принёс. Я бы сейчас съела целую запечённую курицу с овощами или огромный сочный говяжий стейк. Запила бы ароматным кофе и блаженно потянулась в удобном кресле.
«Пора о себе напомнить этим кретинам…» — встаю с жёсткой кушетки и подхожу к краю. В коридоре пусто.
— Дайте мне телефон! — в который раз смыкаю пальцы на железных прутьях КПЗ и кричу во все горло, чтобы меня услышали. — Я имею право на один звонок! Верните мне мои документы! Эй! Вымерли все там, что ли?
— Пока наш сотрудник не проверит данные о вашей личности, телефонный звонок вы не сможете осуществить, — внезапно раздаётся из-за угла вместе с тяжелыми, размашистыми шагами.
Снова вижу хмурую физиономию полицейского, того, который меня затолкал в машину. Итан, кажется. Почти двухметровая брутальная горилла, облачённая в тёмно-синюю форму «беспредельщика» в законе.
— То есть, как это? Вы понимаете, что вы пользуетесь своим служебным положением? Вы ущемляете меня в правах. Это противозаконно! — возмущаюсь, не сдерживая эмоций.
Смотрю, как русоволосый коп хищно прищуривает холодные голубые глаза, и хочется отойти от прутьев на метр назад. От мужчины так и веет властью и подчинением.
— Девушка, советую вам помолчать, если не хотите загреметь на пару дней в карцер до выяснения обстоятельств. Напоминаю, вас задержали за порчу чужого имущества. Вот, ознакомьтесь с протоколом, — просовывает сквозь решётку документ, а когда я его забираю, скрещивает на груди свои руки, облепленные шикарными бицепсами и обвитые крупными прутьями вен. Из таких рук вряд ли вырвешься.
Сглатываю, опуская взгляд на плывущие строчки. Устала. Голова раскалывается. Глаза впервые не могут сфокусироваться на информации.
— Здесь указана сумма штрафа, который вы обязаны будете возместить владельцу испорченного спорткара. Машина эксклюзивная. Сборка ручная. Очень дорогая в обслуживании.
— Что??? — округляю глаза до появления бегающих пятен в них. — Двадцать тысяч евро??? Да вы с ума сошли! — застываю с открытым ртом, непрерывно хлопая ресницами.
— Подбирайте выражения! — рычание незнакомца заставляет вздрогнуть и поднять на него испуганный, бегающий взгляд. — Перед вами офицер полиции, а не уборщик.
— Итан! — из коридора доносится голос его напарника. — В участок привезли семью задержанных цыган. Поймали на воровстве. В какую камеру определить?
Русоволосый гад склоняет голову набок, пристально оценивает меня, проходясь по фигуре осязаемым, наглым взглядом.
Меня трясёт. Глаза щиплет от подступающих слёз. Моргаю, пытаясь их прогнать.
— А у нас, кроме этой, все переполненные, — ухмыляется сукин сын. — Так что дамочке придётся потесниться.
Внутри, будто всё обрывается, обдаёт леденящим холодом. Такого треша я от жизни не ждала. За что мне всё это? Господи, за что???
— Нет! Не нужно ко мне цыган! — умоляюще взвизгиваю, хватаясь обеими руками за прутья. — Я не хочу! Я их боюсь. О них в этих краях ходит дурная слава! Вы не имеете права! Чееерт!