Елена Никитина – Огненный путь Саламандры (страница 68)
— Ничего особенного. Ик! — заскромничал Царь Долины. — Просто осуществляю срочную доставку особо медлительных ползунков по месту назначения. Ик! И не сдавливай мне так сильно лапу, а то она онемеет, потеряет чувствительность и может непроизвольно разжаться, а в ней ты.
Полоз решил на провокацию не поддаваться и по-умному промолчать. Какой смысл спорить с тем, от кого сейчас зависит слишком многое.
Однако, несмотря на свое подвешенное положение и вполне справедливые опасения относительно не внушающего никакого доверия летательного средства, работающего исключительно на хмельном топливе, Полоз жадно всматривался в мрачный оплот Темных с все возрастающей высоты. Вид открывался не то чтобы очень захватывающий, скорее скучный и унылый в своей безликой серости, но более информативный, чем с земли. Отсюда хорошо был виден главный храм этих ушастых мерзавцев, располагающийся сразу за той самой постройкой, в ворота которой им с отцом так и не удалось проникнуть. Но именно она соединялась длинным каменным переходом с храмом, где, как рассчитывал молодой наследник, и держат его похищенную жену, его единственную надежду, его…
— Ничего себе как они активизировались! — восхищенно выдал Змей, наравне с болтающимся под брюхом зятем наблюдая за обстановкой во вражеском стане. И даже немного снизился, сделав круг над небольшой площадью напротив храма, чтобы получше рассмотреть происходящее внизу. — Этак они скоро освободительную войну всего своего народа против трех царских захватчиков организуют! Ишь как забегали.
Эльфы действительно проявляли бурную активность, высыпав на улицу неизвестно откуда. Казалось, столько народу не могло поместиться на таком небольшом клочке земли, но, несмотря ни на что, действовали они на удивление слаженно, что говорило об их хорошей воинской подготовке. Вооружение Темных тоже было достойно самой высокой похвалы — качественные, отлаженные луки, тяжелые, но мощные арбалеты, тонкие, хорошо сбалансированные мечи. Неплохо экипирована местная армия, будто постоянно пребывает в состоянии повышенной боеготовности.
— С-с-сдаетс-с-ся мне, это прос-с-сто кто-то переборщ-щ-щил с-с-с отвлекающ-щ-щими маневрами, — все-таки не удержался от короткого замечания Полоз, отмечая, что один из отрядов темноэльфийского воинства занимается не чем иным, как наведением прицелов сразу нескольких арбалетов на реющую в воздухе живую мишень.
— Ха! Ну с этим недоразумением я тут и сам разберусь. Ик! Надо же когда-нибудь начинать подтверждать те самые слухи о моей безбашенности и отвязности, ик! которые обо мне повсеместно ходят, — беспечно заявил Змей Горыныч, закладывая крутой вираж вокруг того самого шпиля, с которого сам недавно частушки орал. У Полоза даже голова закружилась, а к горлу подкатил предательский комок от столь непривычных воздушных маневров; летать Хранителю Золота резко разонравилось. — А вот твоя задача на ближайшее время, ик! — не обратил внимания на состояние зятя Царь Долины, — не недоборщить. Жизнь моей дочери с этого момента исключительно в твоих руках! Ик! Или хвосте… или что там еще у тебя есть… Отцепляйся, короче, прибыли!
Мощным ударом хвоста Змей выбил один из разноцветных оконных витражей и потряс лапой, на которой, обвившись плотными кольцами, висел Полоз.
— Тебе туда, недотепа, — тяжело махая крыльями, чтобы удерживать себя в воздухе на одном месте, вдруг совершенно серьезно сказал хала. — Только запомни одно — сменить ипостась в этом проклятом Вершителем месте тебе не удастся, как и никому из нас, поэтому придется все делать в змеином облике. Ик! Ты уж постарайся, это… спаси мою девочку… — Три головы вдруг резко наклонились и одновременно чмокнули обалдевшего от всего происходящего Полоза в макушку. Точнее — кто куда попал. А потом это трехголовое, уже немного протрезвевшее огнедышащее чудо в чешуе просто швырнуло золотую змею в им же самим созданный проход, пропыхтев вдогонку: — Удачи тебе, сынок! — и уже громко на всю округу заорал:
Сгруппироваться во время падения и упасть так, чтобы все возможные недруги, желающие тебе смертельных травм и неизлечимых увечий, кусали локти от досады, умеет не всякий; а когда свободный полет является полной неожиданностью, да еще и место приземления соломкой вряд ли кто-нибудь удосужится устелить, вообще единицы. А полы храмов, к какой бы религии они ни принадлежали, самое большее могли устелить ковровой дорожкой или лепестками цветов, но даже на такую сомнительную роскошь Полоз не рассчитывал. Он только и успел, что интуитивно свернуться в максимально расслабленные кольца и спрятать внутри голову, чтобы защитить от удара самую важную часть тела, без которой любое дальнейшее существование можно считать бессознательным паразитированием. Главное, чтобы копий внизу не было натыкано, а осколки разбитого витража можно в расчет не брать.
Однако вопреки ожиданиям приземление Хранителя Золота оказалось на удивление мягким. Упав, он мгновенно свернулся тугим клубком, крепко обвившим то, что послужило ему посадочной перинкой, и потрясенно замер. Одного мимолетного взгляда хватило, чтобы понять — лучше бы он со всего маху рухнул на жесткий мрамор и разбился. Четыре пары фасеточных глаз на черной мохнатой морде смотрели на него со смесью легкого удивления и непроизвольного любопытства. Мощные жвалы ходили из стороны в сторону, словно разминаясь перед так неожиданно свалившейся трапезой, а мохнатые конечности слабо шевелились, но более активных попыток к освобождению не предпринимали, будто тварь знала — этот незапланированный обед никуда не денется, и пока можно просто им полюбоваться, получить, так сказать, эстетическое удовольствие.
— Вот дивовы чертоги! — еле слышно выругался Полоз, не в силах пошевелиться и отвести взгляда от этого ужасающего зрелища. — С-с-сначит, у Темных и правда есть кровош-ш-шадный монс-с-стр, придающ-щ-щий им невероятные с-с-силы и колос-с-сальное могущ-щ-щество, которым они так хвас-с-стаютс-с-ся…
— Ру-у-у? — словно спросило чудовище, приближая уродливую морду почти вплотную к носу остолбеневшего наследника Золотоносных Гор.
— С-с-сама такая! — Полозу почему-то показалось, что огромный паук именно женского пола, а о женском коварстве и жестокости, с которыми не каждый мужчина сравнится, он уже давно был наслышан. А если такая фифа не с тобой, а против тебя, то можно смело писать завещание и складывать лапки. Лучше бы перед ним вооруженный взвод солдат сейчас стоял, честное слово.
— Ры-ы-ы? — снова вопросительно заурчала восьминогая дама, но угрожающих и агрессивных ноток в ее голосе, как ни странно, не слышалось.
— Ш-ш-што? Думаеш-ш-шь, я к тебе с-с-свататьс-с-ся приш-ш-шел? — немного осмелел Полоз, начиная осознавать, что немедленно пожирать его пока никто не собирается, а значит, есть шанс банально заговорить зубы.
— У-у-у, — громко и довольно заурчала паучиха и, неуверенно протянув огромную мохнатую лапищу, погладила свалившегося на нее «жениха» по гладкой золотистой макушке.
«Та-а-ак! Каш-ш-шетс-с-ся, я серьес-с-сно влип. Лучш-ш-ше бы она меня в качес-с-стве обеда вос-с-спринимала», — не сводя пристального взгляда с осмелевшей «невесты», уже вовсю давшей волю почти всем своим лапищам, подумал молодой человек и осторожно стал разжимать продолжающие стискивать огромное паучье тело кольца. Краем глаза он уже успел заметить, что чудовище обретается не на вольном выпасе, а заточено в затхлый, видимо, никогда не убирающийся каменный мешок, выход из которого только один — не слишком высокое круглое отверстие наверху, через которое он и свалился на паучью голову. А многочисленные обглоданные почти до белоснежного состояния кости на полу многозначительно указывали не только на диетический рацион, состоящий по большей части из человечинки и эльфятинки, но и на довольно скудные порции, скорее всего даже не ежедневные.
— Ты, конеш-ш-шно, ис-с-сумительно хорош-ш-ша, прекрас-с-сная нес-с-снакомка, — вслух как можно подобострастнее произнес он, с отвращением отмечая, как радостно заводила жвалами паучиха, будто в предвкушении долгожданных ласк, — но мне с-с-сейчас-с-с немного некогда нежиться в твоих объятиях. Мне нуш-ш-шно убить одного негодяя, с-с-спас-с-сти ни в чем не повинную с-с-саревну, помочь С-с-смею Горынычу выручить отс-с-са. И это вс-с-се очень-очень с-с-срочно. А потом… потом, ес-с-сли будет время, мы с-с-с тобой пообщ-ш-щаемс-с-ся. Ладно? А теперь ис-с-свини, крас-с-сотулечка, но мне и правда пора! — С этими словами Полоз осторожно скользнул на спину своей неожиданной страшной поклонницы и мощным рывком сильного змеиного тела выскочил из каменного колодца. Думать особо было некогда, но на уровне инстинктов он знал — если бы эта тварь захотела, ему не уйти из ее смертоносных объятий живым. Несказанное везение ли было причиной такой удачи или природное змеиное обаяние — сейчас значения не имело, главное — правильно и на полную катушку использовать предоставленный жизнью еще один шанс.
Наметанным глазом бывалого воина Полоз быстро окинул довольно большую круглую залу с витражными окнами, на месте одного из которых зияла неряшливая дыра с рваными острыми краями невылетевших осколков. Дверь (по крайней мере, видимая) была всего одна, но не стоило обольщаться, будто ее легко открыть, наверняка она укреплена мощными заклинаниями, как, собственно, и все вокруг. Молодой Хранитель Золота прекрасно чувствовал разлитые вокруг мощные магические потоки, какие возникают только при очень высокой концентрации магии, а вот заполошное их движение говорило о нестабильном ее состоянии. Тут либо маг не такой искусный, каким хочет себя показать, либо он здорово психует, что на пользу окружающему пространству и всему, что в него попадает, совсем не идет. Может рвануть так, что мало не покажется, а много — уже будет без разницы.