Елена Никитина – Баба-яга Бессмертная (страница 68)
Замок встретил меня тоже не очень приветливо, поглядывая темными глазницами окон. Только в кабинете Александра горело крохотное пятно света, да в столовой окна были освещены. Ага! Меня тут и не ждут, похоже… Вот и совершай после этого добрые дела, никакой благодарности и чествования героев. Где фанфары и ковер из лепестков роз? В Бемирании и то больше суеты вокруг моей скромной особы было. А может, меня еще до сих пор на темной стороне ищут? Ладно, чего гадать? Никогда не была сильна в этих феерических штучках. Сейчас войду и все узнаю. Я поднялась по ступенькам и толкнула тяжелую массивную дверь.
Внутри замка было так тихо, что казалось, даже слышно, как пыль падает. Почему-то очень захотелось завизжать или хотя бы спеть какую-нибудь частушку, желательно неприличную, чтобы разогнать эту прямо-таки зловещую тишину. Но не думаю, что мне после этого будут особенно рады. Менестрель из меня еще тот.
Я направилась в сторону столовой. Раз там горит свет, значит, народ проводит время, предаваясь позднему чревоугодию. И без меня! От одной этой мысли есть захотелось еще больше. Если мне сейчас же не наложат полную тарелку хоть чего-нибудь, я начну кидаться на все, что содержит хоть какой-то намек на единственную калорию. На темной стороне Трехгории как-то оказалось напряженно с продуктами, склады не удосужились заранее набить провизией.
Меч мерзко зашкрябал по полу, отчего У меня по спине пробежало дружное стадо мурашек. Поднять эту железку хоть на несколько минут сил уже совсем не было, и так все руки с ним себе оттянула. И потом, хоть какой-никакой, а все-таки звук, пусть и премерзкий. Тишина уж больно на нервы действует, а они у меня и так не казенные, да еще и в небольшом количестве остались. Жалко.
С лестницы на произведенный мной незапланированный шум выглянуло возмущенное лицо дворецкого.
– Привет! – Я облегченно вздохнула. Хоть кто-то живой тут обретается, уже радует.
Как оказалось, радовалась я рановато. Дворецкий вместо того, чтобы элементарно поздороваться (я уж не говорю о более эмоциональном проявлении счастья от встречи со мной, неповторимой), побледнел как полотно, зажал себе рот рукой, чтобы не заорать, и уполз в полумрак лестницы.
Я что, на привидение похожа? Или у меня рога выросли? Шерстью и колючками вроде тоже не покрывалась… Что на меня все так таращатся и пугаются? Ну да, Баба-яга. Можно подумать, меня раньше никогда не видели. Да и на сказочный образ я вроде тоже не очень смахиваю —. костяной ноги нет, нос не крючком, горба пока не наблюдается…
До меня начало кое-что постепенно доходить, и я продолжила свой озвученный мечом путь в изначально заданном направлении. Сейчас мы разберемся, кто из нас больше жив, чем мертв.
В столовой оказалось довольно многолюдно для такого позднего времени. Массовая бессонница, наверное, в замке началась. Причем гости, успевшие за мое недолгое отсутствие приехать на нашу с Кащеем свадьбу, достаточно быстро подцепили эту бестолковую заразу. Лучше бы чему хорошему научились.
За столом помимо привычных уже обитателей замка сидели Василиса с Елисеем, короли Расстании и Бемирании и еще несколько неизвестных мне знатных особ. Не было только самого хозяина замка, и его место во главе стола сиротливо пустовало. Еще бы, время-то позднее, спать давно пора. А остальным чего не спится? Сидят с кислыми физиономиями, друг другу настроение портят. Ничего, сейчас я им его подниму. Или окончательно испорчу, я умею. Это как повезет.
Мое противно озвученное появление в дверях восприняли несколько не так, как я это себе представляла. Мрачно настроенный народ дружно повернул головы в мою сторону. Если бы на моем месте стоял дракон или на худой конец сам бог солнца на золотой колеснице, удивления и радости в глазах всех без исключения присутствующих, наверное, было бы гораздо больше. На меня смотрели как на нечто невероятное и не очень в данном случае уместное. На шею мне бросаться тоже никто пока не торопился. Кажется, мои худшие подозрения подтвердились на все сто процентов.
– Я смотрю, хоронить меня уже становится чем-то вроде международной традиции, – усмехнулась я, когда напряженная пауза стала излишне затягиваться. – Я, конечно, очень польщена, но меня больше устраивает празднование дней рождений, именин и прочих оптимистичных памятных дат. Поминки навевают скуку.
Мне никто не ответил. Я даже начала думать, что они все вдруг резко окаменели или их хватил примитивный сердечный приступ. Никакого проблеска эмоций на лицах, даже пошевелиться боятся.
– У меня такое впечатление, что скоро не свадьба будет, а массовые похороны, – продолжила налаживать я контакт с потрясенной публикой. – Мне что, тут совсем не рады?
И снова гробовая тишина. Я что, сюда пришла монологи читать?
– Вот и возвращайся после ратных подвигов, а тебе даже корочку зачерствевшую не подадут, я уж про хлеб-соль молчу. – Я окончательно расстроилась таким невежливым приемом.
Первым очухался скорбящий представитель семейства кошачьих.
– Я же говорил, не хорони Бабу-ягу, пока не увидел ее бездыханный труп, а мне никто не верил! – вскочил на накрытый стол Сенька, даже не заметив, как попал лапой в миску с салатом.
– Алена, неужели это ты?! – еще не до конца доверяя собственному зрению, приподнялась Катерина, но тут же рухнула обратно на стул и радостно разревелась на плече у Виктора.
Та-а-ак! Началось! Вторую партию, но, правда, на более тихих тонах подхватила впечатлительная Василиса, привычно орошая слезами празднично-похоронный камзол своего венценосного мужа. Ну нет, я такой концерт не заказывала.
– Я понимаю, что слет великих плакальщиц – это новое веяние в народном фольклоре, но мне что-то не хочется присутствовать в составе жюри. – Я чувствовала себя обманутой в добром к себе отношении. – И вообще, где Александр? Надеюсь, хоть вы не принесли его в жертву? А то у многих в последнее время появилась такая оригинальная тенденция – чуть что и в жертву.
– Алена, как ты можешь так думать? – возмутился Виктор, отрывая от себя всхлипывающую Катерину и пытаясь вытащить Сеньку из салата. – Кровожадность больше по твоей части.
Быстро же он смирился с моим воскрешением. Шипящий от избытка чувств кот сильно брыкался, мешая спасению кулинарного месива.
– Где Александр? – Мой голос предательски дрогнул.
Я до этой минуты просто запрещала себе думать о том, что с ним могло что-то случиться. Он же Кащей Бессмертный! Но если меня сейчас же не поставят в известность относительно его настоящего местонахождения, то я, пожалуй, с удовольствием присоединюсь к великому плакательному хору и буду исполнять в нем ведущую партию. И черта с два меня кто переплачет!
Гости и аборигены Трехгории встревоженно переглянулись между собой, как заговорщики, которые очень близки к разоблачению, но никто не решался первым подать голос истины. Я ничего хорошего не предвещающим взглядом посмотрела на каждого, даже на тех, кого совершенно не знала (они тоже в доле, нечего их жалеть), и меня окатила волна настоящего ужаса. Неужели бессмертие – это очередной миф и ничто не вечно под луной?
– Вы решили меня добить своим молчанием?! – зловеще рыкнула я, чуть ли не срываясь на истерический визг, и поудобнее перехватила меч-кладенец. Драгоценные камни многоцветно блеснули в пламени факелов. – Садисты! Я вам покажу, как над Бабой-ягой издеваться!
Наличие в столовой глав нескольких государств меня сейчас совершенно не пугало и уж тем более не останавливало. Международный конфликт назревал вполне серьезный. Я собиралась добиться информации любой ценой. Пытки с пристрастием, допросы с членовредительством,
Но в самый ответственный момент занесения моего грозного и неподъемного оружия над головой (откуда только силы взялись? С голоду, наверное), меня обхватили сзади нежные и такие знакомые руки. От неожиданности я разжала ладони, и меч выскользнул из вмиг ослабевших пальцев, жалобно звякнув о каменный пол и отскочив куда-то в сторону.
– Любимая… – выдохнул мне в затылок Александр.
Его голос я бы не перепутала ни с каким другим. Это был он, вполне живой и даже самостоятельно передвигающийся. Ну а подкрадываться неслышно сзади он всегда хорошо умел.
Я медленно повернулась к нему лицом и подняла вмиг увлажнившиеся глаза. Да уж, понабралась я от наших впечатлительных барышень сентиментальности, теперь сама от счастья плакать начну. Оно мне надо?
Александр был в очень похожем состоянии, только трагичности его внешнему виду добавляли несколько свежих ссадин на лбу и скуле, рассеченная бровь, не очень симпатичный кровоподтек на виске и почти мертвенная бледность. Да и вообще он выглядел осунувшимся и похудевшим. Бедный! Мне повезло гораздо больше в плане подземельного травматизма. О том, кому уж совсем не повезло в тот день, даже вспоминать не будем. Противно. Да и не к месту совсем.
Мы смотрели друг другу в глаза. Долго. Очень долго. Я не могла отвести взгляда от любимого, такого дорогого лица. Пусть ему пришлось ради меня пойти на рискованный шаг, связавшись с силами тьмы, пусть он даже станет потом черным магом, да хоть самим дьяволом. Мне все равно. Я его не брошу и не оставлю, потому что такое психическое заболевание, которое в просторечье зовется любовью, нужно перебаливать вдвоем. Надеюсь, мы никогда не выздоровеем.