Елена Мягкова – Веер сказов: тайный диалог с душой. Сборник психологических сказок (страница 3)

– Ой, Аля, – перебила ее подруга, – я так устала от этого, что и говорить не охота. Я, видимо, совсем с катушек съехала…

Повествование перебил официант, ставя на столик два бокала игристого и яркую тарелку с фруктами, от которой веяло чудесным летним ароматом.

Любопытные пузырьки поднимались по стенкам элегантного бокала на высокой тончайшей ножке и были готовы к тому, что сейчас начнет свой рассказ Леона.

Звон бокалов вызвал у подруг теплые улыбки. Короткий тост: «За встречу!» окончил ритуал. Сделав пару глотков игристого, Леона начала свой рассказ:

– Знаешь, Аля, вот жила я столько лет в розовых очках, но стоило лишь произнести пару слов правды, так всё пошло в тартарары. Мой дом, моя семья оказалась вовсе не крепостью, а банальным карточным домиком. Всё, что я многие годы делала, укрепляла, строила – всё оказалось не нужным и неоцененным. Может я и в правду слишком о себе возомнила, корону нацепила, не вижу чего‒то, что‒то не понимаю. Глупая, мелкая серая мышь… всем мешающая, лишняя… – слова и застревали, и лились одновременно.

Аля слушала свою подругу, искренним взором смотрела в ее душу, и видно было, что она ее понимает, принимает все истории, что рассказывала она. Время нещадно отсчитывало минуты. Игристое незаметно таяло в бокале. На душе Леоны становилось теплее. За окном медленно за вальсировал снег.

Попросив счет и оставив щедрые чаевые, подруги покинули уютное кафе и отправились обратно. Вот и заветный перрон, тот самый вагон, номер которого был написан на билете. Последние минуты встречи старинных подруг и снова, на долгое время их пути пойдут в разные стороны.

– Леона, дорогая, знай, я с тобой, – начала говорить Аля, – а это тебе на память, – протянув подруге маленькую неприметную коробочку, сказала она.

– Что это?

– Просто подарок! Дома посмотришь! Я знаю, что тебе такие штучки нравятся! – улыбнулась Аля. – Ну что, пока, подруга!

– Пока, моя дорогая, спасибо за всё!

Девчонки обнялись. Аля запрыгнула в свой вагон. Поезд медленно отъезжал от перрона. Леона осталась одна, с грустью и теплотой обнимая подарок мягкими рукавичками.

– Какая неожиданная и вместе с тем чудесная встреча! – подумала Леона, и в ней зародились странные ощущения, но что конкретно, она не могла понять.

Она села в такси и отправилась домой. Скоро утро. Спать совсем не хотелось. В легкой задумчивости Леона смотрела в окно. Мило мелькали городские пейзажи, рекламные щиты и желтоглазые светофоры.

Внимание Леоны привлек огромный билборд, на белом фоне которого черными большими буквами красовалась надпись:

«Мир открывает двери перед тем, кто знает, куда идет!»

– Ха! да куда теперь идти‒то, – пронеслось у Леоны злобным хихиканьем в голове.

– Дверями можно только в лоб заехать или уткнуться в них лбом, а еще о дверь можно свой деревянный лоб расшибить, – ёрничала другая мысль.

– Мир, Вселенная, … что там еще… бла‒бла‒бла… ничего он не открывает. Напридумывают тут всякого умники, – мерзко скрипела еще одна.

Вдруг Леона осознала, что она находится вовсе не в такси, а в карете. Четверка запряженных лошадей скачет по лесной дороге.

– Что происходит? Как я тут оказалась? – только и успела подумать Леона, как карета вдруг остановилась, дверь распахнулась, и лакей, протянув ей руку, предложил сойти.

Оглянувшись вокруг, Леона увидела роскошный дворец, на пороге которого стояли царственные особы, а перед ними на широком поводке сидела трехголовая собака. Увидев Леону, собака ощетинилась, и каждая голова издала угрожающее рычание.

– Добро пожаловать, милочка! – проскрипела дама высокого роста, и этот голос Леона сразу узнала, именно так звучали последние мысли в ее голове.

Дама, одетая в царственное платье, смотрела на Леону свысока.

– Позволь представиться! – произнесла вторая, чуть пониже ростом, с ехидной улыбкой. – Я мадмуазель Винзу, – указав рукой на соседку в царственном платье, она произнесла: – Ее Величество Царевна Обесценяна, а это наш верный пес Страх. Каждая его голова верно стережет тебя, и ты никуда теперь отсюда не денешься.

– Я что же ваша пленница? – удивилась Леона.

– Ишь, какая догадливая, – произнесла Царевна.

– Но этого не может быть! Что за бред! – запротестовала Леона, а про себя подумала: Я точно с катушек съехала.

– Да ты заходи, – сказала Винзу.

– Благодарю вас за приглашение, но я… как‒нибудь в другой раз. Я, пожалуй, домой пойду, если вы не против, – вежливо постаралась отвертеться Леона.

Но песьи головы злобно оскалились и уже были готовы напасть на Леону.

– Думаю, тебе не стоит отказываться от нашего приглашения, пока мы не заставили тебя…

– Плохо дело, – подумала Леона и нехотя, но все же последовала за дамами.

Она оказалась в просторном холле, из которого вели три двери. Дверь, что стояла правее всех, дубовая с резьбой. Дверь, что левее – медная, с кованным орнаментом, а по центру – серебряная, инкрустированная самоцветами.

– Ну, найдешь выход – будешь свободна, не найдешь – останешься здесь навсегда! – злобно провозгласили Винзу и Царевна Обесценяна, а трехголовый пес рыкнул в унисон всеми тремя головами.

– Хорошо, – подумала Леона, – не время унывать. Как там было?.. – Она вспомнила надпись на билборде: «Мир открывает двери перед тем, кто знает, куда идет!» – и с этими словами открыла дубовую дверь.

Шагнув за порог, Леона захлопала глазами от удивления. Огромная библиотека – вот где хранятся все ответы на вопросы. Храм знаний и мудрости.

– Здесь я точно найду ответы на свои вопросы. Мудрость подскажет, где выход! – подумала Леона и бросилась читать. Она погружалась в одну книгу с интересом и на одном дыхании прочла другую, третью, еще и еще… А потом поняла: ей никогда не освоить всего этого и знать все на свете не под силу, как бы она этого не хотела. С грустью она покинула комнату.

А троица насмехается и уж особенно лает, словно смеется центральная голова собаки, которую звали Страх Некомпетентности.

– Ха! Собралась стать умной! – язвила Обесценяна.

– Ага! – поддерживала ее мадмуазель Винзу. – Вот умора! Всезнайкой себя возомнила! – хохоча и поглаживая главную голову псины, продолжала она.

Леона готова была провалиться сквозь землю, чтобы не слышать и не признавать то, что говорили дамы, потому что ей казалось, что они были правы.

За железной дверь Леона оказалась на высоком помосте. Вокруг огромная‒преогромная толпа. Кто‒то выкрикивает в ее сторону и показывает пальцами. «Самозванка! Она ничего не знает! Предательница! Обманщица! Позорище! Аферистка! Тупая! Ей нельзя доверять! Выгнать ее! Казнить!» Лица орущих людей были красными от злости и ярости.

Все обвинения, летящие в сторону несчастной Леоны, словно камни больно били в самое сердце и душу. Боль ощущало и ее тело. Ей хотелось сбежать, скрыться где‒то на краю землю, а лучше совсем на другой планете или в другой вселенной. Но эта реальность не отпускала, сковав своими цепкими лапами, демонстрируя: «Слушай и смотри! Народ всегда прав!»

Еле‒еле Леона пробралась сквозь толпу позора и вырвалась из этого места.

Оказавшись за третьей серебряной дверью, ее встретил веселый танцующий человек. Убранство помещения было похоже на бальную залу. Веселый танцор одет в странный черно‒белый костюм. Белая половина костюма казалось женской, черная – мужской.

Он схватил Леону за руку и увлек в круговорот своего танца. И странное дело, одна половина костюма, та, что черная, нашептывает на ухо: самый страшный страх – это успех! Девушкам не пристойно его иметь. Это тяжелое испытание, за успех придется и отвечать, и платить дорогую цену. А когда ведущую роль в танце брала белая половина, то та начинала петь про неудачу. Самое страшное на всем белом свете – это неудача, фиаско, что тогда жизнь прожита зря и все дальнейшие действия не имеют никакого смысла.

Леона ощутила, что она, словно воздушный шарик наполняется воздухом противоречий, негодований и отчаяния. Еще немного и она просто лопнет и разлетится на мелкие рваные кусочки. Продолжать этот танец она не могла. Приложив усилия, она вырвалась из рук ужасного танцора и выбежала на пьедестал, который стоял в глубине зала. В это момент вспыхнули софиты. Вокруг восторженная толпа рукоплещет, бросает цветы, выкрикивает радостное: «Браво! Бис! Здорово! Класс!»

Но тут подскочила трехголовая псина и вцепилась в подол Леониной юбки зубами. Прямо все три челюсти, как по команде, стали стягивать ее вниз.

Мадмуазель Винзу, мерзко визжа от ярости, стала обвинять и стыдить Леону, что она не имеет право быть на пьедестале, что всё это не для нее и не про нее, что она глупая, слабая и ни на что не годная.

От этих колкостей и хлестких слов у Леоны закружилась голова. То ли вихрь, то ли обморок, то ли незаметная смена декораций, как в кино… Но Леона вмиг оказалась в зале суда, на скамье подсудимых.

На возвышении за огромным столом восседали судьи. Слева стоял Прокурор, на черной бархатной мантии которого красовалась вышивка «Внутренний критик».

Прокурор встал, нарочито откашлялся и развернул какой‒то свиток. Леона вынуждена была привстать со своей скамьи, чтобы увидеть, какой длины был этот документ. И оказалось, что он ниспадал до самого пола.

Прокурор стал зачитывать свой бесконечный документ:

– Подсудимая госпожа Леона обвиняется в том, что она была плохой женой: не внимательной, не заботливой, не обходительной, не послушной, не благодарной, не ублажающей, не уважающей, не любящей, не прекословящей, не помогающей, не защищающей.