Елена Мягкова – Веер сказов: тайный диалог с душой. Сборник психологических сказок (страница 5)

Вот за этой кипучей гармоничной жизнью и любила наблюдать Леона. Мысли текли в голове Леоны, словно спокойная размеренная река, то о делах насущных, то о планах грядущих, то воспоминания нахлынут…

Вспомнилось Леоне, как однажды, бабушка сказала:

– У тебя есть дар!

А какой дар, в чем он заключается, Леона так и не смогла вспомнить, хотя бабушка точно говорила, но эта сцена из прошлого была словно покрыта вуалью. Картина того события была нечеткой, и тот диалог был как бы смазан.

И тут Леона подумала:

– Вот интересно, какой стала бы моя жизнь, если бы у меня был ответ на этот вопрос? Наверное, я бы могла многое дать миру, помочь близким и окружающим. Может быть, я была бы знаменитым преподавателем, а может, и знаменитым художником.

Мечты унесли Леону куда‒то за облака. Но, встрепенувшись от мира грез, Леона решила вернуться домой, чтобы отправиться по своим делам, впрочем, как обычно.

Шли дни своим чередом. И вот однажды, заглянув в почтовый ящик, Леона увидела письмо. Оно лежало там уже давно и совсем отчаялось попасть в руки к адресату. Сами понимаете, в век цифровых технологий обычные почтовые ящики покрываются пылью. Все больше люди получают письма по электронке. Так и Леона редко навещала свой почтовый ящик, но все же навещала.

Письмо извещало о том, что Леона стала наследницей дома в деревне Калачёвка, принадлежавший Гиреевой Агриппине Эсидоровне.

– Кто это? – подумала Леона.

А письмо продолжило повествовать: «…вы являетесь единственной наследницей троюродной сестры вашей бабушки, Ничковой Ликеньи Семеновны. Просим вас явиться для вступления в наследство». Подпись нотариуса заканчивало письмо.

– Вот это неожиданность! – удивилась Леона. – И где же находится эта деревня?

Она впервые слышала и о троюродной сестре бабушки, и о такой деревне тоже.

На следующий день Леона села в машину, настроила навигатор и отправилась в путь. Радиоволна поднимала настроение музыкальными хитами, Леона подпевала им, что сокращало расстояние, а бдительный навигатор следил, чтобы Леона не сбилась с пути. Уже к вечеру ее встречал дорожный знак, указывающий, что до д. Калачевка осталось 4 километра вправо от центральной трассы.

Проселочная дорога привела Леону в старую заброшенную деревеньку. Многие дома стояли покосившимися, заросли некогда цветущих садов и огородов скрывали их печальный вид. Медленно скользя с кочки в канавку и снова на кочку, машина пробиралась к указанному в письме адресу. Старинный дом с высоким крыльцом и покатой крышей выглядел немного лучше остальных, но темные тусклые проемы окон говорили о том, что в доме уже давно никто не живет.

Леона остановила машину около покосившейся калитки и прошла во двор. Так же, как и другие дворы, он был заросшим. Только у завалинки виднелись остатки уюта былых времен.

Поднявшись на крыльцо, Леона дернула дверную ручку, но дверь оказалась запертой. Рука потянулась к резному наличнику и обнаружила там ключ, точно знала, что он там хранится. Два поворота ключа отворили дверь. Скрип открывшейся двери перешел на скрип половиц. Медленно ступая по ним, Леона осматривалась. На столе, что стоял посередине горницы, она обнаружила лампу, да не простую, а керосиновую. Рядышком лежали спички. Зажжённая лампа осветила помещение, и Леона, словно исследователь загадочного и неземного, отправилась путешествовать по неизвестному для нее пространству.

Старинная, добротная, простая мебель, русская печка, давно стояла нетопленная, высокая кровать с кружевными, покрытыми пылью накидками. Ковер на стене – символ богатства и красоты давно минувшей эпохи. На стенах фотографии в рамках с изображениями молодых, красивых, парадно одетых людей.

– Видимо, родственники, – подумалось Леоне.

Лестница на чердак. Леона подергала ее, как бы проверяя на прочность, и, убедившись, стала забираться по ней. Взобравшись туда, она обнаружила еще множество диковинных вещей: патефон, этажерку, торшер, швейную машинку Зингер и много чего еще. Но особое внимание привлек огромный старинный сундук.

– Интересно, что там? – поставив на какой‒то кругленький старенький столик свою лампу, сказала Леона.

Крышка сундука с натугой поддалась и облокотилась на стену. Сундук хранил в себе какие‒то книги, блокноты, календари и тетради с рукописями. Старинной таинственностью, опытом прошлого, историей веяло от этих фолиантов. Она перебирала одну книгу за другой, смотрела на изображения календарей тех лет, тетради с рецептами, дневники с записями событий в жизни какого‒то незнакомого человека.

Взгляд Леоны привлекла необычная тетрадь: кожа обложки была темно‒коричневого цвета, выдавленный узор местами был потерт. Краешки листов тетради потрепаны временем. Ровный почерк старательно выведенных слов о чем‒то решил поведать, но первое «о чем» это было небольшое стихотворение:

Непростым путем пойдешь.

Дар и радость обретешь.

Ну а коль откажешься —

С пустотою свяжешься.

– Хм, какой странный стих… Что таит он в своем послании? Здесь явно есть какой‒то скрытый смысл? – рассуждала про себя Леона.

Мысли ее перебило странное шуршание на дне огромного сундука. Леона наклонилась, чтобы разглядеть, что это, но темнота скрывала виновника этого звука. Она еще больше наклонилась и бац! – упала в сундук.

Не успела Леона подумать о ее неловкости, как бац! – сверху упала крышка сундука, и кромешная темнота вместе со звенящей тишиной поглотили ее.

– Вот это меня угораздило, – в недоумении подумала Леона. – Блин, надо выбираться.

Леона встала на ноги, к ее удивлению, сундук оказался глубиной в человеческий рост. Она постаралась приподнять крышку, но безуспешно. Крышка даже не пошевелилась. Леона сделала еще несколько попыток и так, и этак, но вредная крыша сундука не намеревалась играть в поддавки, а монолитом лежала на своем месте.

– Телефон? – пощупав карманы, произнесла она. – В машине, – ответила сама себе. – Дом на отшибе, деревня заброшена. Куда я поехала, никому не сказала, – продолжала мыслить Леона. – Что теперь делать?

Страх вперемешку с отчаянием и безысходностью стали пробуждаться в ней. Злость и жалость к самой себе образовывали неперевариваемый коктейль чувств. Тяжелое дыхание становилось предвестником паники.

– Что делать-то? Как выбраться? Где выход? – вопросы, которые Леона шептала себе в этой жуткой темноте.

Ощупывая стены и углы сундука, она обнаружила комок спутанной пряжи, а в другом углу…

– А-а-а!!! – запищала в ужасе Леона, наткнувшись на что‒то пушистое, теплое и шевелящееся.

– Ну что ты орешь, как ужаленная! – сказал пушистый теплый комок и недовольно пискнул. – Свалилась тут на мою голову, трогает меня и кричит, что уши закладывает, – продолжал бормотать некто.

– Кто здесь? Кто ты? – в ужасе спросила Леона.

– Кто-кто! Я здесь! – проговорил комочек и снова пискнул.

К этому времени глаза Леоны стали привыкать к темноте, а сквозь замочную скважину сундука пробивался маленький тусклый луч света. И в этом свете Леона увидела сидевшую на задних лапках мышку.

– Мышка? Говорящая? – удивилась Леона.

– Да! А ты, вижу, девчонка… Трусливая! – как бы передразнивая, ответила мышка.

– А скажи, мышка, как мне поднять эту треклятую крышку? – спросила Леона.

– Никак! – пискнула мышь. – Она открывается только снаружи, а изнутри никак.

– И что же теперь мне делать? – отчаялась Леона.

– А ты, девочка, клубок смотай, а там и видно будет, – посоветовала мышь.

– Клубок? – Леона вспомнила, что натыкалась на какой‒то комок шерсти, она не поняла, что этот клубок ей даст, а потому и задала свой вопрос: – Зачем?

– А ты не спрашивай, девочка, а делай, если хочешь выбраться отсюда, – скомандовала маленькая мышь и для пущей важности пискнула в очередной раз.

– Странная ты, – притянув к себе комок нитей, начала разговор Леона. – По-человечески разговариваешь. Строгая такая, смелая, а сама-то маленькая. Может ты и права. Может получиться клубок. Как там… – Леона пыталась вспомнить, в какой сказке она про него читала или ей бабушка рассказывала, – путеводный, да‒да, путеводный клубок, который путь указывает.

Леона потянула за одну нитку и нашла ее кончик, потихоньку стала ее вытягивать, да в клубочек сматывать, и с мышкой разговаривать.

– А ты тут давно живешь? А как ты сама тут оказалась? Что видела? – расспрашивала ее Леона, а сама ниточки вытягивает, да в клубок сматывает.

Мышка ей свои истории рассказывает.

Некоторые нитки уж больно колючие были, да гнилые рвутся, словно не нитки вовсе, а бумага какая-то. Их Леона выбрасывала, а в клубок только крепкие да приятные сматывала.

Так незаметно все нитки Леона распутала, не нужные выбросила, и получился большой добротный клубок нитей.

– Ну, кажется, готово! – довольно произнесла Леона. – Что дальше?

– Умница девочка, – похвалила ее мышка. – А дальше давай‒ка вспомни, как ты из трудных жизненных ситуаций выходила.

– Хм, как я выходила? – Леона стала вспоминать. – Однажды мне помог выбраться из затруднительной ситуации юмор. Да‒да, несколько добрых шутливых фраз разрядили обстановку, и нашелся выход. Потом мне помог компромисс. В ситуации, из которой, казалось, не было выхода, помогло умение договариваться. А еще… еще пауза. Да, сесть, ничего не делать, не предпринимать, а просто подумать. Тогда приходят варианты выхода из тупика.