Елена Москвичёва – Козюля (страница 2)

Уж и не помню, что именно мы тогда делали в лесу, пожалуй, собирали малину на варенье. Но когда вернулись, Иришка внезапно и сильно заболела. К вечеру она была в сильном жару и практически без сознания. Наши старики, не чуждые суевериям, пытались читать молитвы и кропить заболевшую святой водой. Однако я сразу настоял на том, что надо вызывать скорую. Можете представить, как волновались мы за свою младшую дочь. Успеют ли врачи в отдалённую деревню из расположенного в десятке километров от нас райцентра? Я тогда и сам был как в бреду, и меня сильно раздражали страшилки моих стариков и забегавших в дом родственников и соседей про укусившую нашу девочку козюлю.

- А что за козюля? – поинтересовался я. Для меня козюлями были разве что козявки в носу.

- Так здесь называют змей, - пояснил дед, и мне почему-то представился некий гибрид светлого полоза и рогатой улитки. – Вот только ни разу за все годы, проведённые в этом краю в детстве и потом, мне не довелось повстречать в наших лесах и лугах не то что ядовитую гадюку, но и безобидного ужа. Хотя часто видел змей и в Ленинградской области, когда учился в Можайке, и в Германии, где служил потом. А про наше побережье ты знаешь не хуже меня. Но здесь вовсе не змеиный край, и даже с ящерицами мы, будучи мальчишками, не встречались. Вот пиявки в копанях – это да. Думаю, что в местной богатой природе у змей нашлись сильные естественные враги.

- Например, аисты, - вставил я, вспомнив виденных недавно на лугу крупных птиц.

- Я склонялся к тому, что Иришка подхватила некий вирус, - продолжил свой рассказ дед. – Такие болячки скоротечны, но могут давать сильную лихорадку и грозить осложнениями. Поэтому я был несказанно рад, когда по нашему тогдашнему бездорожью оперативно приехала скорая помощь. Нам разрешили сопровождать ребёнка в районную больницу, и я в очередной раз убедился, насколько опытны, мудры и квалифицированны местные врачи. Ведь им приходится держать под контролем большую территорию и сталкиваться с самыми разнообразными проблемами. Уже к утру в результате проведённых лечебных манипуляций температура спала, никаких симптомов гриппа или ОРВИ не наблюдалось, и дежурный врач, проведший с нами бессонную ночь, разрешил забрать дочь домой. На мой вопрос, что могло вызвать такую острую реакцию организма, доктор ответил:

- Есть вещи, которые и нас ставят в тупик. Я пытаюсь вести записи и анализировать необычные случаи в нашей практике, чтобы систематизировать их и обмениваться опытом с медиками других регионов. На протяжении последних пяти лет было четыре события, аналогичных вашему. И каждый раз поступивший в бессознательном состоянии пациент незадолго до болезни посещал лес.

- Какой-то определённый лес? – уточнил я, чувствуя, что врач знает больше, чем готов поделиться.

- Большой лес (он назвал урочище, расположенное рядом с нашей деревней).

- И все вспышки так же легко проходили? – я был изрядно взволнован полученной информацией.

- Два случая из четырёх закончились смертью.

Доктор назвал имена и фамилии умерших. Одна женщина была из нашей деревни, вторая – из соседней. Я слышал об этих смертях, но никогда не задумывался, что безвременно ушедших женщин что-то объединяет.

- Кто выжил? – спросил я, чувствуя вновь возрастающую тревогу.

- Как ни странно, выжили приезжие, - ответил врач. Кажется, он уже жалел о своей излишней откровенности. – Через день после вспышки поправился взрослый сын одной из ваших деревенских бабушек. И так же быстро, как ваша девочка, выкарабкался пятимесячный младенец.

- Это какой-то вирус? – поинтересовался я.

- Это интоксикация, к которой у кого-то есть врождённый иммунитет, а у кого-то нет.

- То есть, рассказы стариков о козюлях не лишены основания? – взволнованно спросил я.

- Ни один из пострадавших или их родственников не говорил об укусе змеи, - заметил врач.

- Но ведь вы тоже слышали эти странные байки?

- Я рассматривал возможности необычной аллергической реакции на какое-то растение, укус насекомого. Змея – это слишком заметно, даже если принять во внимание, что она может обезболивать место укуса и введения яда. Пока, увы, у меня нет ответа на вопрос, что привело к гибели двух наших землячек.

- Полагаете, что большой лес нужно закрыть для прогулок?

- Тогда нужно закрыть весь земной шар, - улыбнулся врач. – Загадочная смертность составляет мизерную долю процента, если принять во внимание количество людей, проходящих через лес и отдыхающих в нём. Но я надеюсь найти единственно правильный ответ и устранить даже минимальную опасность. Если таковая реально существует.

- А где сейчас тот врач? – поинтересовался я. Рассказ деда меня изрядно заинтересовал. Я прекрасно знал, что в детстве он и сам мечтал поступить в медицинский, но в итоге закончил военно-воздушную академию и сделал успешную карьеру офицера ракетных войск.

- Не знаю, жив ли доктор Сергей Михайлович, - задумчиво ответил дед. – Он и тогда был не слишком молод. Буду в городе, поспрашиваю в больнице. Фамилия у него запоминающаяся - Лунин.

- Как у декабриста, - заметил я, а потом спросил: - А были ли с тех пор похожие случаи, связанные с большим лесом?

- Пожалуй, только один, лет семь или восемь назад,- произнёс дед. – Я в тот год уезжал ненадолго в санаторий и не застал тогдашней суматохи. Шофёр газовозки приезжал из райцентра в деревню отдохнуть, заснул в лесу и так и не пришёл в сознание.

- Надеюсь, что доктор Лунин не пропустил этот случай и внёс его в материалы своего исследования, - подытожил я.

3. Рассказ Влада (продолжение)

Я уже написал немало довольно страшных вещей, однако то лето нашей юности не омрачали все эти деревенские страсти-мордасти. Да и на здоровье никаких жалоб у нас с Маринкой не было. Если не считать того, что в малинниках всех беспощадно жалили комары, а в наших многочисленных походах случались падения с ушибами и ссадинами на локтях и коленках. Ах да, ещё можно было обжечься сочной крапивой, которая обильно произрастала на фундаментах покинутых и разрушенных домов. Мы с интересом выслушивали рассказы нашего мудрого и работящего деда, а также разнообразные мнения приходящих в дом соседей, однако и я, только что окончивший девятый класс, и моя младшая сестра Марина, перешедшая в пятый, были куда больше поглощены обычными деревенскими приключениями.

То лето выдалось щедрым на грозы, но как только солнце высушивало песчаные дорожки, мы тут же бежали в лес, где то и дело попадались боровички под дубами и маслята под соснами, а ароматную землянику сменяла не менее вкусная лесная малина. Можно было отправиться и в поля, где мы лакомились молодым горошком, а в лесополосах набирали немало подосиновиков и подберёзовиков. Особой радостью была рыбалка с дедом. Мы брали лодку у близкого родича и ловили плотву и краснопёрку самодельными удочками или отправлялись бродить по мелководью с умело изготовленным дедом сачком. В него обильно ловились крупные раки, а пару раз попалась хищная зубастая щука. Если же дождь окончательно ломал наши планы, мы просто устраивались под навесом на парадном крыльце с интересными книжками, запас которых всегда имелся у деда, и попутно лузгали вкуснейшие жареные семечки. А как только дождь начинал стихать, на крыльцо сбегались наши друзья.

Кому из нас пришла в голову мысль отправиться ночью на деревенское кладбище, я сейчас точно не скажу. Возможно, это был Витька, который хотел произвести впечатление на нашу ровесницу Люду. Но идея понравилась всем, и мы начали разрабатывать план её осуществления. Мне не хотелось брать в нашу компанию десятилетнюю Маринку. Но эта коза-егоза, вечно крутящаяся поблизости, пообещала, что расскажет всё не только деду, но и родителям, которые вот-вот должны были приехать в отпуск, чтобы помочь с огородом. У меня была, правда, надежда, что сестра благополучно заснёт и не придётся тащить с собой малолетку. Однако надежды мои не оправдались, и когда деревня угомонилась, а летняя ночь насупилась пасмурной мглой, под рябиной у нашего погреба стояли пятеро – Витька, Мишка, Людмила, Маринка и я.

Мы все не являлись местными жителями, а прибыли на лето к родне. Однако, из года в год бывая здесь, мы прекрасно ориентировались в окружающем пространстве. Деревня состояла из одной длинной улицы. За огородами проходила бетонная объездная трасса, рядом с которой и расположилось деревенское кладбище. Сам погост представлял собой не слишком обширный зелёный массив, заросший старыми деревьями. Но вокруг расстилались поля, обрамлённые проходящими вдалеке лесополосами. Даже в безлунную ночь мы не могли заблудиться.

Стараясь не производить лишнего шума в ночной деревенской звенящей тишине, наша группа двинулась к ближайшему прогону, ведущему к трассе. За нами остался склон пригорка, на котором разместилась деревня. Под ним, внизу, серпантином извивалась река. Сейчас над низинными лугами и торфяниками, лежащими между деревней и рекой, стелился густой туман, и я подумал о том, что не хотел бы оказаться ночью под холмом. В темноте можно свернуть с хоженой тропы и, оступившись, упасть в копань. Так местные называют прямоугольные ямы, оставшиеся от торфоразработок. С течением лет они превратились в топкие болота, подёрнутые мелкой ярко-зелёной ряской. О глубине этих водоёмов можно было только догадываться.