Елена Мороз – Философия. Современная западная философия (страница 11)

Гносеологическими основаниями позитивизма являются сложность и опосредованность связей философии и естествознания, трудности взаимодействия теоретического и эмпирического знания, непроверяемость ряда теоретических положений непосредственным опытом. Иначе говоря, существует проблема соотнесения языка научной теории с языком наблюдения.

Социальные корни. Позитивизм легко усваивается и воспроизводится в среде научно-технической интеллигенции вследствие кажущейся простоты и доказательности его положений. Он близок технократизму. Позитивистский стиль мышления — это отказ от анализа сложных мировоззренческих вопросов, решение инженерных задач безотносительно к их этическим, эстетическим или экологическим последствиям. Что такое технократическое мышление, которое не является чертой только представителей науки и технического знания в частности? Это мировоззрение, существенными чертами которого являются примат средства над целью, цели над смыслом и общечеловеческими интересами. Это — Рассудок, которому чужды Разум и Мудрость. Это — прообраз искусственного интеллекта.

Историческими корнями и теоретическими источниками неопозитивизма являются махизм, или эмпириокритицизм — второй этап развития позитивизма. Основателями и вместе с тем главными представителями этого течения являются швейцарский философ Рихард Авенариус (1843–1896 гг.) и Эрнст Мах (1838–1916 гг.). В России наиболее значительным представителем эмпириокритицизма был А. Богданов. Его книга «Всеобщая организационная наука (Тектология)» несколько раз переиздавалась в нашей стране. Изложенные в ней идеи оказались плодотворными для нового направления в науке системных исследований.

Махизм унаследовал от «первого» позитивизма главную задачу — очистить науку от «метафизических» домыслов.

Программа эмпириокритиков содержала две предпосылки. Первая — это убеждение, что познавательный процесс, в конечном счете, может быть редуцирован к чувственному опыту. Вторая — что никаких «скачков» в познавательном процессе быть не должно. В концепции эмпириокритиков это запрещено фундаментальным законом развития всякого знания — законом экономии мышления. Поэтому Мах и Авенариус определяли понятие как «общее представление» и, следовательно, не усматривали принципиальной разницы между чувственной и рациональной ступенями в познавательном процессе.

Эрнст Мах был известным физиком своего времени. Не менее популярным психологом был Рихард Авенариус. Более того, их научное творчество вырастало на гребне процесса перестройки принципов классической физики и психологии, в которой они сами сыграли заметную роль. И сегодня читатель работ Маха и Авенариуса не может не задумываться о том, чего же в них больше — физики и психологии или философии. Все это свидетельствовало о том, что в эмпириокритицизме речь шла о критике конкретно-научного опыта, точнее методологических оснований опыта физики и психологии конца XIX — начала XX в. Известно, что наука конца прошлого — начала нашего века находилась в кризисном состоянии. Например, ее строитель и биограф А. Пуанкаре отмечал, что открытие броуновского движения ставило под сомнение «цикл Карно», согласно которому коэффициент полезного действия (КПД) любой тепловой машины не может быть больше КПД цикла Карно, определяемого температурами теплоотдатчика и теплоприемника. Аналогичным образом обстояло дело также и с другими постулатами науки начала XX в. — принципами равенства действия и противодействия, законом сохранения массы, абсолютности пространства, законом сохранения энергии и др. Формой преодоления сомнения ученых в ценности принципов традиционной науки стала новая наука, а именно: релятивистская механика, теория относительности, теория радиоактивности и строения атома, бихевиоризм и др. Философия эмпириокритицизма была, с одной стороны, реакцией на кризисное состояние оснований науки, а с другой — своеобразной программой поиска путей выхода из него.

Именно в этом смысле основные идеи махизма были идеями критики научного опыта, или эмпириокритицизмом. Что имеется в виду?

В задачу науки входит добывание новых фактов. Но, что же является необходимым условием того, что добытые учеными, в частности, физиками и психологами, факты были строгими? Далее, для понимания научного опыта существенно прояснение специфики взаимодействия того, кто познает, и того, что познается. Что в этом соотношении определяющее, а что определяемое? Изучая интеллектуальный опыт ученых, должны ли мы обращать внимание на функционирование их мозга или же только на те знания, которыми они обогащают человечество? Перечисленные вопросы являются, конечно, несколько упрощенной и модернизированной формой трактования отправных точек второго позитивизма. В них, однако, раскрывается смысл проблем, решавшихся позитивистами. Вникнув в их содержание, можно понять философский подтекст основных принципов эмпириокритицизма. К ним относятся принципы элементов мира, принципиальной координации, критики интроекции, а также экономии мышления и феноменализма. Совокупность этих исходных идей выражает суть и показывает своеобразие эмпириокритицизма.

По теории элементов мира, созданной Э. Махом, не тела вызывают ощущения, а комплексы элементов образуют тела. Иначе говоря, научный опыт состоит не из психических (ощущений) или физических (фактов) явлений, а из нейтральных элементов.

Ученый, конечно, всегда заинтересован в том, чтобы язык описания мира был бы как можно строгим. С этой точки зрения, высшим достоинством языка науки была бы нейтральность. Однако с помощью введенного им в оборот принципа элементов мира Мах не только показывал, каким должен быть язык науки, но и пытался преодолеть ограниченный характер материалистических и (или) идеалистических ориентаций ученых. На это обратил внимание В. И. Ленин, для которого Мах не только не преодолел принципы последовательной материалистической философии, но и, в конечном счете, оказался апологетом тех же самых ощущений, из которых английский субъективный идеалист Нового времени Дж. Беркли строил мир.

Второй теорией Маха была «экономия мышления». Основным свойством научного мышления для Маха была «экономизация, гармонизация и организация мыслей». Экономия научного мышления была развитием биологической потребности человека ориентироваться в мире. Подобно тому, как для сокращения записи речи могут быть приняты различные системы стенографии, так и при использовании принципа «экономии мышления» (в частности, экономного способа описания явлений) могут быть предложены не только различные, но и даже противоположные научные теории. Все они будут хороши, если будут простыми, экономными и удобными. Получалось, что вопрос об истинности научных теорий, с точки зрения Маха, отодвигался на задний план, так как высшим принципом науки и критерием ее совершенства объявлялась экономия.

На практике ученый обычно отдает предпочтение научным концепциям, наиболее просто описывающим мир. Но что же такое мир для Маха и его последователей? Хотя ученые действительно стремятся к минимизации средств изучения природы, это не значит, что они отдают предпочтение экономии мышления перед принципом истинности науки. И в прошлом веке, и в нынешнем научным считается не экономное, а истинное описание мира.

Р. Авенариус, как и Э. Мах, признавая коренным признаком научного мышления экономию силы, полагая задачей философии исследование по принципу ее наименьшей траты, значительно деформировал образ науки. Для того чтобы осуществить этот принцип на практике, позитивистская философия должна отказаться от использования понятий, содержание которых выходит за границы «чистого опыта». Устранив из сферы науки такие понятия, как причина, атом, субстанция и т. п., ученый будет мыслить не только экономно, но и феноменологически. Экономия мышления в эмпириокритицизме дополнялась уже знакомым нам принципом феноменализма.

Авенариус обосновал еще один принцип второго позитивизма — учение об интроекции. Интроекцией он называл неправомерное вкладывание представлений внутрь человеческого мозга. Интроекция возникает якобы тогда, когда мы пытаемся обнаружить местонахождение восприятий окружающего нас мира. Авенариус приходил при, этом чуть ли не к отрицанию установленного наукой положения о том, что мысли и восприятия являются функциями мозга. Это, конечно, упрощение его позиции, но отвергнутой интроекции он противопоставляет учение о «принципиальной координации», или нерасторжимой связи познающего человека и среды. Конечно, как отмечал В. И. Ленин, естествознание не позволяет сомневаться в том, что Земля существовала тогда, когда ни человека, ни органической жизни еще не было, когда, следовательно, ни о какой координации «Я» и среды не могло быть речи. Но у Авенариуса речь шла о том, что объект и субъект науки внутренне взаимосвязаны.

Рассмотренные выше принципы позитивистской философии второй волны имели большое влияние на дальнейшее развитие философской мысли XX в. Учения о «принципиальной координации» и «нейтральной» природе элементов опыта, об экономии мышления, феноменализм, а также созвучные им взгляды, например, А. Пуанкаре об условном (конвенциональном) характере аксиом и принципов, лежащих в основе науки, стали фундаментом третьей формы позитивизма — неопозитивизма.