Елена Митягина – Два цвета реальности. Город сверхъестественных (страница 7)

– Оставайся здесь столько, сколько понадобится, – сказала я, закрывая за собой входную дверь. – Запасной ключ на придиванном столике.

Дима помахал мне рукой, и я вышла на улицу, чтобы встретить новый день и узнать, что нового он мне приготовил. А планы на меня у него были более чем интересные.

В больнице каждый счел своим долгом выразить мне соболезнования по поводу смерти Леши. Почти никто не знал его имени, многие даже не знали, что мы были в разводе, но все натягивали грустные маски и сочувственно хлопали меня по плечу с пожеланиями моего наискорейшего возвращения. Сначала забота коллег была приятна, но вскоре я стала задыхаться от излишнего внимания, и каждое новое напоминание о моем горе превращалось в душевную пытку.

На пороге отделения меня встретил мой начальник Игорь Владимирович. Искренние соболезнования этого человека заставили душу вновь содрогнуться от болезненных воспоминаний.

– Хочешь вернуться на работу? – удивился он, когда я рассказала ему о цели своего визита.

– Здесь мне будет легче забыться, – ответила я.

Он пристально посмотрел мне в глаза и положил руку на плечо.

– Без обид, – сказал он. – Но ты должна понимать всю свою ответственность. Если считаешь, что готова приступить к работе – я буду только рад, ты знаешь. Но иногда лучше немного переждать и пережить боль в одиночестве. В таком состоянии ты можешь быть опасна для пациентов.

– Что вы имеете ввиду? – возмутилась я. Его слова меня по-настоящему задели.

– Оксана, ты очень хороший сотрудник и я говорил тебе об этом не раз, так?

Я кивнула, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Здесь мы спасаем жизни, и любая невнимательность может стоить дорого. Я хочу сказать, что если ты даже на секунду задумаешься о своих проблемах или не сможешь совладать с эмоциями во время операции, это может плохо для кого-то кончиться. В этих стенах мы должны забывать о себе и сохранять холодные головы и здравый рассудок.

Он убрал руку с моего плеча, но продолжил смотреть в глаза, не отрываясь, ожидая моего ответа. Игорь Владимирович был, безусловно, прав. И с профессиональной точки зрения я его понимала. Но все-таки мне было обидно.

– Можете во мне не сомневаться, – сказала я, борясь с подступающими эмоциями. – Я могу себя контролировать.

– Это то, что я хотел услышать, – улыбнулся он. – Начнешь с завтрашнего дня.

– Спасибо, – ответила я.

Глаза Игоря Владимировича все еще выражали сочувствие. Он всегда смотрел на меня по-отечески и заботился почти как о родной дочери. И я не могла пожелать лучшего начальника. Когда он ушел, и я подумала о том, что пора бы, наконец, пойти в травматологическое отделение и узнать, как там Марина, меня вновь задержали. На этот раз ко мне подошел Антон. Не говоря ни слова, он обнял меня и крепко к себе прижал, так, что мои ребра едва не треснули. Только после моего жалобного стона Антон выпустил меня из объятий.

– Рад тебя видеть, – бодро сказал он и улыбнулся.

Меня порадовало, что хотя бы он не пытался разговаривать со мной, изображая поддельное сочувствие. Эмоции Антона всегда были предельно честными, со мной он был искренним и открытым, и это было одно из лучших его качеств, которое я в нем особенно ценила. Антон был не только коллегой, но и хорошим другом, и в отличие от других, он никогда не давал пустых обещаний, а всегда оказывал настоящую помощь.

– Тебя, наверное, уже достали с вопросами, – сказал он, и я закатила глаза, молча отвечая на его вопрос. – Все будет хорошо. Обязательно. Ты только не раскисай. Если что, ты знаешь – я всегда рядом.

Настала моя очередь заключить его в объятия. От переполняющего меня чувства благодарности я едва не заплакала. Но мои тренировки по сдерживанию эмоций не прошли даром, и я приказала себе успокоиться.

– Завтра выхожу на работу, – сказала я, не дожидаясь вопроса. – Ты, наверное, уже с ума сходишь от постоянных дежурств?

– Знаешь, после того случая с внучкой главврача меня стали реже просить оставаться в ночную смену. Все это, конечно, твоя заслуга, но мне приятны такие бонусы. Так что низкий тебе от меня поклон.

Я улыбнулась и с удовлетворением отметила, что после встречи с Антоном у меня улучшилось настроение.

– Есть еще кое-что, о чем я бы хотел с тобой поговорить, – сказал он, настороженно осматриваясь по сторонам. – Вещие сны. После того случая они у тебя были?

Я доверяла Антону и помнила, что он тогда поверил мне и не посчитал сумасшедшей. Сейчас в его глазах горел непонятный мне азарт, он явно что-то задумал. Рассказать обо всем, что произошло со мной после той ночи в гараже больницы, я не могла. По крайней мере, не сейчас. Но я чувствовала, что могу доверять этому человеку, поэтому ответила на его вопрос.

– Были, – сказал я. – Почему ты спрашиваешь?

Антон снова огляделся по сторонам, пропуская коллег с натянуто-приветливой улыбкой. Когда рядом с нами никого не осталось, он подошел еще ближе и вполголоса продолжил.

– Я много думал после того случая, и у меня появилась одна сумасшедшая идея.

Прежде, чем рассказать о ней, он пару секунд колебался, переминаясь с ноги на ногу.

– В общем, я кое-что изобрел, вернее, нахожусь в процессе изобретения, и мне нужно, чтобы ты это увидела.

Я с удивлением посмотрела на Антона, даже близко не понимая, о чем он говорит, но добиться от него подробностей мне помешала Ира – медсестра из травматологического отделения, куда я как раз собиралась заглянуть.

– Оксана, привет, – сказала она. – Как хорошо, что я тебя встретила. Слышала о твоей потере, прими мои соболезнования.

Ира, как и все остальные мои коллеги до нее, сочувственно потрепала меня по плечу. Я сказала коронное «спасибо» и натянула выученную наизусть за сегодняшнее утро благодарно-грустную маску.

– Твоя подруга Марина уже может ехать домой, я готовлю ее документы на выписку. Ты ведь на машине? Может, отвезешь ее, ей не помешает помощь.

– Конечно, – ответила я. – Как она себя чувствует?

– Ну, ее нога все еще в гипсе, но общее состояние не вызывает опасений. Правда, меня немного беспокоит ее поведение. В течение трех последних ночей она просыпается и кричит. К счастью, с ней в палате больше никого нет, но крики разносятся по всему отделению. Наверное, ей что-то снится. Но, Оксан, я впервые вижу, чтобы кто-то так реагировал на ночные кошмары.

Это было более чем странно. Марина всегда отличалась способностью непробивного сна. Она была одной из тех, кто может заснуть по щелчку пальцев в любом положении и при любых обстоятельствах: сидя, стоя, в очереди, в примерочной магазина и даже на беговой дорожке. Ни разу за все время, что мы жили вместе, я не замечала за подругой подобных ночных странностей. Это могла быть побочная реакция на лекарства, которые ей прописали, и я вновь почувствовала ненависть к Географу.

– Я заберу ее, спасибо, – сказала я Ире.

– Хорошо, – ответила она.

Ира смущенно опустила глаза, словно собираясь с мыслями, чтобы сказать мне что-то еще.

– В прошлый раз с тобой был парень, Дима, – на ее лице отобразилась смущенная улыбка. – Ты хорошо его знаешь?

– Ну, можно сказать и так, – ответила я.

– Не знаешь, он свободен? – спросила она.

Этот вопрос застал меня врасплох. Несколько дней назад мы приходили сюда втроем. Я помню, как Дима заигрывал с Ирой, пока я навещала Марину в палате. Этот донжуан успел запасть ей в душу. Я невольно поморщилась, не зная, как ответить на ее вопрос. Насколько я знала, Дима был свободен, но он не казался мне подходящей кандидатурой для Иры: парень со странностями из другого города, который уедет отсюда, как только завершит здесь свои дела. Он разобьет ей сердце и забудет о ее существовании на следующий же день. Дима принадлежал, как мне казалось, именно к такой категории мужчин. Кроме того, был еще один момент, зародивший во мне сомнения. Я не хотела себе признаваться, но после ее вопроса меня ужалила ревность. Я потеряла Сашу, а Дима оставался для меня единственной поддержкой и ниточкой, соединяющей с прошлым. Определенно мне не нравилась мысль, что сейчас он может пойти с кем-то на свидание и оставить меня одну. Поэтому мне пришлось соврать.

– У него есть девушка, – виновато улыбнулась я, и лицо Иры погрустнело.

– Что ж, – вздохнула она. – Значит, не судьба.

Ира попрощалась и пошла по своим делам, а Антона позвали в ординаторскую.

– Поговорим в другой раз, хорошо? – спросил он.

– Конечно, – ответила я. – Я очень хочу увидеть твое изобретение.

Наверное, я сказала это слишком громко или не так тихо, как хотелось бы Антону, и он нервно прижал указательный палец к губам, жестом прося меня не голосить. Да что же это за секретная разработка, из-за которой он так конспирируется?

Антон был не простым молодым врачом. Его всегда тянуло к науке. В свободное время, когда другие отдыхали с друзьями, ходили в кино и кафе, он предпочитал добровольное затворничество и чтение книг. Даже в ординаторской у него была своя отдельная книжная полка. Там находились труды ученых по биологии, физике, фармакологии, анатомии и даже метафизике. Мой коллега был весьма разносторонним и очень увлеченным человеком. И это отличало его от других молодых интернов.

В травматологии, не смотря на позднее утро, было тихо и безлюдно. В коридоре я заметила всего одну медсестру и одного пациента. Обычно в это время больные старались выходить из своих палат, чтобы размять мышцы, но в этот раз почему-то все попрятались. Подойдя к палате, где лежала Марина, я некоторое время собиралась с мыслями, прежде чем повернуть дверную ручку. Мне предстояло рассказать ей о том, что теперь в нашем доме живет брат моего парня, хотя, начать нужно было с того, что теперь у меня нет парня. Как-то было нужно объяснить подруге помягче, куда делся Саша, почему теперь он меня ненавидит, и с какой стати его брат-близнец стал нашим новым другом.