Елена Матвеева – Искусство Апокалипсиса (страница 8)

^{Базилика Санта-Пуденциана, Рим}

^{Anna Pakutina / Shutterstock}

В античную эпоху базилики использовались как здания суда или места, где заседал магистрат.

Мозаика в апсиде базилики Санта-Пуденциана является наглядным отражением изменившейся концепции Христа. Мозаика — техника очень старинная, еще греки и римляне активно применяли ее для украшения зданий, но именно благодаря христианам с IV века наступает ее расцвет. Если римляне использовали мозаику для украшения полов, то в христианских храмах она поднялась на стены и своды, а вместо цветного камня начали применять смальту — кусочки разноцветного стекла. Сияние смальты, как впоследствии переливы витражей, помогало создать внутри церкви трансцендентное пространство, поражающее своей красотой. Среднестатистическому христианину в храме казалось, что он попал в Царство Небесное. Техника мозаики наилучшим образом подходила для отображения образа Небесного Иерусалима. Иоанн в Откровении описывает его как сложенный из золота, чистого стекла и драгоценных камней: «Стена его построена из ясписа, а город был чистое золото, подобен чистому стеклу. Основания стены города украшены всякими драгоценными камнями: основание первое — яспис, второе — сапфир, третье — халкидон, четвертое — смарагд» (Откр. 21: 18–19).

^{Вид на термы Новата}

^{(Считается, что часть конструкции современной церкви Санта-Пуденциана является частью терм, построенных Новатом.) Якобус Лаурус. Ок. 1612–1628 гг. The Rijksmuseum}

Давайте внимательно рассмотрим мозаику из базилики Санта-Пуденциана: Христос изображен в центре, Он восседает на троне, инкрустированном драгоценными камнями, и одет в золотую тогу с пурпурной отделкой — оба цвета ассоциируются с императорской властью. Его правая рука вытянута в жесте ad locutio, который был характерен для изображений императоров. Таким образом, Христос получает статус небесного императора. В целом мозаика церкви Санта-Пуденциана отражает влияние классического искусства — Христос и апостолы изображены в античных тогах, неизвестные мастера тщательно поработали над моделировкой объема, разнообразием архитектурных декораций и поз апостолов.

Но вернемся к тетраморфам. Появившись изначально в апокалиптической литературе, впоследствии их образы получили самые различные толкования. Наиболее привычное для нас — символы четырех евангелистов: орел — Иоанна, лев — Марка, телец — Луки и ангел — Матфея. Уже Ириней Лионский в конце II столетия связал эти образы с четырьмя евангелистами. В «Гомилии на Иезекииля» папа Григорий Великий (VI в.) истолковал образы тетраморфов как символы Рождества, Распятия, Воскресения и Вознесения Христа, который был рожден как человек, умер как жертвенный телец, воскрес как лев[15] и вознесся подобно орлу.

В случае с мозаикой из базилики Санта-Пуденциана тетраморфы окружают престол, на котором восседает Господь, в соответствии со словами Иоанна: «…и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему» (Откр. 4: 6–7). Две женские фигуры могут быть интерпретированы как святые сестры Пракседа и Пуденциана, дочери сенатора Пуденса, апостола от семидесяти[16], а также как олицетворения церквей — церкви от язычников и церкви от иудеев. В радужных облаках вокруг Христа изображены тетраморфы, над его головой возвышается Голгофа, а за его спиной, по разным версиям, — или Иерусалим, или Небесный Иерусалим.

В обоих случаях эта композиция приобретает вполне апокалиптическую интерпретацию: если мы примем ту версию, что за спиной Христа Небесный Иерусалим, все предельно ясно; но, если склонимся на сторону тех, кто считает, что на дальнем плане изображен город Иерусалим, придется вспомнить видение Иезекииля, в котором Христос предсказывал разрушение Иерусалима, и это можно рассматривать как метафору конца света и Страшного суда[17].

Возможно, вы пересчитали фигуры апостолов и удивились, что их всего десять. Раннехристианские художники были не столь прогрессивны, чтобы принести историческую достоверность в жертву композиционному замыслу, как это, например, сделал Мантенья в капелле Оветари[18]. К сожалению, церковь неоднократно подвергалась реставрации и перестройке. В 1588–1598 годах в результате очередной перестройки, выполненной архитектором Франческо Каприани да Вольтерра по заказу кардинала Энрико Каэтани[19], мозаика сильно пострадала, были утрачены две фигуры апостолов, а во время еще одной перестройки — нижняя часть мозаики, которая, согласно описаниям историка и археолога Онофрио Панвинио и зарисовкам, изображала Агнца Апокалипсиса; сохранился рисунок 1595 года, воспроизводящий изначальный вид мозаики.

Подводя итог, можно сказать, что мозаика церкви Санта-Пуденциана представляет собой своеобразный теологический синтез раннехристианской доктрины, который исполнен апокалиптическими символами, взятыми из Откровения, а также символикой Римской империи, переосмысленной на христианский лад.

В целом такова проблема всех римских раннехристианских базилик: почти все они перестраивались в соответствии с менявшимися вкусами эпохи; порой в этом удивительном смешении стилей среди барочной пышности нелегко отыскать жемчужины раннехристианского искусства. К примеру, базилика Санта-Мария-Маджоре — одна из древнейших, основанная в середине IV века, — сейчас своим видом вряд ли навеет зрителям мысли о раннехристианском искусстве, простом и суровом. Она имеет роскошный фасад в стилистике позднего римского барокко, романскую кампанилу, а внутри представляет собой удивительное смешение стилей: пышный золоченый декор барокко сочетается с мозаичным полом косматеско XIII века, мозаики в апсиде создал Якопо Торрити в XIII веке, а триумфальная арка хранит те раннехристианские мозаики, ради которых мы и заговорили об этой базилике.

Мозаики, украшающие стены центрального нефа и триумфальную арку, были созданы в V веке, при папе Сиксте III (432–440). Здесь встречаются Ветхий и Новый Завет: деяния ветхозаветных персонажей по стенам нефа разрешаются кульминацией в виде сцен из жизни Богоматери и детства Христа, украшающих триумфальную арку. В трактовке пространства чувствуются пережитки классического стиля, пропорции фигур и типы лиц еще несут на себе печать живых античных традиций, но уже дает о себе знать тенденция к усилению фронтального начала. Главное — здесь мы вновь встречаем тетраморфов, но в этом случае они окружают престол, уготованный для второго пришествия Христа, который грядет, чтобы вершить суд над живыми и мертвыми. Хотя понятие этимасии основывается на стихах Псалтыри, в сочетании с тетраморфами, окружающими престол, этот сюжет получает апокалиптическую коннотацию.

^{Внутренний вид базилики Санта-Мария-Маджоре}

^{Антон Халльман. 1833 г. The Metropolitan Museum of Art}

Выдающийся советский искусствовед В. Н. Лазарев пишет, что мозаики Санта-Мария-Маджоре были созданы местными мастерами, которые испытали влияние константинопольской живописи и использовали ранневизантийские миниатюры в качестве источника вдохновения. Здесь антикизирующие вкусы, которые проникли в христианское искусство в IV веке, начинают сдавать позиции, проявляются новые, незнакомые Античности черты: усиленные контуры, резкие тени, условные планы и масштабы — впоследствии они будут только усиливаться и достигнут апогея позднее, в искусстве Средневековья.

Сан-Паоло-фуори-ле-Мура и арка Галлы Плацидии

Пожалуй, единственная раннехристианская римская базилика, которая в целом сохранила свою структуру, несмотря на пожар в XIX веке, — это Сан-Паоло-фуори-ле-Мура, построенная, как гласит легенда, на месте казни апостола Павла. Без малого полтора тысячелетия базилика сохраняла свой вид, но в 1823 году случился пожар, который нанес ей непоправимый ущерб; однако, к счастью, мозаики V века, заказанные Галлой Плацидией, дочерью Феодосия Великого, уцелели[20].

В центре композиции изображен Христос в мандорле, окруженный сиянием лучей. В золотых небесах среди разноцветных облаков — тетраморфы, которые уже трактованы как символы евангелистов: каждый держит книгу-кодекс, ниже изображены двадцать четыре старца Апокалипсиса в белых одеяниях, держащие в руках золотые венцы и поклоняющиеся Христу.

Иконография этой мозаики, несмотря на кажущуюся простоту, очень своеобразна. Интересны, к примеру, предположения ученых на тему лучей, исходящих от Христа. Известно, что христианская церковь пыталась нейтрализовать культ солнца, ассимилировав его. Христос, таким образом, становился «солнцем правды», единственным истинным светом, отсюда и лучи. Другие предполагают, что лучи являются отсылкой к Откр. 4: 5: «И от престола исходили молнии, и громы, и гласы» — и символизируют те самые «громы и гласы».

^{Интерьер базилики Сан-Паоло-фуори-ле-Мура}