реклама
Бургер менюБургер меню

Елена Матвеева – Искусство Апокалипсиса (страница 46)

18

Вероятнее всего, с основными сюжетами любой иконописец знакомился в процессе обучения, однако при изображении малораспространенных или необычных сюжетов возникала потребность в дополнительных образцах. Уже в XVI веке русские художники обращались к европейским гравированным изданиям достаточно широко, а в середине XVII века началось массовое обращение к западноевропейским оригиналам. Для воспроизведения выбирались объемные увражи, где содержались практически все сюжеты Священной истории. Так, разные издания Библии Пискатора включали в себя до пятисот гравюр.

Тем не менее русские художники не просто копировали западные образцы — они заимствовали композиционный строй, подмечали интересные решения, но при этом приводили западные иконографические схемы в соответствие с национальной художественной традицией, «переводили» западноевропейские гравюры на язык русской живописи, привычный русскому зрителю.

Все важнейшие моменты Апокалипсиса оказываются проиллюстрированы Гурием и его артелью: от явления Христа Иоанну среди семи светильников до торжества праведников в Горнем Иерусалиме. Композиции не отделены друг от друга, благодаря чему создается иллюзия непрерывности происходящего, грандиозная трагедия разворачивается перед глазами зрителя, ужасы Апокалипсиса свершаются один за другим, и чем ближе финал, тем динамичнее становится повествование, завершаясь апофеозом победы сил света и добра над тьмой.

В XVII веке апокалиптические сюжеты появляются также в росписях Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря, церкви Николы Надеина в Ярославле, церкви Троицы в Никитниках в Москве, Троицкого собора Макарьева монастыря в Калязине, который был затоплен, однако экспедиции реставраторов удалось в самые сжатые сроки отделить от стены и спасти несколько фресок, которые сейчас хранятся в Музее архитектуры им. А. В. Щусева. В Троицком соборе Макарьева монастыря цикл «Апокалипсис» занимал западную стену, своды, часть южной и северной стен и даже грани столбов. Судя по дошедшим до нас фрагментам, апокалиптический цикл фресок Троицкого собора в Калязине был весьма подробным, отличался продуманной иконографией и представлял собой сложную систему визуальных символов.

Фрески Троицкого собора Данилова монастыря. Единичные сюжеты

Гурий Никитин и артель. 1662–1668 гг. Фото Владимира Копылова

Мы не можем в одной главе во всех деталях рассмотреть многообразие монументальных образов Апокалипсиса, созданных в России в эпоху позднего Средневековья, но мы, несомненно, видим, что события политической, социальной и религиозной жизни привели к тому, что подъем эсхатологических настроений вылился в распространение образов Апокалипсиса не только в лицевых рукописях, но и в убранстве храмов. Также важно отметить применение западных образцов, что позволяет с уверенностью говорить о культурных взаимосвязях между Россией и Западом.

Толкование на Апокалипсис Андрея Кесарийского

XVI в. Российская национальная библиотека

Апокалипсис Серебряного века

На рубеже веков эсхатологические настроения в обществе особенно обострились. К тому же общество стояло на пороге новой эпохи, промышленная революция сломала устоявшийся уклад жизни, многие люди чувствовали себя так, словно у них выбили почву из-под ног. Начались поиски национальной идентичности в искусстве и идеях прошлого — вновь объединенная спустя полторы тысячи лет Италия искала вдохновение в славном Средневековье, к Средневековью обращались прерафаэлиты и предтеча модерна, основатель движения Arts & Crafts Уильям Моррис, началось готическое возрождение — Франция восстанавливала свои готические соборы, Англия строила новые, родилась неоготика, которая пришла и в Россию, появился модерн — искусство эскапизма с его утонченной красотой, противопоставлявшее красоту и изящество серой и безрадостной повседневности. Многие выдающиеся представители русской интеллигенции в поисках точки опоры также обратились к истокам — к русской религиозности и старине.

В 1884 году вышел в свет фундаментальный труд Федора Ивановича Буслаева, посвященный иллюстрациям русских лицевых «Апокалипсисов».

Буслаев рассмотрел тридцать девять полных рукописей и отдельные листы с миниатюрами XVI–XIX веков, определил принципы размещения миниатюр в тексте. По мнению Буслаева, на строгом следовании тексту базировалась вся апокалиптическая иконография, только в иконе главное — изображение, а в лицевой рукописи — текст и его толкование. Так, задачей иллюстраций толковых «Апокалипсисов» было сделать текст еще более понятным, потому что они имели хождение в самых разных слоях населения.

Несмотря на то что довольно долгое время, начиная с эпохи петровских преобразований, Россия была ориентирована на Западную Европу, в ней все же сохранились особые уклад, культура и философия, что в конечном счете повлияло и на эсхатологические представления. В короткий временной отрезок рубежа XIX–XX столетий вновь становятся популярны апокалиптические тексты, причем эсхатологические ожидания пронизывали все пласты общества, а не только народную среду, которую всегда отличали большая приверженность к старым обычаям, близость к корням и повышенная религиозность.

На рубеже XIX–XX столетий философская мысль в России достигла расцвета, и эсхатологическая тема неоднократно поднималась в трудах русских философов. Например, один из выдающихся мыслителей Николай Федоров считал, что человечество должно преодолеть смерть, а воскрешение мертвых он полагал «всеобщим делом», после которого начнется новая эра, лишенная смертоносного начала. В падение царства Антихриста и второе пришествие Христа верил и знаменитый мистик и философ Владимир Соловьёв. Победа над злом, по его мнению, должна была произойти благодаря всеобщему единению — «сближению и мировому сотрудничеству всех христианских народов».

Все эти эсхатологические чаяния нашли отражение как в монументальном церковном искусстве эпохи модерна, так и в станковых образах. В храмовых программах росписей рубежа XIX–XX веков встречаются композиции, иллюстрирующие текст самой загадочной книги христианства.

Так, в Иверском соборе Николо-Перервинского монастыря в Москве артелью Василия Гурьянова[116], потомственного художника-иконописца, в 1910–1914 годах была выполнена роспись на сюжет «Поклонения двадцати четырех старцев Сидящему на престоле».

Величественные старцы в белых одеждах и золотых венцах, с гуслями в руках в благоговении преклоняются перед Спасителем. Движение фигур устремлено к самой важной части картины — Спасителю, восседающему на престоле с книгой, «запечатанной семью печатями», в окружении апокалиптических животных и ангелов.

При создании росписей в провинциальных храмах на эсхатологическую тематику художники на рубеже XIX–XX столетий часто обращались к росписям храма Христа Спасителя в Москве. Особое внимание художников привлекали композиции, выполненные Николаем Кошелевым в 1870-х годах, — «Поклонение двадцати четырех старцев» и «Господь, восседающий на престоле с книгой о семи печатях».

Господь, восседающий на престоле с книгой о семью печатях

Николай Кошелев. 1871 г. © Нижегородский государственный художественный музей, изображение 2025

Самым масштабным произведением эпохи модерна на апокалиптическую тематику, которое стало ориентиром для многих мастеров, работавших как в значимых крупных соборах, так и в небольших сельских храмах, стал «Страшный суд», созданный Виктором Васнецовым во Владимирском соборе Киева. Следуя традиционной системе расположения росписей в православном храме, Васнецов поместил композицию «Страшный суд» на западной стене. В центре — ангел с весами, которому предстоит взвесить человеческие души. Вверху, на небесах, — Христос с молящими за человечество Богоматерью и Иоанном Крестителем в окружении ангелов и апостолов. Внизу — изображение земли и воды, отдающих своих мертвых.

Еще один «Страшный суд» Васнецов написал для Георгиевского собора города Гусь-Хрустального. Этот заказ он получил от известного фабриканта и мецената Юрия Степановича Нечаева-Мальцова. В 1896–1904 годах художник создал серию работ, куда входили «Евхаристия», «Распятие», «Сошествие во ад» и «Страшный суд», кроме того, он подготовил эскиз, по которому в алтарной части церкви была создана мозаика «О Тебе радуется, Благодатная».

Масштабное полотно «Страшный суд» было традиционно написано для западной стены храма. Для работы над ним Васнецову был выделен павильон при Историческом музее в Москве.

В связи с ограничением электронных прав данную иллюстрацию рекомендуем посмотреть на официальном сайте Госкаталога РФ (Федеральный закон от 26.05.1996 г. № 54-ФЗ «О Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации»):

Страшный суд

Виктор Васнецов. 1896–1904 гг. © Государственный Владимиро-Суздальский музей-заповедник