Елена Мартынова – Маячки (страница 2)
По неопрятной от серых весенних сугробов улице мне навстречу шла пара: оживленный мужчина с подпрыгивающей походкой и невзрачная, грузная женщина в длинном пальто. Для завершения образа не хватало только авоськи в руке.
Когда мы с ними почти поравнялись, мужчина выдохнул громко и восхищенно (особенно выразительно при этом подпрыгнув):
– Ну какая же ты красивая!
«Вот заливает», – подумала я.
– Ну ты и заливаешь, – сказала она. И засмеялась приятным, каким-то совсем не подходящим ей смехом. А он в ответ на секунду приобнял ее в месте, где должна быть талия, ткнулся носом в шею и довольно хмыкнул.
И я, помню, оглянулась им вслед, пытаясь рассмотреть, что же упустила при первом взгляде.
Походка женщины была не такой уж тяжелой, – возможно, только чуть усталой. А волосы оказались густыми и длинными, собранными в низкий, чуть растрепанный хвост. И теперь уже она не выглядела дамой в летах.
И тут я поняла, что случилась магия. Убежденность в голосе ее спутника заставила меня искать красоту в неприметной с первого взгляда женщине.
И, знаете, подумалось:
Тюбик, токсик, пикми-бой
Так получилось, что вся наша семья обожает северную столицу. И мы гостим там несколько раз в год, заселяясь в одни и те же двухэтажные апартаменты.
Место отличное – самый центр, семь минут пешком от Московского вокзала. Но, как говорится, есть нюанс. Студия, которую мы снимаем, переделана из бывшей коммунальной квартиры, тщательно оттюнингованной. В каждой комнате теперь есть своя кухня и ванная, а помещения отделены друг от друга новыми перегородками. Как сейчас модно говорить – аутентично, удобно, вид из окон потрясающий… но слышимость такая, будто стены вообще отсутствуют. Мы обычно живем там по будням и в несезон, поэтому до поры до времени нам этот момент не мешал, и никого из других апартаментов мы не встречали.
А тут вдруг в соседнюю студию заселилась девушка. И мы с ней как начали часов с семи вечера по «Зуму» с психологом общаться, а потом с лучшей подругой обсуждать результаты терапии. Да, все вчетвером. Вообще Карина (так ее звали), судя по голосу, была девушкой приятной и жизнерадостной, но от избытка информации часам к одиннадцати вечера мы уже смотрели в стену матом. Честно: и мультики громко включали, и пару раз стучали деликатно – соседка, видимо, была очень увлечена беседой.
А, да, еще к нам то и дело подключалась Алиса (та самая, которая голосовой помощник) и переводила разговор с молодежного сленга на обычный. Просто подругу нашей соседки звали Олеся, а наша Алиса то ли была глуховата, то ли тоже от беседы перегрелась. Так мы, уже впятером, потихоньку всех Карининых парней и запомнили: сначала Диму-тюбика, потом Рому-токсика. С психологом она обоих уже проработала и на 14-е февраля ничего ни от кого не ждала (дело было прямо накануне). Но! Вот неделю назад она в клубе познакомилась с Пашей, а он – «пикми-бой».
Алиса на этом моменте зависла и предложила нам поиграть во что-то непотребное.
Тогда я не выдержала и громко сказала прямо в стенку: «Уважаемая Карина! Раз мы тут вчетвером все равно обсуждаем ваших бывших, то делайте, пожалуйста, пояснения. У нас «Гугл» только «пикми-герл» нашел, а Алиса там что-то про самобичевание говорит и радионяню. Как-то мы за вас опасаемся!»
И все. Карина замолчала – как оказалось, навсегда (то есть до конца нашей поездки). Мы очень переживали. Во-первых, неудобно вышло. Во-вторых, интересно же, поздравил ее кто-нибудь в итоге или нет.
Коридор у наших студий был общий, но там на День влюбленных никто подарков не оставлял. Не считая гастарбайтера, который в обед припер мешок цемента. А после обеда другой гастарбайтер мешок забрал. Возможно, конечно, они тоже друг друга с праздником поздравляют, но все же хорошо, что это не Карине.
Кто как держится (март 2022-го)
– Как ты переживаешь?
– Что переживаю?
– Ну все.
– А. Держусь.
– Да я ж серьезно, не для формальности.
– Так я и правда держусь. Гуляю. Встречаюсь с кем надо – не в ватсапе, а в кафе. Я совсем забыла, что значит вживую, неспешно поговорить с человеком, глядя ему в глаза: их выражение ведь иногда невозможно ничем передать. А мимика, эмоции!
А если дома сидим – о-о-о! Накрыться пледом. Или плюшевым одеялом. И тарелка с тонкими блинчиками. Чай черный с мятой. Главное, на себя не опрокинуть.
А еще запахи… Ты слушаешь?! Ты, наверное, думаешь, я ненормальная?
– Нет. Я думаю, что держаться довольно приятно. Главное, за кого или за что?
– Да за что угодно. За друзей и родителей. А когда одна, я за пену в ванной держусь. И за атласную пижаму! За шоколад еще горький или платьишко.
– М-м-м… Ты знаешь, мне пока только пена по карману.
– За меня можешь тоже подержаться. Я совершенно бесплатная. Чая еще всегда налью.
– О, спасибо! Бесплатная помощь в наше время бесценна.
– Кстати, у меня новые духи.
– Да-да, я чувствую. Держусь уже за них!
План развития
Беседа двух подруг чуть за двадцать в питерской пекарне.
– Понимаешь, то место для меня было классным опытом. Такая поддерживающая команда, все четко; но если надо, можно и пофлексить задачи. У каждого есть, опять же, план роста, фидбэк экологичный. У большинства был гибрид, наших айтишников я мало видела. Я больше была по контенту, и мы в основном работали с маркетингом. Кстати, все парни на спорте. Но мы не смогли простроить стабильную воронку, и продукт свернули. И вот мне так жалко было – я же тоже мечтала когда-то выйти замуж за айтишника, а тут была работа интересная, ну и личную жизнь, может, устроила бы. А потом я подумала: а зачем мне искать себе какого-то программиста? Надо самой себе стать богатым айтишником с заботой о творческом балансе. И психолог мой меня поддержал. Вот так я и пошла учиться.
– А-а-а, понятно. И сколько еще?
– Ну, год точно, я кое-какие заказы по контенту еще беру, но скоро уже буду искать джуновскую стажировку.
– И кем ты будешь, когда закончишь?
– Ну… – Тут следует какой-то термин условно «на французском», непонятная аббревиатура. – Это во фронтенде.
– Ой, да что ты! Владик говорит, фронтенд – фигня, все деньги в бэкенде, ты что, не понимаешь? Может, ты в гости к нам приедешь как-нибудь, посоветуешься с ним?
– Нет-нет, вот это направление прямо мое. Есть же смежные специальности, – если что, буду там добирать. Ты пойми, мужчина – это нестабильная инвестиция, надо вкладывать в себя, в образование. Давай ты тоже пойдешь учиться, как я?
– Ну не-е-ет, это не моя тема. У меня на IT психологический крест.[1]
– Почему?
– Не люблю монотонные задачи, не могу за компьютером долго сидеть. У меня, знаешь, прям быстро зрение портится… да и настроение. И вообще я не готова опять с нуля учиться новому, не мой это путь.
– Так. Ясно. И каков твой план развития? Он у тебя есть?
– Есть, конечно. Беречь Владика.
Весеннее (подсмотрено в другой пекарне мартовским днем)
Молодой мужчина отсчитывает симпатичной продавщице большую горку монет.
Она, глядя вниз:
– Ух ты, какой размен!
Он, смущенно:
– Да ладно вам.
Она:
– Ну что вы… Класс, спасибо!
Он, краснея еще больше, но с ноткой гордости в голосе:
– Ну… э-э-э… как есть… э-э-э… – С улыбкой, понизив голос: – А размер чего?
Девушка на пару секунд недоуменно зависает. Ближайший к прилавку столик синхронно со мной давится едой. Продавщицу озаряет, и она ласково, как доктор больному, говорит:
– Молодой человек, я сказала: РАЗМЕН. РАЗ-МЕН-Н-Н!
Парень краснеет всеми своими размерами, смущенно хватает с прилавка хлеб и выскакивает на улицу, чуть не разнеся лбом входную дверь.