Елена Мартин – Предатель. Я к тебе (не) вернусь (страница 1)

Елена Мартин

Предатель. Я к тебе (не) вернусь

Пролог

Я сидела в темной комнате, искоса поглядывая на зашторенное окно. Через неплотно задернутую тяжелую ткань пробрался холодный свет луны. Я дрожала от холода, но больше от страха, скрутившего мое тело, словно холодная ядовитая змея. Слезы пробегали по щекам, но я старалась внутренне себя подбадривать. От сидения на стуле в неудобной позе со сведенными за спиной руками я уже не чувствовала своих рук.

Я услышала, как дверь открылась, и внутрь комнаты зашли несколько человек. От электрического света, залившего комнату, я зажмурила глаза.

– Эта? – громко спросил мужской голос, и я осторожно подняла тяжелые веки.

– Да, – отрывисто ответил ему жгучий брюнет с короткой бородкой, стоявший у стены и подпиравший её плечом.

Двое мужчин стали возле меня, как цепные псы, и я, взглянув на этих амбалов, замерла в нехорошем предчувствии. До разрывающего отчаяния хотелось увидеть лицо матери и переступить в завтрашнее утро. Возрастной мужчина с цепким взглядом взял один из стульев, стоявших у стены, и поставил напротив меня. Присел, вальяжно закинув ногу на ногу. Черты лица его грубы и жестки, а тягучий взгляд, казалось, буравил меня и изучал.

– Ты мне мешаешь, девочка, – приглаживая бороду с небольшой сединой, произнес мужчина.

Я молчала. Язык стал тяжелым, а слова застряли в горле. Я постаралась не показывать страха, который заполнил каждую клеточку моего тела, и опустила глаза на свои коленки в тонких чулках. Могла бы сегодня надеть что-нибудь посерьезнее: джинсы или чёрные брюки. И не дрожала бы от холода три часа кряду.

Но кто знал, что мой день так закончится?

– Ты была здесь? – продолжил допрос мужчина.

Я отрицательно покачала головой, стараясь себя не выдать. Снова опустила глаза, потому что взгляд чёрных глаз, казалось, сканировал мою душу изнутри.

– Ты знаешь, что делать, – бросил мужчина, не сводя с меня глаз, одному из своих амбалов. Смысл слов, как приговор, не сразу дошел до моего сознания.

Меня встряхнули, словно куклу, и заколка, удерживающая волосы, с глухим стуком упала на начищенный до блеска пол из дорогого деревянного полотна. Волосы разлеглись белым покрывалом по моим плечам.

– Прошу, пожалуйста, не убивайте меня. Пожалуйста! – взмолилась перед мужчиной, который, я знаю, детально рассматривает эту уродливую сцену.

Двое амбалов уже тащили волоком меня к черной двери, а я тщетно пыталась задержаться.

Меня вдруг отпустили, и я, потеряв равновесие, на слабых от многочасовой неудобной позы ногах, рухнула на колени.

– Почему я должен оставить тебя в живых? – мужчина поднялся и подошел ближе.

– Я никому ничего не скажу, – выпалила, рассматривая ботинки дорогих туфель.

– Ты и так никому и ничего не скажешь, – едко подметил мужчина.

– Там… В моей сумке… – я обрывочно стараюсь произнести слова, но язык от страха не слушается меня.

– Что там в твоей сумке? – усмехается мужчина.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с взглядом черных глаз. Жестокость словно искрится в них… Сердце, замирая, начинает тревожно скакать в бешеном ритме.

– Боже, дай мне увидеть завтрашний день! – от мысли стало дико холодно и страшно.

Глава 1

– Что там в твоей сумке?

Я, вздрогнув от фразы, которая, казалось, прозвучала в моих ушах, проснулась. Низкий баритон расплылся по внутренностям тяжелой волной. Я так старательно выбрасывала из памяти самую страшную для себя ночь… И казалось, у меня это получилось… Но воспоминание находило лазейку и прожигало, как раскаленная комета.

Я бросила усталый взгляд на дорожную сумку, которую положила на верхнюю полку в полупустой электричке. Тяжелый день скоро закончится встречей с родным человечком. За прошедшую неделю я страшно соскучилась по своему сыну. Видеозвонки по телефону, конечно, немного унимали тоскование по любимому семейству, но не могли полностью разогнать мои печали.

Я бросила взгляд на экран телефона. Через полчаса электричка остановится на вокзале моего небольшого городка, и, с удовольствием бросив свои чемоданы у порога, раскрою объятия для Данила, который обычно с восторженным: «Мамуся!», бросится ко мне навстречу».

Такси, на удивление, не пришлось долго ждать, и, бросив дорожный чемодан в багажное отделение автомобиля, рассматриваю в окне проплывающий пейзаж вечернего города, подсвеченного фонарями.

Вскинула руку с часами. Каких-то двадцать минут, и озорные карие глазки пробьют сердце до секундного замирания.

Я вдохну запах любимого дома, пахнущего выпечкой, душистым чаем с бергамотом и запахом ужина, который уже приготовлен любящими руками. Даже на сердце теплело, когда воспоминания касались небольшой семьи и наших уютных комнат в небольшой хрущёвке.

Уютными постаралась их сделать я. Дизайнерские решения и каждый сантиметр нашей квартиры оформлен моими руками. Долгое время было немного горестно, что о навыках и любимом деле пришлось забыть, а диплом дизайнера сложить на полке. В небольшом городе я смогла найти работу только преподавателем рисования. Иногда я подрабатывала в частном порядке, оформляя интерьеры домов и офисов. Но это так мало для творческой души…

Расплатившись с водителем, я не спеша поднялась на второй этаж и, повернув ключ в замочной скважине, делаю глубокий вдох…

– Мама! – растягивая по слогам, звенит голос Данила, который тут же обнимает при встрече.

– Дашуня, – нежно позвала мама, выглядывая из приоткрытой двери кухни. – Что так поздно?

– У меня новости, мама, – я скинула летние босоножки и направилась в ванную комнату.

– Какие? – тревожно спросила мама, вцепившись в кухонное полотенце.

Я мысленно усмехнулась… Мария Викторовна уже женским чутьем чувствует дыхание ветра перемен.

– Мне предложили работу, – выдала я коротко и без особых прелюдий.

Глаза Марии Викторовны округлились от удивления, и маска немого изумления застыла на лице.

Так… По лицу мамы прикидываю, насколько сегодняшняя беседа будет горячей. Мария Викторовна не любит что-то менять в своей жизни. А тут дочь собралась отчалить за длинным рублем.

– Где? – нахмурилась мама.

– Там, где последние два года меня приглашают на подработки при больших заказах, – тон моего голоса немного высоковат.

Не думала, что начну нервничать на первых поворотах.

– Как ты это себе представляешь? – вкрадчиво спросила мама.

– Мам, ну в дверях ванной комнаты мы будем обсуждать наши дальнейшие планы на жизнь! Тем более, что я хочу услышать мнение каждого из вас, – вытирая руки о пушистое банное полотенце, пытаюсь успокоить единственного родителя.

Ответом стал громкий выдох, а Мария Викторовна, быстро развернувшись, зашагала на кухню.

Подхватив свою дорожную сумку, прошлепала босыми ногами в свою комнату. Сама не знаю, как быть с предложением руководителя «Арт.Студия» о вакантной должности.

Что лучше? Бесспорно, предложение Альберта Борисовича было заманчивым. Настолько, что захватывало дух!

Но поменять нужно всё! С ног на голову! Поменяется не только моя жизнь, но и жизнь моего сына…

Сердце тревожно екало, но я уже знала свое решение. Я всю жизнь болела своей профессией, которой пришлось волею судьбы заниматься от случая к случаю. А тут полет фантазии… Раскрытие граней творческого потенциала, который, как мне иногда казалось, затух…

Хочу! Трубило моё взволнованное сознание.

Я завернула полы лёгкого халата и вошла в кухню. И тут же встретилась с внимательными взглядами двух пар глаз. Любимых глаз…

– Мам, ты что, уезжаешь? – Данил произнёс это тихо, но так проникновенно.

– Мне предложили высокооплачиваемую работу. И если я соглашаюсь, мы переезжаем с тобой в другой город, – я присела за кухонный стол.

Тонкие губы мамы превратились и вовсе в ниточку.

– А жить где будешь? – нависла надо мной мать.

– Будем снимать, – я пожала плечами. – Мам, нужно же на свои ноги становиться. Не могу же я всю жизнь жить с тобой.

– Ага. Как будто у тебя за плечами средства есть, чтобы на ноги встать, – недовольно парировала мама.

– Мам, на зарплату учителя рисования их не будет! – под напором аргументов запал у матери чуть поугас.

– Уже решила? М-м-м? – Мама оперлась об стену кухни. – Сколько хоть платить будут?

– В три раза больше, чем здесь. Это, не считая премий по окончании завершенных проектов.

Удовлетворенно отметила взметнувшиеся брови в удивлении. Чуть приоткрытый рот от изумления.

– Это точно? – взволнованный голос выдал Марию Викторовну с головой.