Елена Малиновская – Свадьбе быть! (СИ) (страница 49)

– Вообще-то, я тоже не урод, – обиженно буркнул себе под нос Густав, по-своему интерпретировав ее последнюю фразу.

– Мы расстались с Урхом, – честно сказала я.

– С Урхом? – Алисия высоко подняла тонкую бровь. С подозрением осведомилась: – А разве вашего прежнего молодого человека звали не Фредерик?

Это же надо было так опростоволоситься! Алисия вряд ли в курсе, что Фредерик оказался мошенником, скрывающим свое настоящее имя. Попробуй объясни ей это теперь. Слишком много времени займет. А помощь Густаву действительно нужна. Он хоть и пытается держаться молодцом, но начал бледнеть. Естественно, столько крови потерять.

– Фредерик был до Урха, – выпалила я первое пришедшее в голову.

Алисия кашлянула. Поджала губы, всем своим выражением лица демонстрируя крайнее неодобрение такой распущенности.

– Я обязательно дам знать вашему отцу о том, какой недопустимый образ жизни вы ведете, – процедила Алисия сквозь зубы. – И считайте договор аренды расторгнутым с завтрашнего дня. Я не позволю устраивать в моей квартире бордель!

Я мысленно призвала ей в кошмары всех демонов. Как говорится, если не везет, то не везет во всем. Теперь еще и новое жилище себе подыскивать.

Но сейчас у меня были проблемы поважнее. Я видела, что Густаву становится все хуже и хуже. Теперь его лицо заливала просто-таки смертельная белизна.

– Хорошо-хорошо, – постаралась я успокоить раздраженную квартирную хозяйку. – Как скажете. А сейчас, прошу, вызовите целителя.

– Безобразие, до чего докатилась молодежь! – Алисия словно не услышала моей просьбы, пылая праведным гневом из-за моего предполагаемого распутства. – А я сразу предупредила вашего отца, что это отвратительная идея. Незамужние молодые девушки должны жить с родителями! Иначе они неминуемо скатятся в бездну порока.

Бедняга Густав держался из последних сил. На его лице выступила обильная испарина, он часто и быстро дышал, изо всех сил пытаясь не лишиться чувств.

– Целителя сюда, быстро! – устав от нравоучений, рявкнула я. – Иначе вам очень долго придется искать нового съемщика для этой квартиры! Мало кто рискнет поселиться здесь, если узнают, что в гостиной умер человек!

Алисия осеклась. Глянула на Густава и тихо ойкнула, мгновенно оценив его состояние. Развернулась и со всей мыслимой скоростью рванула прочь из квартиры.

Через несколько секунд я услышала приглушенный мелодичный перезвон активированного амулета связи. С облегчением вздохнула. Надеюсь, помощь прибудет быстро.

После чего подползла ближе к Густаву. Приобняла его за плечи, позволив ему опереться на меня.

– Не в деньгах дело, Мелисса, – тихо проговорил он, продолжив так и не завершенный разговор.

– Молчи, – попросила я. – Тебе надо беречь силы.

– Я впервые в жизни решился на такое безумство, – еще тише сказал Густав. Теперь он почти шептал, и мне приходилось наклоняться к нему все ближе и ближе, лишь бы что-нибудь расслышать. – Боюсь, что больше не осмелюсь на подобное. Мелисса, ты выйдешь за меня замуж?

– Давай поговорим об этом тогда, когда ты будешь в порядке? – попросила я. – Густав…

Но он меня уже не слышал. Густав тяжело навалился на меня, и я поняла, что он потерял сознание.

– Густав, – повторила я, чуть не плача.

Легонько провела пальцами по его лицу, по плечам. Неужели я убила его?

Хвала небесам, целитель прибыл буквально через пару минут. Видимо, госпожа Алисия была очень убедительна, когда вызывала помощь.

Низкий, полный мужчина, страдающий одышкой после стремительного подъема по лестнице, буквально ворвался в мою квартиру. Ему хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию. После чего он одним шагом подскочил к Густаву, сорвал с его головы полотенце и недовольно зацокал языком при виде разбитого затылка.

Я сидела рядом, по-прежнему не в состоянии встать. Моя рана на ступне перестала кровоточить, но я понимала, что кусок осколка по-прежнему остался там. И стоит мне только потревожить его, как кровь польется опять.

– Много я видел любовных ссор, – пробурчал целитель. – Но такая кровопролитная на моей памяти впервые.

– Это была не любовная ссора, – обиженно заявила я.

– Ага-ага, – с сарказмом протянул целитель, не поверив моим словам. – И что натворил сей вьюнош, раз заслужил удар по голове бутылкой?

И многозначительно покосился на кучу осколков около стены.

– Он тайком пробрался ко мне в квартиру, – попыталась я оправдаться. – Я услышала, как открывается входная дверь, и подумала, что это грабитель какой-то. Вот и…

И расстроенно всплеснула руками.

Но целитель уже не обращал на мои сбивчивые оправдания внимания. Он простер обе руки над головой Густава, и с его ладоней полился прохладный голубой свет.

Некоторое время ничего не происходило, и я всерьез заволновалась. Неужели целитель прибыл слишком поздно и уже ничего невозможно исправить?

Но потом Густав пошевелился. Бледность медленно, но верно покидала его лицо. На щеках даже затеплился слабый румянец.

Однако целитель не торопился оборвать нить заклинания. Он хмурился все сильнее, продолжая подпитывать целебные чары.

Густав открыл глаза. Растерянно моргнул раз, другой, прогоняя муть со дна зрачков.

– Молодой человек, у вас серьезное сотрясение мозга, – проговорил целитель, колдуя над его многострадальной головой. – Я, конечно, остановлю кровотечение. Немного восполню запас вашей жизненной энергии и перевяжу вам рану. – Хмыкнул и добавил, неодобрительно покосившись на валяющееся неподалеку полотенце: – Нормально перевяжу. Но вам все равно стоит отправиться в больницу. Полагаю, ближайшую неделю вам придется провести в постели.

Я грустно вздохнула. Да, я явно перестаралась. Одно радует: вроде как Густав умирать не собирается.

– А еще на вашем месте я бы вызвал полицию, – проговорил целитель, бросив на меня очередной неодобрительный взгляд.

– Зачем? – удивленно спросил Густав.

– Вашей девушке не помешает хороший урок, – пробурчал целитель. – Обвинение в причинении телесных повреждений хорошо прочистит ей мозги. Авось поймет, что импульсивность и излишняя эмоциональность – далеко не лучшие качества.

Это я-то излишне эмоциональна? Ничего себе! А как я еще должна была отреагировать, услышав, что кто-то хозяйничает в моей квартире?

– Пусть заплатит вам за моральный вред, – посоветовал целитель. – И компенсирует затраты на лечение. А если нет денег, то проведет в камере месяц-другой. Там ее быстро научат владеть эмоциями.

На редкость противный тип! И советы у него противные. Я ведь рассказала, как дело обстояло на самом деле. По-моему, у меня была более чем веская причина поступить так, как поступила.

– Мелисса не виновата, – хрипло сказал Густав. – Я сам оплошал. Не подумал, что она может испугаться. Будет мне наука впредь.

– Ну, как знаете, – пробурчал целитель, недовольный таким решением.

Сжал руки – и голубое свечение вокруг головы Густава медленно угасло. А целитель уже залез в объемную сумку, которая висела у него на плече. Достал оттуда бинты, небольшую мензурку с прозрачным содержимым и плотно притертой крышкой, вату. И вновь сосредоточенно засопел над макушкой Густава.

– Сейчас будет немного больно, – предупредил целитель, с усилием откупорив мензурку. Щедро ливанул из нее на вату.

По комнате тут же разлился непонятный горьковатый запах. А целитель уже осторожно провел смоченной лекарством ватой по волосам Густава.

Судя по всему, последнему было очень больно. Он опять побледнел, прикусил нижнюю губу в попытке сдержать стон и принялся шумно дышать через нос.

– Ничего-ничего, потерпите, – приободрил его целитель. – Сейчас я закончу.

Правда, вопреки своим словам, он еще не меньше десяти минут возился с раной Густава, тщательно обрабатывая ее.

В самом начале этой экзекуции Густав неосознанно схватил меня за запястье. И при каждом новом прикосновении целителя крепко сжимал пальцы.

Вряд ли, конечно, он желал причинить мне боль. По-моему, он даже не осознавал, что делает. А я не смела выдернуть руку, лишь каждый раз со свистом втягивала в себя воздух, когда Густав вновь и вновь испытывал мою руку на прочность. Ух, аж кости хрустят! Ну да ладно, потерплю, главное, чтобы не сломал ненароком.

Наконец целитель отложил в сторону пропитавшуюся кровью ватку и распечатал упаковку бинтов. И через несколько мгновений голова Густава оказалась в плотной белой повязке с кокетливым бантиком спереди.

– Ну вот. – Целитель отряхнул руки и встал. С довольной улыбкой осмотрел свою работу со всех сторон, после чего принялся упаковывать вытащенные вещи обратно в сумку.

– Простите, а не могли бы вы еще взглянуть на мою ногу? – робко попросила я. – Я наступила на осколок. Попыталась его вытащить, но, кажется, часть стекла еще осталась внутри.

Целитель недовольно скривился, но не стал отказываться. Вновь присел на корточки, правда, теперь около меня. И потыкал пальцем вокруг пореза.

Я ойкнула. Как-то не очень аккуратно он это делает. С Густавом обращался более бережно.

– Сейчас промою порез – и будет видно, – заявил мужчина.

Вновь потянулся к своей мензурке, которую не успел убрать в сумку. Правда, на сей раз не стал утруждать себя и смачивать ватку. Вместо этого он щедро полил мою ступню прямо так.

Я аж взвыла от неожиданной боли. Теперь понятно, почему Густав так цеплялся за мое запястье, что наверняка оставил кучу синяков. Создавалось такое чувство, будто мне в ступню впилась сразу тысяча ос. Или же ее окунули в жидкое пламя.