Елена Малиновская – Свадьбе быть! (СИ) (страница 20)

– Фредерик – не хлыщ! – ожидаемо вскинулась я.

Правда, тут же благоразумно осела обратно на подушки, потому что одеяло сползло до опасного предела. Эдак в порыве чувств я свой маскарад выдам.

– Фредерик – более чем достойный человек, – уже спокойнее сказала я, стараясь не думать при этом о фальшивом бриллианте. Сощурилась и вкрадчиво поинтересовалась: – Кстати, а ты не думал поделиться со мной долей за роль в этом спектакле?

– То есть? – ошарашенно переспросил отец, который не поспевал за полетом моей мысли.

– Ну, ты сам сказал, что Чейс обещал тебе и Северину по пятнадцать тысяч золотых каждому, – въедливо напомнила я. – Тогда как твой долг перед государством всего десять. Тебе не кажется, что будет справедливо остаток отдать мне? Так сказать, за беспокойство и необходимость два месяца жить под крышей с почти незнакомым человеком.

– Пять тысяч золотых? – Отец воззрился на меня с таким изумлением, как будто у меня вдруг выросла вторая голова. – О чем ты?

– О деньгах, – мягко проговорила я. – Куда ты собираешься девать остаток денег, если Чейс исполнит свое обещание?

– Вообще-то я планировал пустить их в дело. – Отец пожал плечами. – Ну и на жизнь оставить…

– Другими словами, забрать себе, – резюмировала я. – Продолжать жить на широкую ногу, как вы с матушкой привыкли. Балы, приемы, развлечения. А ты не считаешь, что это несколько несправедливо? Я, значит, должна проститься со свободой и с любимым человеком. Пусть и временно, но все же. И в итоге останусь ни с чем.

– Мелисса, я тебя не узнаю! – воскликнул отец и встал.

По всей видимости, разговор, который я завела, оказался настолько неожиданным для него, что он даже протрезвел. По крайней мере, язык у него больше не заплетался, а взгляд приобрел ясность.

– Но почему ты так возмущен, папа? – язвительно поинтересовалась я. – По-моему, так будет честно.

– Это Фредерик надоумил тебя? – резко спросил отец.

– С чего ты решил? – холодно удивилась я, хотя внутри все ёкнуло от испуга.

Ох, надеюсь, отец не помчится сейчас к нему с разборками!

– Потому что раньше ты никогда не была такой меркантильной, – обиженно заявил отец. – Зачем тебе такая огромная сумма денег? Тебе всего двадцать три! Ты потратишь все на пустяки!

– А зачем людям вообще деньги? – вопросом на вопрос ответила я. – И вообще, раньше ты почему-то не ставил под сомнение мои способности самостоятельно распоряжаться финансами. Я два года живу одна! И, по-моему, неплохо справляюсь. По крайней мере, с голода не умерла и жертвой аферистов не стала.

– Пока, – скорее прочитала я по губам отца, чем услышала. Вспыхнула от гнева, осознав, что он намекает на Фредерика.

– Прости, Мелисса, – тут же добавил отец, верно оценив мои грозно сдвинутые брови и заалевший на щеках румянец ярости. – Предлагаю пока замять эту тему. Сейчас я немного не готов беседовать с тобой на этот счет. Подобные разговоры должны вестись на трезвую голову, а мы с Северином слегка переборщили с выпивкой.

– Но мы обязательно к этому вернемся, – с нажимом проговорила я.

– Угу, – буркнул отец, по всей видимости, думая о чем-то другом. Затем вскинул голову, внимательно посмотрел на меня и вкрадчиво поинтересовался: – Скажи, а с чего вдруг тебе вообще пришла в голову эта мысль? Ее тебе точно никто не подсказал?

Опять намекает на Фредерика. Правильно намекает, если честно. Но, естественно, признаваться в этом я не собираюсь.

– Нет, – солгала я, глядя на отца до омерзения честным и откровенным взглядом. – И вообще, папочка, если хочешь знать, я тоже собираюсь открыть собственное дело. И эти деньги мне ой как пригодятся.

– Открыть собственное дело? – беспомощно повторил отец и с каким-то отчаянием покосился на дверь, видимо, мечтая сбежать от тяжелого разговора.

– А почему нет? – Я холодно пожала плечами. – Ты был прав. Глупо с моим происхождением и образованием работать продавщицей в артефактной лавке.

– Почему продавщицей? – перебил меня отец и слащаво заулыбался. – Ты ведь консультант.

Я покачала головой. Вот же лис! Как запел, когда я приперла его к стенке!

– Однако ты всего пару дней назад утверждал, что я именно продавец, – парировала я. – И я подумала, что мы с Ребеккой вполне можем обсудить вопрос взаимовыгодного сотрудничества. Она давно думала о расширении сети своих лавок. Если она сделает меня компаньоном…

– Мелисса, ты даже не представляешь, какую чушь молотишь! – Отец закатил глаза в притворном возмущении. – Я незнаком с твоей Ребеккой. Возможно, она хорошая и честная женщина. Но деньги даже из друзей делают злейших врагов. Где гарантии, что она не оберет тебя до нитки и не вышвырнет прочь? Уж прости, в свойствах камней ты разбираешься отлично. Но не в людях.

– А я и не собираюсь отдавать ей абсолютно все деньги, – парировала я. – Положу их в банк под хороший процент. С пяти тысяч золотых дохода будет достаточно, чтобы медленно, но верно выполнять задуманное, тогда как основная сумма будет в безопасности.

Отец открыл было рот, желая что-то возразить. Затем медленно закрыл его обратно, не найдя слов.

– Завтра, – сухо проговорил он. – Мы обсудим это завтра, Мелисса. Сейчас у меня что-то голова начала болеть.

Развернулся и вышел, забыв пожелать мне спокойной ночи.

Я торжествующе ухмыльнулась. Да, стоило показать зубки ради такой сцены. Пожалуй, в чем-то Фредерик был прав. Мне, конечно, не понравилось то, с какой вурдалачьей хваткой он вцепился в возможность получить эти деньги и как настаивал на этом. А еще сильнее мне не понравилось, как рьяно он принялся распоряжаться ими, составив список банков и вкладов. Но с этим я разберусь. По крайней мере, отец теперь в курсе, что я отказываюсь играть роль безропотной участницы его аферы.

Тем временем в гостиной опять раздались голоса. Теперь разговор шел на повышенных тонах, поэтому гул беседы долетал даже до моей комнаты. Видимо, отец, оскорбленный в лучших чувствах, жаловался деловому партнеру на расчетливую дочь. Ну что же, тем лучше. Сейчас они свернут на столь излюбленную всеми родителями тему, как неблагодарность детей, и уговорят еще бутылочку. А я пока навещу Фредерика. Правда, придется поторопиться. До оговоренной встречи с Густавом осталось чуть больше часа.

И я решительно откинула одеяло в сторону. Подошла к зеркалу, прищелкнула пальцами, вернув свечение магического шара к обычному уровню, и расстроенно цокнула языком, увидев, насколько сильно измялось платье за время моего ожидания.

Пожалуй, все-таки стоило скинуть его.

Ладно, переодеваться все равно нет времени.

Я привычными быстрыми движениями убрала волосы в тугую косу. От туфель и жакета решила отказаться. Иначе стуком каблуков точно весь дом переполошу. Да и полы теплые, не простужусь босиком. Немного подумав, потушила шар. Насколько я знала, комната отца в другом конце коридора. Но мало ли кто еще вздумает прогуляться мимо. Слуги там, или Клео на пьяную голову захочет пообщаться с невестой своего жениха…

Хм-м… Невеста жениха. Как глупо все-таки звучит. Но, как ни странно, удивительно точно передает сложившуюся ситуацию.

Так или иначе, но если из комнаты будет выбиваться свет, то кто-нибудь вполне может заглянуть и поинтересоваться, почему это мне не спится.

Наступившая темнота оказалась настолько полной, что я растерянно захлопала ресницами. Плотно задвинутые с вечера занавески не пропускали внутрь отблески магического фонаря, установленного около крыльца. Я беззвучно выругалась. Демоны, сначала к двери бы подошла, дурында! Ладно, надеюсь, не споткнусь и не упаду. А то вот будет завтра потеха. Густав с шишкой и я с разбитым носом. У Чейса Одрона наверняка возникнет резонный вопрос, не подрались ли молодые возлюбленные, а если подрались, то по какому поводу.

Впрочем, мои опасения оказались напрасными. Комнату я покинула без особых проблем. В коридоре было не намного светлее. Видимо, уходя, отец окончательно погасил магический шар. Лишь около лестницы, ведущей в холл, мрак переходил в лиловый сумрак.

Ладно, как говорится, темнота – друг молодежи.

И я отправилась по направлению к комнате Фредерика, мысленно считая двери, мимо которых проходила.

Около третьей справа я нерешительно остановилась. По-моему, Фредерик зашел именно сюда. Но если я пропустила какую-нибудь комнату в темноте? Вот будет веселье, если я ненароком вломлюсь к мирно спящей Клео. Эдак она еще решит, что ненормальная невеста вознамерилась убить более удачливую соперницу, которой принадлежит сердце ее будущего мужа.

А, да ладно! Во-первых, Клео точно будет дрыхнуть без задних ног до утра. Во-вторых, Северин сказал, что оставил присматривать за ней служанку. Извинюсь и выйду. Скажу, что немного заплутала. В самом деле, не стучаться ведь мне и не орать на весь дом: Фредерик, ты здесь?

И я нажала на дверную ручку.

Она поддалась удивительно беззвучно. Так же тихо дверь отворилась передо мной, и я вошла в комнату.

Как ни странно, но тут царила такая же тьма, как и в моей спальне. Неужели Фредерик не дождался меня и заснул? Отец-то не торопился пожелать мне спокойной ночи, поэтому миновало гораздо больше уговоренных десяти минут.

Я лукаво усмехнулась. Ну что же, тем лучше. Значит, устрою возлюбленному приятное пробуждение.

Недолго думая, я скинула с себя платье, оставшись в одной сорочке. Ориентируясь на звук глубокого мужского дыхания, подбежала к кровати и нырнула под одеяло.