Елена Малиновская – Ни слова о ведьмах! (страница 43)

Мать вздрогнула и отступила на шаг, но тут же остановилась, с гордостью вскинув голову.

– Ашер, я ведьма, – проговорила негромко. – Ведьма рода Харрис. Ты вступил в нашу семью, согласился взять мою фамилию…

– И ты смеешь попрекать меня этим?

Теперь отец не кричал. Он почти шептал, но от этого было еще страшнее. Словно чья-то невидимая рука схватила меня за горло в попытке задушить, отчего на глазах выступили слезы бессилия и испуга.

– Я не попрекаю, я просто говорю, что Эрика одна из ведьм рода Харрис. – По голосу понятно, что мать тоже боится. Боится, но пытается пробиться через пелену ненависти и бешенства, окутавшую сознание отца. Хотя ковер под ее ногами почти полностью пропитался кровью, и мне страшно представить, каких усилий ей стоит оставаться на ногах. – Я отказалась от силы, но за нее такое решение я не могу принять.

– Значит, приму я. Но в моей семье ведьм не будет.

В финальной фразе отца послышалось мрачное удовлетворение.

А потом…

– Я пришла в себя, когда комната была охвачена пламенем, – тихо пробормотала я себе под нос, опасаясь даже на миг поднять голову и встретиться взглядом с Ингмаром. Благо он убрал руку от моего подбородка. – Не магическим, а самым настоящим. К тому моменту отец был мертв. И мать… мать тоже.

– Но ты не помнишь, что именно произошло.

Меньше всего это похоже на вопрос, но я все-таки отрицательно мотнула головой.

– Иногда так бывает. – Ладонь Ингмара прикоснулась к моей щеке, приласкала ее. – После сильного испуга некоторые события могут стереться из памяти. Это своего рода защитная реакция психики. Забыть все то, что причинило настолько сильную боль.

Я неопределенно пожала плечами, не имея ни малейшего желания вступать в этот спор. Возможно.

– Но почему ты решила, что убила отца?

– Потому что. – Я с такой силой сжала кулаки, что полукружия ногтей наверняка впечатались в кожу. Выдавила из себя через силу: – Ингмар, моя мать сказала, что отказалась от силы ведьмы. Она не отразила его удар и уж тем более не смогла бы сама воспользоваться смертельными чарами. Отец нацепил на меня антимагические наручники, видимо, опасался, что я буду сопротивляться. Я помню, какую боль испытала перед обмороком, пытаясь разорвать их. А когда очнулась – их уже не было. Значит, у меня это все-таки получилось. Я все-таки сумела создать заклинание, которое… которое…

Завершить фразу я не сумела. Еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись себе в грудь. Сдавленно задышала через нос, пытаясь сдержать рыдания.

Я почувствовала, как кровать прогнулась под чужим весом – это Ингмар сел рядом со мной. Он привлек меня к себе, и после недолгого сопротивления я уступила. Уткнулась лицом ему в рубашку, чувствуя, как он гладит меня по волосам.

Какое-то время было тихо. Ингмар не задавал никаких новых вопросов, а я силилась сосредоточиться на настоящем, лишь бы вновь не окунуться в давно забытый, как мне казалось, кошмар, полный огня и запаха смерти.

– Эрика, если бы твоя мать отказалась от силы, то она не смогла бы поставить тебе метку, – негромко проговорил Ингмар. – Она оставалась ведьмой до последнего своего вздоха. Видимо, ради семейного счастья и покоя Теона Харрис предпочла на долгие годы забыть о своей истинной натуре. Но когда опасность угрожала ее дочери, то сделала выбор. Единственно верный в том случае.

Голос Ингмара звучал так ровно и спокойно, что я готова была слушать его часами. Он словно стирал мои многолетние страхи и постоянные ночные кошмары.

– К тому же я ни разу не слышал о человеке, который сумел бы разорвать антимагические наручники, – с нескрываемым скепсисом добавил Ингмар. – Это просто невозможно. Скорее всего, от них тебя освободила мать. И это было последним, что она сумела сделать для тебя.

Я судорожно перевела дыхание, осознав, что некоторое время не дышала вовсе.

Неужели все так? Неужели все эти годы я зря винила себя в преступлении, которого не совершала?

– Не веришь мне? – Ингмар каким-то чудом угадал мои сомнения, хотя не видел моего лица. – В комнате ведь был еще один человек, не так ли? Генри, ваш дворецкий. Почему он стал призраком?

– Я не знаю, – хрипло проговорила я. – Могу только предположить. Я даже не помню, как выбралась из комнаты. Как спустилась в холл. Это был выходной, слуг всегда отпускали на целый день. В замке оставался только Генри. У него не было семьи, поэтому идти ему было все равно некуда. Наверное, на какой-то миг я отключилась, добравшись до гостиной. А когда пришла в себя – по замку плыл запах гари, но пожара уже не было. И тогда я увидела Генри. Очертания его фигуры плыли и искажались. Сначала я подумала, что это из-за того, что я наглоталась дыма и плохо соображала. А потом… потом…

Рыдания опять забились у меня в груди, и я замолчала, не в силах продолжать.

– Не плачьте, госпожа Эрика.

Генри стоял напротив меня со своей обычной чуть извиняющейся улыбкой. Правда, сейчас его седые волосы были непривычно растрепаны, а губы кривились от волнения.

– Все хорошо. – Дворецкий вдруг подмигнул мне, как будто стараясь утешить. – Я прожил долгую счастливую жизнь в вашей семье. Главное, что девочки сегодня выходные и не пострадали. А я… Мне все равно оставалось не так уж и долго.

– Как это произошло?

Собственный голос показался мне абсолютно чужим – так безжизненно и грубо он прозвучал.

– Неважно. – Генри мягко покачал головой. – Это все уже совершенно неважно. Лучше пойдемте со мной. Я помогу вам пробудить Шторма.

– Шторма?

– Это фамильяр вашей матери, – пояснил Генри. – Долгие годы он провел в спячке. Ваш отец взял с госпожи Теоны слово, что она забудет о своем ведьминском прошлом. Но некоторые вещи остаются с нами навсегда. Шторм – память рода Харрис. Его хранитель. Вы обязаны забрать его с собой.

– Я поступила так, как мне сказал Генри, – глухо проговорила я в рубашку Ингмара. – Разбудила Шторма и почти сразу покинула замок. Генри обещал заботиться о нем. Сказал, что спрячется на время расследования. А потом активирует защитные заклинания – и будет ждать меня столько, сколько потребуется.

– Вот и еще одно доказательство твоей невиновности.

Ингмар вдруг крепко взял меня за плечи и чуть отодвинулся. Испытующе посмотрел на меня, и я смущенно потупилась.

Наверное, выгляжу я сейчас просто ужасно. С заплывшими глазами, распухшим сопливым носом.

– Эрика, твой отец был инквизитором, – строго проговорил Ингмар. – Работал в ведьминском надзоре, где, собственно, и познакомился с твоей матерью. Ради нее он оставил службу. По давней ведьминской традиции вошел в ваш род, поменяв фамилию. Правда, плату за это он потребовал несоизмеримо большую. Но не суть. За это он уже ответил перед богами. В любом случае гибель инквизитора, пусть и бывшего, тем более от смертельного заклинания должны были расследовать очень тщательно и на самом высоком уровне. Так и было сделано. Неужели за все эти годы ты ни разу не задавалась вопросом, почему тебя не нашли, если бы сочли виновной? Ведь ты бежала из замка, даже не подумав заметать следы.

– Я решила, что очень хорошо прячусь, – прошептала я.

На губах Ингмара затрепетала знакомая снисходительная усмешка.

– О да, пятнадцатилетняя девчонка, только начавшая постигать азы колдовства, точно сумела бы спрятаться от лучших поисковых магов Трибада, – проговорил с нескрываемым сарказмом. – Нет, Эрика. Если бы тебя искали – тебя бы нашли. И очень быстро. Дело в том, что никто и не подумал обвинять тебя в этом преступлении. Оно было раскрыто в кратчайший срок. Твоя мать спасала тебя и погибла сама. Вот и вся разгадка.

Я широко распахнула глаза, силясь целиком и полностью осмыслить его слова.

Десять лет. Десять долгих ужасных лет я жила с пониманием того, что убила отца. Десять лет я боялась, что рано или поздно мне придется дать ответ за это пусть и невольное, но преступление. Наверное, мне бы смягчили наказание из-за обстоятельств, но все равно. Главная проблема заключалась в том, что за все это время я не простила себя. А теперь оказалось, что моей вины в этом нет.

– Конечно, по шеям бы надавать тем, кто расследовал это дело, – с откровенным неодобрением продолжил Ингмар. – Все-таки отыскать тебя они были обязаны. Хотя бы убедиться в том, что у тебя все в порядке. Но, видимо, решили, что рано или поздно ты сама явишься. А потом дело передали в архив как раскрытое – и все забылось.

В душе опять зашевелились подозрения. Так хотелось поверить Ингмару! Но что-то никак не давало мне этого сделать.

– Почему ты так уверен в своих словах? – робко спросила я. – Магам из провинции далеко до мастерства столичных дознавателей. Да и медальон матери я активировала сразу же, а следы он путает хорошо.

– Я ведь уже сказал, что в комнате присутствовал и Генри, – напомнил Ингмар. – Он вбежал на крики твоей матери. Благодаря этому твой отец отвлекся и пропустил смертельный удар. Увы, дворецкий принял заклятие, которое предназначалось для твоей матери. Но Генри успел увидеть, как погиб твой отец.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво поинтересовалась я.

– Вообще-то я с ним разговаривал, – напомнил Ингмар. – В твоем замке, когда ты отсыпалась после столь бурной ночи. И Генри мне все подробнейшим образом рассказал.

– А что ты ему обещал? – полюбопытствовала я. – Ну, помнишь, когда мы покидали замок? Ты тогда еще поторопился упокоить его душу.