Елена Малиновская – Череп в холодильнике (страница 45)

И вот теперь я стояла напротив Фарлея и готова была убить этого настырного дознавателя. Как, ну как он выяснил, что я живу под чужой фамилией?

А самое главное: я не могла рассказать ему правду. Потому что тогда речь зайдет об Ульрихе. Как ни крути, но я убила человека. А за это, как недавно сказал Альвин, наказание одно: виселица.

Впрочем, в моем деле имеются и смягчающие вину обстоятельства. Предположим, судья будет благосклонен ко мне. Но я вряд ли избегу ссылки на рудники. И повезет еще, если не пожизненной. В любом случае я оставлю там здоровье и молодость.

Фарлей благоразумно помалкивал, не торопя меня с решением. Увы, такового у меня не имелось. Я не смела ответить ему честно на вопрос. И не сомневалась, что он обязательно раскусит любую мою ложь.

– Агата? – наконец вопросительно протянул Фарлей. – Я жду твоих объяснений.

– Беда в том, что я не могу тебе их дать, – негромко проговорила я.

– Веррий – не твоя фамилия? – уточнил зачем-то Фарлей уже выясненное им же.

– Нет.

Простое слово пребольно оцарапало мне горло. И я опять уткнулась взглядом в свои ботинки, страшась поднять голову и встретиться взглядом с Фарлеем.

Неожиданно я ощутила легкое дуновение ветерка. Блондин преодолел разделяющее нас расстояние так бесшумно, что я не услышала его шагов. Властно приподнял мне подбородок, заставив тем самым смотреть ему в глаза.

Обычно голубые глаза дознавателя потемнели от волнения.

– Скажи мне, что ты ни в чем не виновата, – шепотом взмолился он. – Скажи, что ты пошла на такой подлог не из-за того, что у тебя проблемы с законом!

Я тяжело вздохнула. Увы, я не умела и не любила лгать. Особенно так – глядя в лицо человеку.

– Агата, я буду вынужден арестовать тебя, – сделал последнюю попытку достучаться до моего здравого смысла Фарлей. – Я должен разобраться во всем происходящем. Просто обязан! Неужели ты не понимаешь?

– Я прекрасно тебя понимаю, – сказала я. – Делай что должно.

Глаза Фарлея потемнели еще сильнее. Теперь они казались почти черными из-за неестественно расширенных зрачков.

– Демоны! – с чувством выругался он. – Ну скажи мне хотя бы одну причину, по которой мне не стоит так поступать!

Я едва заметно пожала плечами и виновато улыбнулась.

Фарлей ослабил нажим пальцев, а затем и вовсе перестал держать меня за подбородок. Легонько касаясь, провел тыльной стороной ладони по моей щеке, убрав растрепавшиеся короткие волосы назад.

– Я все равно выясню всю правду, – с глухой угрозой предупредил он.

– Я знаю, – спокойно ответила я.

– В последний раз прошу по-хорошему, Агата. – Губы Фарлея были так близко от моих, что я ощущала его свежее мятное дыхание. – Ну пожалуйста!

– Мне нечего сказать тебе, – твердо произнесла я.

Фарлей недовольно цокнул языком и покачал головой, раздосадованный моим упорством.

– Ты не оставляешь мне выбора, – пожаловался он.

Затем сделал шаг назад, и я облегченно перевела дыхание. Ну вот, так-то лучше. Что скрывать очевидное, я испытывала смутное беспокойство из-за его близости ко мне. Правда, следующие слова дознавателя заставили меня снова напрячься.

– В таком случае я вынужден препроводить тебя в отдел для дальнейшего разбирательства, – сказал он. Помедлил немного и приказал: – Агата, вытяни руки вперед.

Я покорно исполнила его повеление, уже догадываясь, что последует за этим. И я не видела никакого смысла в сопротивлении. Все-таки со служителем закона шутки плохи.

В тот же миг зеленая лента магических наручников туго перехлестнула мои запястья.

– Лучше тебе не колдовать, пока наручники на тебе, – предупредил меня Фарлей. – Будет больно. Очень больно.

– Полагаю, наша сегодняшняя встреча отменена, – с сарказмом проговорила я.

– О нет, не отменена, – со злой насмешкой возразил Фарлей. – Я намерен провести с тобой весь вечер, а возможно, и большую часть ночи. Как и обещал, никаких вопросов о Ричарде я не стану тебе задавать. Сейчас меня куда сильнее волнует твоя личность. Я не отстану от тебя до тех пор, пока ты не выложишь мне всю правду о себе.

– В таком случае тебе придется изрядно потрудиться, – холодно обронила я.

Фарлей опять выругался, на сей раз громче и прочувствованнее. Подскочил ко мне, грубо схватил за плечи и хорошенько встряхнул, как будто пытался разбудить.

– Упрямица! – воскликнул он. – Какая же ты невыносимо упрямая особа! Неужели не понимаешь, что я хочу помочь тебе? Что мне самому до безумия неприятно все то, что я вынужден делать?

– Хочешь помочь – тогда отпусти, – парировала я. – И никогда больше не лезь в мое прошлое.

Некстати вспомнились слова Ричарда о том, что я нравлюсь Фарлею. А что, если попробовать очаровать его? Говорят, ради любимых мужчины готовы на любую глупость.

Я зажмурилась и, обмирая от собственной дерзости, потянулась к нему. Привстала на цыпочки, неловко ткнулась носом в щеку и замерла, не совсем понимая, что дальше делать.

– Ты хочешь меня соблазнить? – В голосе Фарлея зазвенела настоящая обида. Правда, он все еще продолжал держать меня в своей хватке. – Знаешь ли, Агата, от тебя я такого не ожидал. Это заставляет меня думать о самом дурном…

Я виновато вжала голову в плечи, слушая негодующую речь блондина. Понятия не имею, до чего в своих измышлениях он бы дошел. Но продолжить поток гневных обвинений Фарлей не сумел.

В следующее мгновение дверь, ведущая из комнаты в коридор, вдруг с грохотом распахнулась.

– Агата! – На пороге предстал взволнованный Ричард. – Ты тут?

И осекся, видимо опешив от открывшейся его глазам картины.

Фарлей торопливо отпрыгнул от меня сразу на несколько шагов. А я стояла и не знала, куда деть руки, обвитые предательски яркими магическими узами.

Стоит отдать должное Ричарду: он мгновенно пришел в себя. Выпрямился во весь свой немаленький рост и грозно осведомился:

– Это что тут такое происходит?

Я поморщилась, представив, что подумал Ричард. Его связанная по каким-то причинам помощница стоит в опасной близости к королевскому дознавателю. Выглядело все так, как будто это Фарлей приставал ко мне, решив воспользоваться моим беспомощным положением. Хотя на самом деле все обстояло с точностью до наоборот.

Пожалуй, надо успокоить Ричарда. Иначе с моей стороны это будет настоящей подлостью по отношению к Фарлею. Эх, но как же не хочется признаваться в том, что это я неудачно попыталась воспользоваться женскими чарами!

– Происходит то, господин Ричард Эшрин, что я арестовываю вашу помощницу, – первым заговорил Фарлей, пока я мучительно пыталась подыскать объяснения.

– Арестовываете? – Ричард аж зашипел от гнева. – Но за что? За то, что она отвергла ваши наглые приставания?

– Что?! – Несчастный Фарлей оторопел от такой интерпретации событий. – Что за чушь вы мелете?

– Я говорю о том, что увидел, – отрезал Ричард. – А увидел я, что вы связали Агату и пытались ее поцеловать. Должно быть, осознали, что орешек оказался вам не по зубам, вот и решили прибегнуть к настолько недостойному и низкому методу!

Бедняга Фарлей аж закипел от бешенства. Причем закипел практически в буквальном смысле слова. Он стал не просто красным, а пунцовым, на лбу выступила обильная испарина. Того и гляди из ушей пар повалит.

– Вы… я… – Несчастный начал заикаться, он явно не ожидал, что его поступок можно так расценить. Затем обиженно взвыл: – Агата!

Ага, значит, как подозревать меня во всяких гнусностях и рыться в моем прошлом без разрешения – так это он первым. А как самого обвинили, то у меня же помощи просит.

Если честно, промелькнула у меня подленькая мыслишка о том, чтобы поддержать версию Ричарда. Мол, мерзкий дознаватель обманом завлек меня в пустующую комнату, после чего накинулся, обездвижил и попытался надругаться, воспользовавшись своим преимуществом в плане магии. Но почти сразу я отказалась от нее. Во‑первых, это будет нечестно. Во‑вторых, Фарлей сейчас испытывает по отношению ко мне хоть какое-то подобие добрых чувств, но после столь наглой лжи я сразу же превращусь для него в злейшего врага. Ну а в‑третьих, обман и клевета все равно будут быстро разоблачены. И тогда уже Ричард задумается о том, какую гадюку он пригрел на своей груди.

Все эти мысли промелькнули в моей голове с бешеной скоростью. И я приняла единственно верное решение.

– Ричард, ты все неправильно понял, – с усталым вздохом проговорила я. – Господин Фарлей Икстон действительно арестовывает меня.

– Но почему? – теперь взвыл уже Ричард. Затараторил: – Он что, головой двинулся? Всерьез считает, что это ты убила моего отца? Так вот, господин хороший, хочу вам заявить, что я солгал вам.

Фарлей изумленно вздернул бровь, внимательно слушая сбивчивые признания Ричарда. А мое сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Ох, Ричард все неправильно понял! Ведь в действительности мой арест не имеет никакого отношения к убийству его отца.

– Ричард! – крикнула я, пытаясь предостеречь своего компаньона от ошибки.

За что немедленно была награждена гневным взором Фарлея. Тот прищелкнул пальцами – и я замерла с открытым ртом, более не в силах вымолвить и слова.

Нет, вот ведь негодяй! Кстати, надо бы прочитать законы про самоуправство должностных лиц при исполнении. Сдается, Фарлей со своей неуемной любовью ко всяким заклинаниям опасно балансирует на тонкой грани между необходимостью и произволом.