Елена Малиновская – Череп в холодильнике (страница 36)

– Проси прощения у Агаты! – тяжело дыша, прорычал он. – Немедленно!

Альвин жалобно скуксился, явно не желая унижаться передо мной.

Я невольно восхитилась тем, как знатно Ричард его отделал. Губы как два вареника, один глаз заплыл, нос разбит.

– Да ладно, – милостиво проговорила я, от души любуясь этим зрелищем. – Отпусти его, Ричард. Полагаю, твой брат уяснил урок.

Ричард хмуро глянул на меня, еще раз как следует встряхнул брата, да так, что воротник у него опасно затрещал. И небрежно откинул в сторону.

Альвин после полученной взбучки поспешил убраться подальше от разъяренного брата. Он с такой поспешностью кинулся прочь, что напоминал при этом огромного паука, поскольку бежал чуть ли не на четвереньках.

Мгновение – и в гостиной осталась лишь наша троица.

– И где вы были? – полюбопытствовала я. Опять взяла со столика бутылку, заполненную примерно на половину вином, и задумчиво принюхалась к ее содержимому.

Быть может, рискнуть и пригубить? Солнце уже миновало полуденную черту. Можно выпить, не рискуя прослыть алкоголиком.

– Мы искали мою мать, – проговорил Ричард. Ловким движением отобрал у меня бутылку, хорошенько взболтал ее и надолго присосался к горлышку.

Я завистливо вздохнула. Вино исчезало в чреве моего партнера с поистине ужасающей скоростью. Эдак мне ничего не останется.

– А зачем ее искать? – простодушно удивилась я. – Я видела твою мать.

Ох, зря я это сказала! Бедняга Ричард едва не подавился очередным глотком. Перестал пить и воззрился на меня с таким священным ужасом, будто перед ним явился призрак.

– Она открыла мне дверь, – поторопилась добавить я на всякий случай.

– Агата, ты уверена, что это была баронесса Аннабель Эшрин? – наконец-то подал голос Фарлей.

– Ну она не представилась, – призналась я. – Но она была так похожа на тебя, Ричард. Просто одно лицо!

– И что она тебе сказала? – не унимался с расспросами Ричард.

Я смущенно пожевала губами. Как-то не хочется мне в присутствии Фарлея выкладывать все подробности нашей мимолетной встречи. Во‑первых, Аннабель была настолько пьяна, что с трудом на ногах держалась. А во‑вторых, она прямо сказала, что ничуть не сожалеет о смерти мужа. Вряд ли об этом стоит слышать Фарлею.

– Я сказала, старый паук сдох – туда ему и дорога, – неожиданно за меня ответил женский голос.

От неожиданности опустевшая бутылка сама собой выпала из пальцев Ричарда. Но не разбилась, а покатилась по ковру, оставляя после себя дорожку винных капель.

Кресло с высокой спинкой, стоявшее около камина, со скрипом повернулось. И с немалым удивлением я увидела, что в нем сидит сама баронесса Аннабель.

Получается, все это время она была здесь, в комнате? Но я ведь осмотрела гостиную перед тем, как залезть Ричарду в сумку! Правда, на проклятое кресло не обратила внимания. Оно стояло в самом темном углу, поэтому, должно быть, я пропустила его.

Мои щеки невольно потеплели от стыда. Ох, надеюсь, Аннабель не видела, как я шарилась в сумке ее сына!

– Мама! – укоризненно воскликнул Ричард. – Ты здесь? Мы весь дом перевернули, пытаясь тебя отыскать!

– А где я еще могу быть? – Баронесса печально улыбнулась и встала. – Этот дом – настоящая темница для меня. Я задыхаюсь в его стенах!

И с такой силой рванула жемчужное ожерелье на своей шее, что порвала его. Бусинки весело запрыгали по полу, однако Аннабель словно не заметила этого.

– Теперь ясно, почему мы обнаружили амулет связи на полу, – негромко проговорил Фарлей, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Кое-кто просто порвал цепочку.

Ричард недовольно глянул на него, затем опять перевел взгляд на мать.

Судя по всему, за время, прошедшее с момента моего появления в доме, хмель немного выветрился из ее головы. Но не полностью. Аннабель стояла на ногах все еще нетвердо, покачиваясь. Но хотя бы не цеплялась за мебель в попытке устоять на ногах.

Ричард нахмурился, наверняка поняв, что его мать, мягко говоря, нетрезва. Подошел к ней и ласково обнял.

Аннабель расплылась в широкой улыбке. Чмокнула сына в щеку, затем прижалась к нему сильнее.

– Я так рада тебя видеть! – воскликнула она. – Ричард, мальчик мой, как же я рада! Теперь ты останешься здесь, со мной? Ведь правда? Паук сдох. Мы освободились от его власти!

И пьяно всхлипнула.

– Мама. – Ричард недовольно поморщился и отстранился. Пытливо заглянул ей в лицо. – Мама, ты что, пила?

– Совсем капельку, – виновато призналась она. – Капелюшечку. Хотела отпраздновать радостное известие.

– А где все слуги? – продолжил расспросы Ричард.

– Это долгая история. – Аннабель смущенно улыбнулась. – И, право слово, я бы не хотела обсуждать это при посторонних. Главное, что упырь сдох!

Ричард покосился на невозмутимого Фарлея, открыл было рот, видимо собираясь посоветовать матери быть осторожнее в высказываниях, но в последний момент передумал.

– Давно ты здесь? – вместо этого спросил он.

– В этой комнате? – уточнила Аннабель и тут же продолжила, не дожидаясь ответа: – Впустила сию милую девицу и сразу же отправилась сюда. Думала вздремнуть в тишине и покое.

Ричард покосился на бокалы, затем посмотрел на бутылку, валяющуюся на полу. Недовольно покачал головой, но ничего не сказал.

– И вы, должно быть, слышали, что произошло здесь между вашим сыном Альвином и гостьей? – мягко поинтересовался Фарлей, перехватив у Ричарда инициативу.

– Альвин – гадкий испорченный мальчишка, – честно ответила Аннабель. – Весь в отца. Самая большая для него радость – это унизить Магдаллу и заставить ее прислуживать. Рада, что в этот раз он получил по заслугам. Но, увы, вряд ли он вынесет что-нибудь полезное из этого урока. Кровь, как говорится, не водица. А он – истинный сын своего отца.

– Ясно, – негромко сказал Фарлей и ободряюще подмигнул мне.

Я обиженно насупилась. Угу, стало быть, Фарлей все-таки засомневался во мне. Ричард, к примеру, сразу же принял мою сторону. А блондину потребовались доказательства. Еще один минус ему.

«Не будь к нему слишком суровой, – прошептал внутренний голос. – В конце концов, Ричард знает своих родственников как облупленных. Прекрасно понимает, на какие гадости способен его братец. А Фарлей видит всех в первый раз. Точнее, во второй, если учесть его утренний визит, когда он сообщил им о смерти барона. К тому же он дознаватель и просто не имеет права принимать все на веру».

– Почему вы закрыли ворота? – спросил Фарлей. – Мы с трудом попали в дом.

– Я не хочу сегодня никого видеть, – высокомерно фыркнула Аннабель. – Уверена, вскоре весть о смерти Вертона разлетится по всей округе со скоростью лесного пожара. И начнется настоящее паломничество. Каждый захочет выразить мне свои так называемые соболезнования. Но к чему мне это, если я готова петь и танцевать от радости?

– Да, но что насчет бабушки? – Ричард укоризненно покачал головой. – Она ведь должна приехать именно сегодня!

– Вот именно. – Аннабель безмятежно улыбнулась. – Вот именно, сынок.

Я мысленно хмыкнула. Угу, стало быть, свою нелюбовь к мужу-развратнику Аннабель распространила и на всю его семью. В принципе, я могу ее понять. Женам свойственно винить именно мать супруга в семейных неурядицах и ссорах.

– Матушка! – укоризненно воскликнул Ричард. – Баронесса Эмилия всегда относилась к тебе хорошо. Зачем ты так с ней?

– Естественно, она хорошо относилась ко мне. – Аннабель презрительно фыркнула. – Потому как я терпела все выходки ее сына. Если бы мы разъехались, пусть и не оформляя развода, то он наверняка приперся бы к ней и принялся мотать нервы. Вертон был истинный вампир. Только питался не кровью жертв, а их энергией и негативными эмоциями. Никогда не замечал, каким лучезарным становилось его настроение после любой ссоры? Да Вертон каждый день начинал не с чашки кофе, а с ругани. Повезет еще, если без рукоприкладства обойдется. Бедные наши слуги! – Перевела дыхание и резко, без предупреждения, спросила: – Кстати, ты в курсе, что Джош и Алисия взяли расчет?

– Что? – недоуменно переспросил Ричард. – Старик Джош и Алисия? Но почему? Они ведь так долго работали у нас! Джош так вообще чуть ли не членом семьи считался.

– Это долгая и не очень красивая история, – холодно ответила Аннабель. Криво усмехнулась: – Точнее сказать, очень некрасивая. Видишь ли, твой отец просчитался, когда нанимал очередную служанку. Принял на работу не забитую тихоню, которая бы смиренно терпела приставания хозяина, а на редкость бойкую девицу. Когда Вертон по своему обыкновению попытался затащить ее в пустую комнату, то получил несколько хлестких пощечин. Рассвирепел и принялся бить несчастную. Она подняла крик, на который примчался Джош. Наш бедный дворецкий… Ему бы остаться в стороне, но ты же знаешь старину Джоша. Если бы Вертон просто лапал служанку – то это одно. Но он ее бил. Самым натуральным образом бил! Мне потом пришлось продать перстень с аметистом, чтобы заплатить целителю, который вправил бедняжке нос. – Всхлипнула и обиженно добавила: – Между прочим, это было мое любимое кольцо!

– Что было дальше? – оборвал ее стенания Фарлей, видимо, испугавшись, что так и не услышит окончания истории.

Ричард же стоял мрачнее тучи. Его губы были настолько плотно сомкнуты, что превратились в тонкую бескровную ниточку.

– Что было дальше? – Аннабель печально улыбнулась. – А то, что серьги из аметиста, которые входили в комплект с кольцом, мне пришлось продать, чтобы заплатить за лечение уже Джоша. Вертон с такой силой оттолкнул его, что старик упал и сильно ударился головой о порог. Чудом не погиб. Потом, остыв, Вертон пожалел о своей горячности. Но рассчитывал, что это сойдет ему с рук. Как и обычно, впрочем. И он не ошибся. Служанка не стала заявлять в полицию, удовлетворившись денежной компенсацией. Однако Джош… Джош твердо заявил, что более не намерен оставаться в нашем доме. Вертон сначала решил, будто дворецкий шутит. Все-таки в настолько преклонном возрасте нелегко найти новое место работы. Однако оказалось, что у Джоша и Алисии была любовная связь. И они решили жить вместе на свои сбережения.