Елена Малахова – Парадокс в моей голове (страница 5)
« Более чуткого человека я не встречала!» – мелькнуло в моей голове.
– Что за имя такое странное: Алекс? Он нерусский?
Вика тихонько засмеялась.
– Это псевдоним. Его настоящее имя Алексей Соболин. Он родился здесь, но до пятнадцати лет рос у тётки в Прибалтике, уж по какой причине не знаю. – («Так вот откуда у него лёгкий акцент иностранца.») – Мы вместе танцевали ещё в школе Романовых. Он тогда учился в финансово-экономическом институте, а я была на третьем курсе педагогического. Мы стали выступать на праздниках и получали приглашения на разные танцевальные конкурсы. Позже он арендовал здание и основал свою школу. Получив приглашение на «Игру теней» в Ницце, мы прыгали от счастья, пока я не узнала о своём положении…
Я не нашлась, что ответить, по-прежнему смотря в пустоту прилегающей территории больницы.
– Алекс! Как я рада тебе.
Обернувшись, я увидела алые розы и полный пакет вкусностей в руках учителя танцев, который сверкнул глазами сперва на меня, а затем с добротой на Вику.
– Моя прекрасная леди, ты сдаёшь позиции… Так дело не пойдёт!
Никак не пойму: то ли я сошла с ума, то ли у него раздвоение личности? Вечные издевки в мой адрес и необузданная нежность к Вике сбивали меня с толку. Кто ты такой, Алексей Соболин?!
– Я пойду, – заторопилась я с прощанием. – Иначе в следующий раз охранник не пропустит. Завтра после работы пулей к тебе. Поправляйся!
Чмокнув сестру, я покинула палату и прикрыла дверь так, чтобы подслушать их разговор.
– Алекс, ты не поедешь на конкурс в Ниццу?
– Без тебя у меня нет ни единого шанса на победу. Давай не будем об этом. Сейчас куда важнее здоровье твоё и малыша!
– Пожалуйста, предложи Кате ещё раз начать репетиции. Она способная, правда! Ты не пожалеешь!
Выслушивать, как Вика жалостливо упрашивает самодовольного Павлина, было выше моих сил, и я вернулась в палату.
– Я здесь случайно не оставляла своего мобильника? – я бегло пробежалась глазами по мебели, потом открыла сумочку, наигранно перебирая в ней содержимое. – Ой! да вот же он. В кармане провалился… И как я сразу не заметила?! Пора в салон оптики «Слепая Курица». Поговаривают, шикарная сеть магазинов. Специалисты от Бога, а линзы какие шикарные…
Мою несусветную чепуху Алекс слушал, скрестив руки на груди, а его голубые глаза лукаво смеялись. Очевидно, что обвести его вокруг пальца мне не удалось. Я присела к сестре на корточки и взяла её бледную руку в свою.
– Я не отказываюсь от своих слов… и… выполню обещанное.
Викино лицо просияло, а внутри меня заиграла скрипка душевного равновесия. Мы крепко обнялись.
– Ты самая лучшая на свете, – сказала мне Вика, а я лишь тяжело вздохнула, в полной мере осознавая в какую трясину вляпалась.
Покинув стены больницы, я прочитала сообщение от Вадима.
Я быстро дала согласие на приятный вечер и позвонила Лильке. Наша беседа увлекла разум, и я даже не успела моргнуть глазом, как усатая железяка доставила меня домой.
5
Напасть на золотую жилу
Суетливый день пролетел на одном дыхании. Под самую дверь приюта неизвестные личности подбросили очередную коробку маленьких котят. Пушистые комочки едва открыли глаза, а вместо родной шерстки матери-кошки, увидели мою выкрашенную румянами физиономию и рыжую бабетту на голове. Наполнив крохотные желудки молоком, они дружно сплотились в ящике, отправляясь навстречу снам.
После работы я заскочила к Вике с тремя блюдами из кафетерия, где мы с Лилькой частенько устраивали праздник набитых животов. Она только и делала, что благодарила меня за вчерашний обет по поводу танцев. Я оттягивала час визита в школу – судорожные мысли об Алексе кипятили кровь. Я позвонила Вадику, и мы обозначили время встречи.
Собравшись за 2 часа 32 минуты к положенному часу, я уселась к окну в ожидании, когда разбитая колымага Вадика покажется у подъезда. Телефон по-прежнему молчал. Странно… Вадик ни разу за два дня наших встреч не опаздывал. Неужели что-то случилось? Я набрала ему. Длинные гудки в телефоне вызывали подергивания моей ноги. Наконец, послышался дружный смех, а затем и весёлый голос Вадика.
– Пушистая, мне очень жаль, сегодня я не смогу приехать. У нас тут машина сломалась, – на заднем фоне смех стал более заразительным, и чей-то посторонний голос призывал к тишине остальных, которые сокрушались пуще прежнего.
Моя нога отбивала голливудскую чечётку.
– Ещё час назад она была исправна, что с ней случилось?
– Сам не знаю, что-то не заводится.
Теперь от смеха не удержался и он сам. Внутреннее чутье подсказывало, что причиной их веселья была я с китайской лапшой на ушах.
– Знаешь что, Вадик? Оставь это для тех… у кого богатый внутренний мир! На этом всё.
Я бросила трубку, чувствуя, как лицо багровеет. В своих собственных глазах я выглядела, как индюшка с бестолково выпученными глазами. Поучительные слова Алекса буква за буквой вырисовывала память, и теперь негативные пророчества окончательно сбылись. Представляю, как бы он потешался надо мной! На душе скребли кошки. Конечно, я не влюбилась в Вадика, но такое отношение к моей персоне унижало меня куда сильнее, чем издевки соседа сверху.
Запиликал телефон. Сообщение от Вадика. Наверно, будет извиняться!
«
Моё сердце упало, а разум покинула чёткость здравого мышления. Мысли стали расплывчатыми, а затем вовсе испарились. Не-е-ет, только не слезы… В сериале хотя бы из-за любви рыдают, а я чего? А ничего! Обидно быть брошенной. Испытав подобное чувство один единственный раз, о котором старалась не распространяться, я тщательно избегала отношений с парнями. Но назад пути нет… Одна ошибка не должна перечеркнуть всю жизнь! И я непременно должна найти нового кавалера…
Пока мои планы на будущее преобразовались в наполеоновские, телефон принял очередное сообщение от Вадика.
«
Я начинала подозревать, что тот находится под воздействием алкоголя или дурманящих веществ. И снова смс:
«
Какая жестокая ирония! Парень жертвует своими чувствами ко мне во имя… во имя… Нет, он точно издевается! Предчувствуя шекспировскую трагедию, моё настроение подскочило вверх.
Тем не менее я потратила кучу времени на сборы, плюс косметику и любимые духи, что натолкнуло меня на идею поехать в школу, где Алекс добьет меня окончательно (а уж в этом сомневаться не приходилось).
Через полчаса я поднялась по ступеням школы и вошла в танцзал. Те пары, что прилежно оттачивали навыки в прошлый раз – во всю репетировали под музыку. Непринуждённо беседуя, Алекс стоял в компании упитанного, краснощекого парня и, заметив меня, сразу подошёл ближе.
– Явление христа народу: наконец-то, ты бросила валять дурака! Раздевайся, я как раз заканчиваю с группой, – его голубые омуты заблестели, когда он иронично добавил. – Нижнее бельё только оставь. До него дойдём позже…
Я скривила губы в нечто похожем на улыбку. Поразительно, как мало едкости было в его словах. Я повесила пальто и оккупировала скамейку у стены. Когда помещение опустело, Алекс направился ко мне.
– Ты самоучка или занималась профессионально? – осведомился он.
– С 18 лет с преподавателем и бросила в прошлом году.
– Почему?
– Мне стало не интересно.
– Понимаю. Я бы тоже потерял интерес, если бы танцевал так паршиво.
Закипая от ироничного яда, я «навострила лыжи» на выход, но Алекс остановил меня рукой.
– Не злись, больше не буду! – моё лицо приняло вид щедрого снисхождения, и он отпустил меня. – Ты танцевала только Бачату со своим преподавателем?
– Нет, ещё Танго.
– Это нам не понадобится. Конкурс в Ницце состоит из трех этапов: Бачаты, Вальса и третьего задания, которое объявят непосредственно на конкурсе. Пока Бачату отложим и начнём осваивать Вальс.
Я покорно согласилась. Показав танцевальное движение, Алекс падал на скамью и следил за мной с похотливым вожделением, словно щеголяла я в неглиже. Мои повороты с воображаемым партнером выглядели неуклюжими; я то и дело сбивалась со счета, подумывая, что Алекс – носитель сильнейшего магнитного поля и нездоровой ауры. При встрече с ним у меня всё идёт наперекосяк, и я становилась настоящей бездарщиной.
Пока мы разучивали танец, на улице окончательно стемнело, а два часа времени исчезли, как тени прошлого.
– На сегодня хватит, – сказал он, стянув с загорелого торса рубашку, и повернулся ко мне. Я тотчас отвела глаза. – Признавайся, ты переспала с тем холеным маменьким сынком?
К моим щекам вновь прилила краска. Одевая пальто, я отвернулась.
– Допустим, тебе что с того?
Он не ответил, и обоюдное молчание начинало раздражать. По всей видимости, он не расслышал моего вопроса.
– Завтра не опаздывай. Четыре месяца – срок немалый для обычного человека, а для танцора – это капля в море.
Я собиралась уйти, как вдруг Алекс преградил мне дорогу, заключая в крепкие объятия. В тот момент я смотрелась, как дохлый ягненок в лапах бурого медведя.
– … если да, то ты – полная дура! И я снова прав в отношении тебя.
– Я не обязана отчитываться, трех-ми-нут-ка!