Елена Максимова – Яна в без/Пределе (страница 1)
Елена Максимова
Яна в без/Пределе
Пролог
Домовой Игнат, закутанный в стёганый халат, из-под полы, которого торчали два забавных, непарных носка, сидел развалившись в кресле.
Напротив, на чурбаке, восседал Банник – коренастый, пропаренный насквозь дух, от которого пахло дубовым веником и мокрым камнем.
Прихлёбывая чай из жестяной кружки с надписью "Советская Армия" и разминая мозолистую пятку, Банник продолжил начатый разговор:
– И всё-таки, Игнат, не пойму я твоей привязанности к этим… лохмотьям. Смотри-ка, у тебя же палец наружу глядит. Не по-хозяйски это! Наш брат, домовой дух, должен солидно выглядеть. У меня вот – лапти, из лыка, всё как положено, а у тебя?!
– Это, брат Баня, не лохмотья. Это, можно сказать, философия. Вся суть бытия домового тут, в этой дыре. – Игнат с достоинством провел ладонью по правому носку и показал на протёртое место, на большом пальце. – Вот гляди: бытие стремится наружу, к познанию сквозняков и тайн подполья, а я его тут, в тепле и уюте, удерживаю. Баланс.
Баня проследил за указательным пальцем друга и его взгляд упёрся в потолок.
– Баланс, – фыркнул банник, – у тебя один носок толще другого, а ещё левый-то, как мешок болтается!
– А, это – вместилище! – торжественно провозгласил Игнат, запуская руку в просторный левый носок и с шумом вытаскивая оттуда гладкий голыш. – Вот, к примеру, камень. Казалось бы, бессмыслица, ан нет! Для почесать пятку – смысл. Для грелки – смысл. А вот, главный смысл в том…,– он загадочно понизил голос – …что он здесь. Мой. В моём носке. В моём доме. Вся вселенная, брат, иерархаична: камень в носке, носок в доме, дом в моих руках и я на вершине этой пирамиды, в тёплых носках.
Банник, почесал в задумчивости бок. Хмыкнул и спросил :
– Гм… А если носки сносить совсем? Дыра на дыре? Исчезнет твоя вселенная, что ли?
Игнат усмехнулся, положил себе под язык кусочек сахара, запил чаем, крякнул от удовольствия и продолжил:
– Дурак, ты Баня! Не исчезнет. Она преобразуется. Станет вентиляцией или сеткой для ловли лунных зайчиков. Или… памятником усердной службе. Или…да вариантов много – пространственные вариации бесконечны.
Банник задумчиво покрутил свою кружку. Оторвал взгляд от потолка, посмотрел на причудливые очертания носков Игната, на свои лапти:
– Значит, выходит, смысл моего бытия – лапти?
Игнат важно кивнул:
– А смысл лаптей – париться, а смысл париться – чтобы потом с чувством выполненного долга чай пить. Вот и весь круговорот смыслов в деревенском хозяйстве.
Они молчали, попивая чай. За окном скрипела старая берёза.
Вдруг банник сказал с лёгкой завистью:
– … А, почесаться-то ими, твоими носками, и вправду, хорошо?
Игнат, с победоносным блеском в глазах протянул ногу:
– Испытай гармонию мироздания, дружище. Только осторожно, не нарушь баланс.
Банник, с некоторым благоговением, почесался о грубую, тёплую шерсть правого носка.
В избе повисло удовлетворённое молчание, полное глубокого смысла.
Глава 1
Неожиданный гость.
За окном кондитерской лавки "В гостях у Яны" выла самая настоящая снежная ведьма – метель.
Метель бушевала, заметала деревенские улицы, стучала ставнями и напрочь отрезала крошечную лавку с пахнущей – имбирём, ванилью, и ещё чем-то экзотическим – витриной, от всего остального мира.
В кондитерской было тихо и тепло. Огонь уютно потрескивал в печи.
Яна Андреевна Воронцова в этот вечер была похожа на тёплую пряничную фигуру. Лет ей было немногим больше, чем она любила признавать вслух, но выглядела она на те самые "счастливые тридцать с хвостиком", которые у ведуний могут тянуться очень долго.
Волосы цвета спелой ржи, обычно собранные в небрежный, но очаровательный пучок, из которого сейчас выбивались пряди, обрамляли лицо с ясными серо-зелёными глазами. В их глубине, словно отблески зари, пробегали золотые искорки.
Одета она была в удобное платье из мягкой домотканой шерсти цвета лесного мха, поверх которого был надет яркий, расшитый магическими узорами-оберегами фартук. На её запястьях позвякивали простые браслеты из дерева и камней, а на шее висел единственный кулон – высушенный цветок бессмертника в смоле.
Сегодня, Яна задержалась в деревне. Предновогодний ажиотаж! Её фирменные торты с предсказаниями на маковом креме, пирожки "На счастье" с вишнёвым настроением и, конечно, звезда сезона – та самая, дефицитная икра лягушек, дарящая любовь и исполнение желаний, исчезали с витрины в мгновение ока, а стакан фирменного горячего шоколада, в подарок к каждому заказу, подстегивал этот предпраздничный марафон.
Кот Василий – обжора, лентяй и главный обормот, остался в лесной избушке, сославшись на проклятый ревматизм и мигрень. "Врун волосатый, – мысленно хмыкнула Яна, запечатывая последнюю коробку с заказом. – Однозначно с русалками на раздевание играет. Помощничек. Ух, разберусь я с тобой!"
Она вымыла гигантские медные тазы, протёрла столешницу из старого дуба, любовно расставила на полках банки с магическими травами и ягодами.
Посмотрела в окно – кромешная мгла. Идти через лес к избушке сейчас было бы чистым безумием. "Что ж, – подумала Яна, – ночуем тут". В задней комнатке за занавеской стояла старая, но уютная кушетка и главное, что здесь было всё, что нужно: чай, книги, тишина.
Устало вздохнув ведунья присела на край кушетки и воспоминания унесли ее в прошлое.
Яна вспомнила Академию Магии, весёлый гул студентов, беззаботные дни и шалости. Вспомнила его – молодого, остроумного, с искоркой авантюризма в глазах, близкого друга, Костю.
Во что он превратился? В скупердяя и зануду, вечно подсчитывающего свои сокровища, да строящего козни людям из-за скуки. Горькая усмешка тронула её губы.
Раздавшийся снаружи шум – не просто вой ветра, а настойчивый, методичный – резко выдернул её из прошлого. Стук. Не в дверь, нет. В окно.
Тук-тук-тук.
Яна вздрогнула. Кондитерская была на отшибе, рядом только волшебный лес. Кто в такую погоду?
Осторожно раздвинула занавеску на окне и ахнула.
На узком козырьке, почти заметённый снегом, сидел домовой.
Его некогда гордый тулупчик из мышиных шкурок был покрыт ледяной коркой и почему-то густо облеплен… сушёными лепестками роз и конфетти. Одна валенка отсутствовала, а вместо шапки-ушанки на голове красовался ярко-розовый, явно дамский, носочек с помпоном. В руках он сжимал потрёпанный холщовый мешок.
– Игнат?! – прошептала Яна, распахивая форточку. Ледяной вихрь ворвался внутрь, закружив бумажки с рецептами. – Ты что здесь делаешь? Это… новый образ?
Существо в розовом носочке жалобно чихнуло, с него посыпались ледяные иголки и конфетти.
– Не смейся, Яна! – выпалил он обиженно. – Это не образ, это крик о помощи! Убежища прошу! От стихии и… от. От цыган!
Он неуклюже пролез в форточку и шлёпнулся на подоконник, отряхиваясь. От него пахло морозом, хвоей и… дешёвым шампанским.
– Поселился я, понимаешь, в кладовой у новобрачных. Думал, вот повезло! Увы! Веселая семейка попалась, гуляют и празднуют они… каждый уик-энд! То годовщина знакомства, то "полгода как поженились", то просто пятница! Обязательно, чтобы цыганский ансамбль "Удаль Молодецкая" выступал! С баяном, бубнами и солистом, который орёт так, что у меня в углах за печкой штукатурка трескается! – Игнат драматично взмахнул руками. – А, сегодня… сегодня они устроили конкурс "Кто громче перекричит солиста"!
Ну, я не выдержал! Схватил свой узелок, да в окно! Тут метель накрыла… Шапку где-то обронил, валенку в сугробе потерял… Пришлось… э-э-э… позаимствовать носочек с бельевой верёвки. Пусти переночевать? В долгу не останусь, помогу, чем смогу, – пол протру, пауков на место поставлю, будут коврами рассчитываться. Яна, забыв про грусть, залилась смехом, представляя важного домового Игната, бегущего от разудалого "Удаль Молодецкая" с бубенцами и солистом.
– Ладно, ладно, заходи и грейся. Только носок этот… – она с трудом сдерживала улыбку, – может, снимешь? У меня тут запасные валенки есть, детские, должны подойти.
Первая ночь под одной крышей кондитерской прошла на удивление весело. Облачившись в малиновые детские валенки, которые сидели на нём, как сапоги-скороходы, домовой устроился на табурете с огромным бутербродом и кружкой ароматного шоколада, и пока, Яна завершала бумажные дела, травил байки:
– Помнишь, я у библиотекарши Агриппины жил? Так, она меня на курсы повышения квалификации для домовых записала! Дистанционные! Я ей весь интернет в доме завязыванием узелков на Wi-Fi сигнале испортил, лишь бы не слушать эти вебинары про "Современные тренды в энергосбережении коммуникативных помещений".
Под утро метель стихла. Яна, укутавшись в плед, дремала в кресле, под мерное, убаюкивающее бормотание Игната. Голос его становился всё тише и тише, слова – плавнее…
Глава 2
Карта из крошек.
Голос его становился всё тише и тише, слова – плавнее…
Яна крепко спала, убаюканная тихим голосом домового.
Солнечный зайчик скользнул по лицу. Яна моргнула, потянулась и осмотрелась. В кондитерской было тихо и по-утреннему свежо. Печь ещё тлела. На табурете, где сидел домовой, лежали аккуратно сложенные малиновые валенки. Самого Игната нигде не было видно.
"Ещё один оболтус на мою голову", – с лёгкой иронией подумала она, отмечая чистоту вымытых полов.
Взгляд скользнул по знакомому пространству и зацепился за деревянный стол, где вчера гость уплетал свой исполинский бутерброд с солёными груздями и сыром.