Элена Макнамара – Вип пациент (страница 60)
Стою в пустом коридоре, смотрю ему вслед. Нет, я себе не верю. И вообще не знаю, что теперь, блять, с этим всем делать.
Наши дни
КТ – уже третье за время, проведённое в клинике... Процедура знакомая, почти рутинная. Лежу, жду, думаю о Еве. О нашей ночи, об утре... И о Данияре.
Она ещё не попадалась мне на глаза. В палате я обнаружил лишь завтрак в боксе с логотипом известной сети ресторанов. А мне не завтрак был нужен, а она сама.
Вроде доходчиво объяснил, что ей здесь делать нечего. И она вроде всё поняла. Сказала: «Окей, поправляйся, пока».
Так быстро она соглашается, когда обижена. Я и хотел, чтобы она обиделась. Пусть обижается, чёрт возьми! И перестаёт уже прыгать под дудку моей матери.
Наконец всё заканчивается.
– Результаты будут через час, – говорит лаборантка. – Вас проводить в палату?
– Сам дойду.
Яркое солнце бьёт в окно, слепит глаза. Сощурившись, иду к лифту. Следующий этап – когнитивные тесты и вестибулярка. Звучит как что-то для дебилов...
Курган сказал, что проводить их будет Ева. Его теперь не парит её «предвзятость и вовлечённость», весь сам главврач уже готовится к посещению финального матча с моим участием.
Ева ждёт меня в палате, стоя у окна. Не оборачивается на звук моих шагов.
– Привет, – говорю я, и голос сам собой становится мягче.
– Здравствуйте, Амир Ринатович, – отзывается она.
Мне кажется, что у меня волосы на голове встают дыбом.
Амир Ринатович? Она серьёзно сейчас?!
Когда она поворачивается, вместо своей Евы я вижу вновь ледяную статую в белом халате. Непроницаемое лицо, отстранённый взгляд. Будто не она два часа назад переплетала со мной пальцы в такси. Не она позволила себя поцеловать украдкой у заднего входа в клинику, когда я провожал её до двери. Сам зашёл через парадный...
– Садитесь на кровать, – командует сухо. – Начнём с когнитивных тестов.
Окончательно охреневший, сажусь. Пытаюсь поймать её взгляд, но она уткнулась в свой долбаный планшет.
– Назовите сегодняшнюю дату.
– Ева, что случилось?
– Дату, пожалуйста, – повторяет тем же ровным тоном. Будто автоответчик.
Ладно. Хочешь играть в доктора и пациента – поиграем. Называю дату.
– День недели?
– Четверг.
– Где Вы находитесь?
– В клинике Трофимова. В своей палате. С женщиной, которая ночью стонала подо мной и просила ещё, а утром целовала меня в такси, а теперь делает вид, что мы незнакомы.
В её глазах что-то мелькает. Вроде бы боль... или злость. И тут же исчезает. На лице снова появляется маска.
– Я провожу обследование. Отвечайте на вопросы.
– Что произошло? – требовательно спрашиваю я.
– Ничего, – отрезает она. – Запомните пять слов: яблоко, стол, монета, река, локоть.
Яблоко, стол, монета, река, локоть. Детский сад, блять. Повторяю про себя, но башка уже не здесь – пытаюсь понять, что за хрень случилась за два часа.
– Посчитайте от ста в обратном порядке, вычитая по семь.
Фыркаю, скрещивая руки на груди.
– Считай, Амир, – давит меня взглядом.
Ну, это уже что-то... Пусть лучше поорёт, ей богу. Пусть выскажет, где я опять облажался.
Но она не орёт. Ждёт с профессиональным терпением. Считаю.
– Сто. Девяносто три. Восемьдесят шесть... семьдесят девять. Семьдесят два.
Торможу. Какое следующее? Семьдесят два минус семь...
Внутри щёлкает – Данияра. Может, она что-то Еве наплела?
– Шестьдесят пять, – выдаю наконец.
Ева делает пометку в планшете. Заметила заминку. Конечно, заметила – она же лучший невролог этой клиники, чёрт возьми.
– Месяцы в обратном порядке.
– Декабрь, ноябрь, октябрь, сентябрь, август, июль, июнь...
Что Данияра ей могла сказать?
– ...май, апрель, март, февраль, январь.
– Встаньте, – Ева откладывает планшет. – Проверим вестибулярный аппарат.
О, ещё веселее. Встаю, жду продолжения цирка.
– Ноги вместе, руки вперёд, глаза закройте. Стойте так тридцать секунд.
Закрываю глаза. Темнота. И её дыхание где-то рядом. Тело слегка покачивается. Тридцать секунд – это, оказывается, очень долго, когда стоишь, как идиот, с вытянутыми руками и не понимаешь, какого хрена происходит.
– Откройте. Теперь пройдите по прямой линии, пятка к носку.
– Серьёзно? – не выдерживаю. – Может, ещё алфавит задом наперёд? И вприсядочку?
– Пятка к носку, – повторяет она ровно. – По прямой.
Иду. Чувствую себя алкашом на проверке у гаишников. На развороте немного ведёт вбок. Чёрт.
– Ещё раз.
Второй заход ровнее.
– Закройте глаза и дотроньтесь указательным пальцем до кончика носа. Сначала правой рукой, потом левой.
Правой – попал. Левой тоже. Хоть что-то.
– Теперь следите глазами за предметом.
Достаёт ручку из кармана, водит перед моим лицом. Влево, вправо, вверх, вниз. Ловлю её напряжённый взгляд поверх этой дурацкой ручки. Губы сжаты в тонкую линию, между бровями – морщинка.
– Это Данияра, да? – спрашиваю я. – Что она тебе сказала?
Ручка замирает в воздухе.
– Амир Ринатович...
– Хватит, – обрываю. – Хватит этого «Ринатовича». Я знаю, что она здесь. Макс видел её утром.
Ева опускает руку. И я наконец вижу то, что она пыталась спрятать за ледяной маской профессионала. Боль. Сомнение. Растерянность.