Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 48)
приглашать гостей!
Не таких гостей!
Каких «таких»?! Он просто знакомый!
Он мужик, который хочет тебя трахнуть!
Он брат жены твоего родственника! Он привёз пироги! Пироги, Тамерлан!
Мне плевать на пироги!
Он отходит от стены, начинает ходить по комнате, как зверь в клетке. Руки сжаты в кулаки, на скулах желваки.
Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — его голос становится тише, но от этого не менее страшным. — Моя женщина. В моём доме. Одна. С другим мужчиной. И я узнаю об этом постфактум, потому что она соизволила признаться.
Я не твоя собственность!
Ты моя! — он оборачивается, глаза горят. — Ты моя, Лера! И когда какой-то урод приезжает к тебе, пока меня нет — я должен знать! Сразу! А не потом, когда ты решишь, что можно сказать!
— Я не могу так жить! — срываюсь я на крик.
— Не могу отчитываться за каждый шаг! За каждый разговор! За каждую улыбку!
А ты не улыбайся другим!
Это безумие! Ты слышишь себя?!
Я слышу, что ты впустила в наш дом постороннего мужчину и скрыла это от меня! Потому что ты параноик!
Слово вылетает раньше, чем я успеваю подумать. Тамерлан замирает, будто я ударила его.
Что ты сказала?
Ты параноик, — повторяю, хотя внутри всё кричит — остановись, не надо.
— Ты видишь угрозу в каждом мужчине, который на меня посмотрит. Ты душишь меня своим контролем. Ты...
— Замолчи.
Нет! Ты хочешь знать, почему я не сказала тебе о Денисе? Потому что я устала бояться
твоей реакции! Устала ходить на цыпочках! Устала чувствовать себя виноватой за то, что другие люди существуют!
— Я сказал — замолчи!
А может, это ты замолчишь и расскажешь мне правду?! — кричу я, и слова вырываются
сами, помимо воли. — Может, ты наконец объяснишь, откуда эта паранойя?! Может, расскажешь мне об Ace?!
Тишина.
Такая плотная, что давит на уши.
Тамерлан стоит неподвижно. Лицо белое как мел. Глаза — пустые. Будто кто-то выключил свет внутри.
— Что... что ты сказала?
Ася, — повторяю тихо, и голос дрожит. — Твоя невеста. Я знаю о ней. Я знаю, что она
погибла.
Он стоит, не двигаясь, даже не моргает.
Откуда? — голос хриплый, чужой. — Откуда ты знаешь?
Я молчу. Не могу сказать. Не могу предать Патимат.
Откуда, Лера?!
— Твоя мама... - выдавливаю наконец. — Она рассказала. Когда я была у неё в гостях.
Его лицо меняется. Что-то в нём ломается — я вижу это, вижу, как трещина проходит через всё его существо.
Она не имела права
— Тамерлан...
Она не имела права!
Он отворачивается. Идёт к двери. Не к входной — к той, что ведёт в разрушенное крыло дома.
Туда, где пыль и запустение, где он не делал ремонт, где не включается свет.
— Тамерлан, подожди! Давай поговорим!
Он не оборачивается. Не останавливается
Дверь хлопает с такой силой, что дрожат стены. Где-то в глубине дома что-то падает
разбивается.
Тишина.
Я стою посреди гостиной. Одна. Руки дрожат. В горле комок.
Что я наделала?
Обещала Патимат молчать — и не сдержала слово.
Хотела быть честной с Тамерланом — и вместо этого ударила его в самое больное место.
Хотела объяснить, почему впустила Дениса — и превратила разговор в катастрофу.
Сажусь на диван, обхватываю голову руками.
В разрушенном крыле тихо. Ни звука, ни шороха.
Может, пойти за ним?
Нет. Не сейчас. Ему нужно побыть одному. Переварить. Успокоиться.
А потом....
Потом нам придётся говорить. По-настоящему.
Об Ace. О его страхах. О нас.
Если «нас» ещё существует...
Глава 18
Сижу на диване. Не двигаюсь. Смотрю на дверь в разрушенное крыло.
За окном темнеет. Солнце село, звёзды проступили. А я всё сижу.
Жду. И это ожидание сводит с ума.
Встаю, иду к двери разрушенного крыла. Прислушиваюсь.