Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 13)

Подходит, встаёт рядом. Мы стоим так, плечом к плечу, глядя на долину, на звёзды. Тишина не давящая. Она уютная, обволакивающая.

Сюда прихожу, когда нужно подумать, — говорит он тихо. — Или когда на душе тяжело.

Здесь всё встаёт на свои места. Понимаешь, что твои проблемы — ничто по сравнению с этим.

Он разводит рукой, охватывая пространство вокруг. — С горами, небом, вечностью.

— У тебя бывает тяжело на душе? — спрашиваю я, поворачивая голову.

Он смотрит на звёзды, не на меня.

— Бывает. У всех бывает.

Я чувствую, что он не хочет говорить об этой тяжести. Поэтому не настаиваю.

Смотрим на звёзды, наши руки соединяются.

— Валерия, — говорит он наконец, и в голосе звучит что-то серьёзное, решительное.

Поворачиваюсь к нему.

Он смотрит на меня — долго, изучающе. Потом делает шаг ближе, берёт обе мои руки в свои.

— Я хочу задать тебе вопрос.

Сердце ёкает.

Какой?

Ты могла бы стать моей женой?

Мир останавливается. Секунду я просто смотрю на него, не веря своим ушам.

— Что?

Я спрашиваю, — повторяет он медленно, чётко, — ты могла бы стать моей женой?

Отпускаю его руки, отступаю на шаг.

Это шутка, да? Надеюсь, это шутка.

Нет, — его лицо абсолютно серьёзно. — Не шутка.

Тамерлан, мы знакомы три дня! — голос повышается. — Три дня! Люди за такое время даже не успевают толком узнать друг друга, а ты предлагаешь... что?! Замужество?!

Да. Ты с ума сошёл?

Может быть, соглашается он спокойно.

— Но я знаю, чего хочу. Хочу тебя. Рядом. Навсегда.

Качаю головой, пытаясь осмыслить происходящее.

Это безумие. Полное, абсолютное безумие. Нельзя так. Нельзя просто взять и предложить замужество человеку, которого едва знаешь!

— У нас так можно, — возражает он.

— У нас, если мужчина понял, что нашёл свою женщину,

он не ждёт. Действует.

Но я не из "ваших"! Я из Москвы! У нас другие правила!

Тогда приходится действовать по нашим, — говорит он, и в голосе появляются странные

нотки.

Хочу спросить, что он имеет в виду, но он делает шаг ближе, обхватывает моё лицо ладонями.

— Главное, — говорит он тихо, глядя мне в глаза, — ничего не бойся. Я не дам тебя в обиду.

Обещаю.

Что? Тамерлан, о чём ты...

Не успеваю договорить.

Слышу шаги сзади. Быстрые. Резкие.

Оборачиваюсь — но не успеваю.

Что-то мягкое, тёмное накрывает мою голову. Ткань. Плотная, пахнущая чем-то незнакомым.

Мир погружается в темноту.

Господи...

Глава 5.1

Кричу — или пытаюсь кричать, но звук глухой, приглушённый тканью, которая плотно

обхватывает голову. Дёргаюсь, пытаюсь сорвать её, но руки — чужие, сильные, мужские перехватывают мои запястья, заводят за спину.

Паника. Чистая, первобытная паника разливается по телу, парализует разум.

— Тамерлан! — кричу я в темноту ткани. — Помоги! Что происходит?!

Слышу его голос — близко, спокойный, слишком спокойный:

— Тихо. Не сопротивляйся. Всё будет хорошо.

не понимаю...

— Тамерлан! — кричу снова, отчаяннее. — Что ты делаешь?! Останови их!

Но вместо ответа чувствую, как меня поднимают — легко, будто я невесомая. Перекидывают через плечо, как мешок. Кровь приливает к голове. Мир переворачивается.

Пытаюсь дёргаться, бить ногами, но бесполезно. Хватка железная. Кто бы это ни был, он сильный, намного сильнее меня.

Несут, кажется, вниз по тропинке. Слышу голоса — мужские, говорят на местном языке,

интонации весёлые. Смеются. Они смеются!

— Отпустите меня! — кричу я, и голос срывается. — Я вызову полицию! Это похищение!

Один из голосов отвечает что-то на своём языке, и все снова смеются. Будто это игра. Будто это забава.

— Тамерлан, прошу тебя! — голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. — Скажи им

отпустить меня! Немедленно!

Его голос — низкий, серьёзный:

Не могу.

Почему?!

Потому что это традиция. Похищение невесты.