Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 11)

И что ты об этом думаешь? Думаю... думаю, что это было обо мне, — сердце колотится так, что готово выпрыгнуть.

— Я права?

Он не отвечает сразу. Делает шаг ближе, и теперь между нами почти нет расстояния. Его рука поднимается, пальцы касаются моей щеки, лёгкое прикосновение, от которого по коже бегут мурашки.

Да, — говорит он низко, хрипло. — Это было о тебе, Валерия. С того момента, как увидел

тебя в аэропорту, не могу думать ни о чём другом.

Дыхание перехватывает.

Тамерлан, это... мы знакомы два дня...

Мне плевать, — обрывает он. — Два дня или два года — не важно. Я чувствую. Знаю. Ты -

то, что я искал.

Его большой палец поглаживает мою скулу, спускается к губам, проводит по нижней.

Я замираю, не дышу.

— Я не тот мужчина, который играет в игры, — продолжает он.

— Не буду притворяться, ухаживать месяцами, делать вид. Если хочу женщину — говорю прямо. Хочу тебя, Валерия. Хочу узнать тебя. Хочу, чтобы ты осталась. Не на три дня, а... навсегда.

Мир наклоняется. Это слишком. Слишком быстро. Слишком интенсивно.

— Ты сошёл с ума, — выдыхаю я. — Мы не знаем друг друга. Я живу в Москве. У меня работа, жизнь там. Ты здесь. Это... это невозможно.

— Ничего невозможного, — его вторая рука ложится на мою талию, притягивает ближе. — Ты можешь работать отсюда, видела же — интернет есть. Жизнь... жизнь будет здесь, со мной. Я дам тебе всё — дом, семью, защиту. Всё, что нужно женщине.

Может, я всё ещё сплю? Или попала в какой-то сюр?

Но его горячая ладонь на моей талии ощущается слишком реалистично.

— Тамерлан, я не из тех, кто бросает всё ради мужчины...

Знаю, — кивает он. — Ты сильная, независимая. Поэтому и нравишься. Но сильная не

значит одинокая. Даже сильным нужна опора.

Господи, как же он прав!

Он наклоняется, его губы у моего уха.

— Скажи, что не чувствуешь то же самое. Скажи, что я один схожу с ума. И я отступлю.

Открываю рот, чтобы сказать именно это. Но слова не идут. Потому что я чувствую. Боже, как я чувствую. Каждой клеткой. Каждым вдохом.

— Не могу, — шепчу я. — Не могу сказать.

Он отстраняется, смотрит мне в глаза.

— Тогда дай мне шанс. Неделю. Останься ещё на неделю. Узнай меня, узнай это место, эту жизнь. А потом решишь. Если не подойдёт — уедешь, и я не буду удерживать. Обещаю.

Неделю? У меня работа в Москве...

— Ты главный юрист. Можешь взять отпуск. Или работать удалённо, — его руки сжимают мою талию сильнее. — Прошу, Валерия. Дай нам шанс.

Смотрю в его глаза — полные надежды, желания, этой сумасшедшей уверенности, что всё получится.

И понимаю, что не могу отказаться. Хочу узнать. Хочу понять, что это притяжение или что-то большее.

— Хорошо, — слышу я свой голос, как будто со стороны. — Неделя. Но потом я улетаю в

Москву, и мы... посмотрим.

Его лицо озаряется улыбкой — такой искренней, радостной, что сердце переворачивается.

— Неделя, — повторяет он. — Этого хватит.

И внезапно его губы накрывают мои.

Резко, страстно, не спрашивая разрешения. Его губы — горячие, требовательные, не оставляющие выбора. Рука на моей талии притягивает ближе, вторая зарывается в волосы, наклоняя мою голову под нужным ему углом.

Я должна оттолкнуть. Должна сказать, что это слишком быстро. Но вместо этого обхватываю руками его шею, прижимаюсь, отвечаю на поцелуй с той же страстью.

Он стонет — низко, гортанно — и углубляет поцелуй. Язык проникает в мой рот, исследует, завоёвывает. Вкус у него мятный, с ноткой чего-то сладкого. Губы мягкие, но движения жёсткие, властные.

Я пока не понимаю нравиться мне так или нет. Меня так никогда не целовали.

Руки скользят по моей спине. От прикосновения, по телу пробегает дрожь. Он чувствует это, усмехается, отстраняется.

— Пойдём, — говорит внезапно. — Отведу тебя в комнату.

Заторможено моргаю. Чувство такое... словно мне дали лизнуть самую вкусную конфету и отобрали, когда я вошла во вкус.

Но я подчиняюсь, и мы выходим из сарая. Он держит меня за руку, и это ощущение

правильное, естественное.

У двери моей комнаты он останавливается, притягивает к себе, целует — нежно на этот раз, без прежней страсти.

Спокойной ночи, — шепчет он. — Сладких снов.

— Спокойной ночи. Захожу в комнату, закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной, сползаю на пол.

Что я только что сделала?

Целовалась с незнакомцем и пообещала остаться на неделю.

Класс!

Глава 5

Утро начинается с цифр.

Сижу за массивным деревянным столом в гостиной, напротив Магомеда, и между нами раскрытые папки с документами, калькулятор, чашки с остывшим кофе. Магомед склонился над контрактом, водит пальцем по строчкам, что-то подсчитывает на полях.

Он совсем не похож на Тамерлана. Где старший брат — сила и резкость, там младший мягкость и обстоятельность. Невысокий, кругловатый, с добродушным лицом и умными глазами за очками. Говорит спокойно, размеренно, но знает своё дело — это видно по тому, как он формулирует вопросы, как ловит мелкие юридические нюансы, которые многие пропускают.

Вот здесь, пункт семь, — он тычет пальцем в текст, — вы указали штраф за просрочку

поставки. Предлагаю изменить формулировку. Не "за каждый день", а "за каждые три рабочих дня".

Дороги у нас горные, погода непредсказуемая. Один день задержки — это иногда не наша вина.

Я киваю, делаю пометку в блокноте.

— Логично. Согласна. Но тогда и вы идёте навстречу — пункт девять, качество продукции.

Добавляем возможность независимой экспертизы, если наша сторона сомневается. За ваш счёт.

Магомед хмурится, думает, потом кивает.

— Справедливо. Пусть будет.

Мы работаем так три часа. Может, четыре. Время течёт незаметно, когда погружена в работу.