Елена Макарова – Алмаз. Книга вторая (страница 2)

– Ты должна сняться в еще одном клипе!

– Ни за что! – Мне с лихвой хватило первого раза, когда он меня третировал и изводил придирками. – В этот раз найми актрису или какую-нибудь модель, – поднялась, чтобы вернуться в кровать. Костю туда уже не заманить: если он чем-нибудь загорался, то был потерян для общества, пока не завершит (в его понимании) начатое дело.

– Ну пожалуйста, – как приставучий щенок, жаждущий ласки, не отставал от меня, припустив следом. – Обещаю, в этот раз я буду мягким и пушистым!

– Я сказала «нет», – так и хотелось захлопнуть дверь спальни и оставить его по ту сторону.

Но Костя не понимал этого слово, и на протяжении следующих двух недель ходил за мной с камерой, постоянно снимая (хорошо хоть в постель ее не тащил). Говорил, что формат клипа будет напоминать домашнее видео, в котором я, конечно же, в главной роли. В итоге я смирилась и через пару дней перестала замечать назойливого папарацци и вела привычный образ жизни.

Параллельно со съемками, так называемого, клипа Костя работал еще и в студии, до совершенства шлифуя песню, которой дал недвусмысленное название «Королева». Он готовился представить ее широкой публике на следующем концерте, и хотел, чтобы я непременно при этом присутствовала. Я, как преданная девушка кумира миллионов, была за кулисами каждого его концерта. И не только для того, чтобы следить за тем, как бы кто из возбужденных девиц не вздумал «обслюнявить» моего парня, но и чтобы переживать вместе с ним каждый значимый момент жизни. А еще мы просто не расставились: там, где он – всегда рядом была я, и наоборот.

И когда наступил день «икс», вернее вечер, в нашу квартиру влетел Андрей.

– Ты в номинации! – громко заявил.

Ни я, ни Костя даже не шелохнулись от его нежданного визита и громкого вопля. Андрей приходил и уходил когда хотел, прямо, как к себе домой.

И откуда у него ключи? Не припомню, чтобы давала ему их.

– В одной? – Костя не удивила эта новость, хотя я видела, что она явно льстила ему. Он, облокотившись на кухонный островок, продолжал лениво закидывать в рот виноград из чаши. Ему давно пора было одеваться к концерту, а он бесцельно слонялся по дому. Как говорил сам музыкант, он так настраивался.

– Чёрта с два! – Андрей выглядел очень довольным собой. – Пять! – вытянул вперед ладонь с растопыренными пальцами. – Целых пять, братишка!

– Это всего лишь номинации, – пожал печами Костя, – не факт, что мы победим хотя бы в одной.

– Мы заберем их все! – воскликнул Андрей, потирая руки в предвкушении наград. – В этом году ты произведешь фурор на этой чертовой музыкальной премии!

– До нее еще дожить надо, – музыкант выпрямился, отряхнув руки, – сейчас есть более важные дела.

– Да все будет отлично на сегодняшнем концерте, – отмахнулся брат. – Подумаешь премьера новой песни.

– Это особенная. – Костя подошел к дивану, где я сидела, и, оперевшись о спинку руками, наклонился ко мне.– Готова, моя Королева?

Я поднялась, встав коленями на мягкие подушки, и положила руки ему на плечи.

– Уже девять, и я бы с удовольствием готовилась ко сну, укладываясь в свою мягкую и теплую постельку, – запустила пальцы в его волосы, – но так и быть, поеду с тобой в шумный и душный концертный зал, – приблизилась к губам, – и сделаю это только ради тебя, – дразня, поцеловала.

– Теперь я бы тоже предпочел остаться дома, – положил руки на талию, привлекая еще ближе к себе.

– Меня от вас тошнит! – неразборчиво пробубнил Андрей, закидывая в рот, прям как в топку, виноград. – Кончайте! – в своей, уже знакомой, манере постучал пальцем по циферблату наручных часов, – Время, ребятки! Время!

Мы с Костей рассмеялись и в угоду ворчливому надзирателю отправились на сборы.

***

Для меня уже стало привычной закулисная жизнь: проверка оборудования, освещения, спецэффектов и прочая суматоха последних приготовлений. А еще странный ритуал музыкантов перед выходом на сцену. Об этом даже не спрашивала – мне все равно не понять.

Как сказал Андрей, фурор Костя производил везде, где бы ни появлялся. Мне порой казалось, что зрители и сами ведущие не хотели его отпускать после завершения ток-шоу – он очаровывал всех.

Толпа, до отказа заполнившая концертный зал, ревела и скандировала имя Кости. Он обладал непомерной властью над людьми, которые были готовы ради него на все. Но всего одно его слово – и зал смолкал и жадно ловил каждый звук его голоса. Так же как и сейчас, когда он приготовился исполнить «Королева», усаживаясь на высокий стул, типа барного, подготовленный для него шустрыми помощниками.

– Давайте переведем дыхание, друзья, – разливался Костин голос, отражаясь эхом от стен, – в первую очередь, конечно, я, – по залу прокатилась волна смеха. – Хотите послушать кое-что новенькое? – в ответ послышались согласные возгласы.

Парни из группы под аплодисменты поклонников один за другим покидали зал. Дима подошел к краю сцены, и запульнул (по-другому и не скажешь) в толпу барабанные палочки, которыми играл весь концерт. Мне показалось, что где-то даже завязалась драка из-за попытки поделить один из трофеев. Артем распростер руки в стороны, словно впитывая энергетику любви и восторга, заполняющую все пространство огромного помещения. Ваня просто вытянул над головой руку, сжатую в кулак, так своеобразно прощаясь со зрителями.

– Наслаждайся, – оказавшись за кулисами, Тёма похлопал меня по спине, будто давая свое одобрение.

Странно. Я была уверена, что они давным-давно приняли меня в свою банду.

– Королева Марго! – поприветствовал, дразня, Дима, но сделала это со своей добродушной улыбкой.

– Маргарита, – как-то чересчур галантно произнес Ваня, проходя мимо. Если бы на нем была бы шляпа, он, наверное, приветственно приподнял бы ее, взявшись за поля.

Я уже говорила, что эти музыканты своеобразные люди? Наверное, еще не раз это сделаю.

Появилось ощущение, что без меня меня женили, то есть выдали замуж. Но я забыла про странное поведение музыкантов, когда услышала Костин голос.

Уже, наверное, в сотый раз слышала песню, но каждый раз, как в первый, меня переполняли эмоции, а в голове возникали мысли, больше похожие на вопросы: Это мне? Это про меня? Это для меня?

Невероятно.

Закончив петь и искупавшись в зрительских овациях, Костя оставил всех своих поклонников, подбежал ко мне и одарил головокружительным поцелуем.

– Ты слышишь? – радовался как ребенок. Я прислушалась к неумолкающему в зале реву. – Это все ты! – заявил и стиснул в объятиях так, что перехватило дыхание.

– Сумасшедший! – все, что смогла ответить.

***

Утром ели открыла глаза. Вернувшись домой глубокой ночью, я еще долго слушала восторги Кости о том, как хорошо приняли новую песню, так что поспать мне удалось от силы часа три.

Думала, засну за рулем по дороге в универ. Две пары клевала носом, а монотонная лекция лектора только еще больше убаюкивала. В какой-то момент готова была отрубиться, так удобно подперев голову рукой, если бы не взбодривший меня тычок в спину.

– Кирова, – шикнула Настя.

– Чего тебе? – сонно спросила.

В то время как мне даже оборачиваться было лень, она бодро болтала.

– Представляешь, в сети, наконец, появились фотки девушки Кита, которую он долгое время скрывал ото всех. – Спать сразу перехотелось. Что она несет? Какие фото? Все наши совместные с Костей фотографии делались либо на наши телефоны, либо на личную технику парня, и никто не имел к ним доступ. Или у него есть еще кто-то? – Почему он ее прячет? – размышляла девушка. – Может, она страшная? – ехидно рассмеялась.

Я повернулась к одногруппнице, та сидела уставившись в телефон.

– Дай-как посмотреть, – ненавязчиво попросила. Я должна была знать соперницу в лицо!

Настя протянула мне телефон, и я с ужасом прокручивала с десяток фото со вчерашнего концерта: вот Костя обнимает меня, а тут целует.

– Слушай, – снова послышался за спиной тихий голос, – а она на тебя похожа.

Я чуть не выронила гаджет из рук.

– Че-го? – как нервнобольная протянула. Боялась, посмотреть на девушку, опасаясь, что выдам себя одним только видом. – Ну может, есть немного, – подумала, что если соглашусь, это будет выглядеть более естественно, чем с пеной у рта доказывать, что она ошибается. – Да тут такое качество, – вернула телефон, положив на стол, – что она кажется и на тебя похожей.

Настя приглядывалась к нечеткой картинке, а потом хмыкнула:

– Ну да, есть немного.

Едва удержалась, чтобы не вздохнуть на всю аудиторию от облегчения. Правда, успокоение не было долгим. Стоило только подумать, что наши с Костей фотографии наводнили интернет и только ленивый их не увидит, мне стало по-настоящему страшно. Сколько мне еще удастся скрывать правду?

Всю большую перемену я просидела в столовой, заняв самый неприметный столик углу. Смотрела на жующего парня за соседним столом и думала о том, что, возможно, он все знает обо мне. Потом уставилась на весело щебечущую первокурсницу в очереди, и гадала, не меня ли она обсуждает с подружкой. Все! У меня паранойя!

К следующей паре мне удалось справиться с собой и даже в конце семинара «на отлично» выступить у доски. Уже не помню, что говорила: просто воспроизводила заученную информацию. Конечно, мало кто из группы слушал меня: одни выводили на последней страницы тетради какие-то каракули, называя это потом рисунками, другие нагло переговаривались, третьи были поглощены своими телефонами. Никто уже не представлял без них свою жизнь, поэтому даже наш профессор снисходительно относился к тому, что студенты заняты перепиской в соцсети, а не «впитывали, как губка» драгоценные знания. Лишь бы не мешали другим, тем, кто действительно хотел и любил учиться. Поэтому когда телефон Сазоновой, лежащий на краю стола, завибрировал, привлекая всеобщее внимание, мужчина только бросил на нее предупреждающий взгляд. Машка засмущалась и тут же схватила «андроид», пряча его под стол, но при этом не упустила возможность тайком взглянуть на экран. Потом, распространяясь как зараза, стали пищать, гудеть, выть телефоны остальных студентов. А фраза, вернее дикий возглас, Саши Карпанова, что вечно спал на последней парте, стала последней каплей терпения профессора.