Елена Макарова – Алмаз. Книга вторая (страница 4)

Но как же я заблуждалась. Справляться с правдой оказалось сложнее, чем скрывать ее.

Это я поняла уже на следующий день, когда только ленивый не подошел ко мне в институте и не спросил: действительно я девушка Кита? Ладно, если этим интересовались мои одногруппники (они-то имеют ко мне хоть какое-то отношение), но когда расспрашивают незнакомцы (все равно что прохожие на улице), это было выше моего понимания. Но то оказались цветочки.

В одночасье у меня появилось столько друзей, что на пять жизней вперед хватит. Они «стучались» в соцсети и предлагали дружить, а некоторые просто требовали. Расспрашивали о Косте и о наших отношениях. А если я их игнорировала, писали откровенные гадости. Чтобы хоть как-то оградить себя от наглецов, так бестактно сующих нос в мою личную жизнь, мне пришлось покончить с социальной жизнью в интернете, и даже сменить номер мобильного. Но это дало мне покой только на время, потому что скоро меня начали терроризировать журналисты, прося об интервью, в котором я «откровенно расскажу всю правду о своих отношениях с Константином Соболевым». Ну да, конечно, пойду вот так и все им выложу!

Я надеялась лишь на то, что вся эта шумиха скоро закончится: появится новая скандальная сплетня, и про нас с Костей забудут.

Но время шло, а мое раздражение и усталость росли в геометрической прогрессии. Даже сейчас, завтракая с Костей в тихой спокойной обстановки нашей кухни, меня не оставляли мысли о том, как изменилась моя жизнь. Нет, в наших отношениях с Костей, как и прежде, был штиль, но внешние раздражители не давали быть ему безмятежным.

Я попивала чай и наблюдала, как парень, сидя напротив, изучал какие-то бумаги. Он выглядел бодрым и полным сил, словно ситуация, заложниками которой мы оказались, его не сильно тревожила. Вернее он привык к постоянному вниманию к своей персоне. Что уж там, он каждый день отвечает на одни те же вопросы и при этом сохраняет ледяное спокойствие. Нет, он весело отшучивается. Я так не умела. Меня так измотали нервы, что даже аппетита никакого не было. Едва заливала в себя этот несчастный чай.

Я все больше сдавала позиции, и боялась, что близок тот час, когда сорвусь на кого-нибудь, хорошенько прокричавшись, ну или впаду в истерику, найдя облегчение в слезах.

Мой телефон издал короткий звук – новое сообщение. Костя поднял на меня взгляд и чуть улыбнулся, не придав значение произошедшему. Без особого желания я искала «андроид» в сумке – в последнее время мне не писали ничего хорошего.

«Держись подальше от Кита, иначе пожалеешь!» – гласило послание.

Ха! Удивили! Да я сто штук на дню таких получаю, а иногда слышу прямо в лицо.

– Опять угрожают, – равнодушно поделилась с Костей.

– Покажи, – протянул руку, но я уже успела удалить СМС-ку.

– Поздно, – отложила телефон в сторону.

– Что на этот раз? – порой он был дотошным, не только когда дело касалось его творчества.

– Да как обычно, – он лучше меня знал, что пишут в таких случаях, – ничего нового не придумали.

– Ты не серьезно к этому относишься, – упрекнул.

Просто замечательно! Я еще и виноватой осталась!

– Просто устала бояться, – встала из-за стола, с громким скрежетом отодвинув стул, и вылила в раковину остатки чая.

– Ты не должна бояться, – его голос был твердым, и даже стоя к нему спиной, не сомневалась, он смотрит на меня таким же решительным взглядом.

– А что я должна!? – несмотря на все усилия контролировать себя, вопрос прозвучал как-то визгливо и истерично. Я решила сбежать в институт от проблем и назревающего скандала и направилась к выходу.

– Для начала успокоиться, – еще один скрип стула и Костя уже стоял передо мной, перегораживая путь.

– Меня уже тошнит от этого слова! – отступила к окну, когда поняла, что мне не прорвать Костину оборону. – Все только и твердят: «Успокойся, Рита, все будет хорошо». Я не тупая, давно поняла!

Костя понял, что словами сейчас до меня не достучишься, и развел руки в стороны, приглашая в свои объятия.

– Иди сюда, – тихо позвал.

Как обиженный ребенок, я немного потопталась на месте, не решаясь сделать шаг (хотя это мне было впору извиняться за несдержанность), а потом все-таки подошла и прижалась к его груди. Закрыла глаза и слушала ровный ритм его сердца. Успокаивалась. Все же советуют именно это!

– Как тебе это удается, – спросила, все больше расслабляясь, – не обращать внимание?

– Просто представляю, сколько драгоценных минут своей жизни потрачу на напрасные переживания, и понимаю, что оно того не стоит. – Он положил ладони мне на лицо, и я подняла подбородок, заглядывая ему в глаза. – Ведь это время я могу провести с тобой. Всегда найдется тот, кто скажет в твой адрес что-то обидное или распустит грязную сплетню. И что теперь? Каждому ходить и доказывать, что ты не верблюд? Ты знаешь правду, я знаю. А если Вася из соседнего подъезда предпочитает верить чужим словам, а не собственным глазам, то чёрт бы с ним. Какая разница?

– Они же словно издеваются, – вся бравада ушла, и я жалостливо заскулила, – как тигра в клетке, тыкают палкой.

– Так можешь порычать, тигрица, – он встряхнул меня за плечи, задорно улыбаясь.

– На кого? – с печальной, но все же улыбкой, спросила. – Все эти трусы, прячутся за никами и аватарками в интернете.

Костин взгляд поменялся. Я не раз видела этот блеск в его глаза – он опять что-то придумал. Что-то безумное и, возможно, противоречащее общепринятым нормам.

– Есть один способ снять напряжение, – он настойчиво подталкивал меня к выходу.

С фантазией у меня было плохо, и я предположила самое очевидное в моем понимании:

– Секс?

Костя рассмеялся.

– Тоже вариант, – не стал отказываться от «десерта», – но эту лечебную процедуру, если ты не против, оставим на вечер.

В гостиной он обогнал меня и, распахнув занавески, открыл дверь лоджии. В комнату ворвался осенний прохладный воздух, заставив вздрогнуть.

– Хочешь, чтобы я сиганула с балкона на радость твоим фанаткам? – скептически глянула на парня, гадая, что же он задумал.

– Не растеряла чувство юмора – это хороший признак, – словно для себя отметил, потом спокойно пояснил: – Я хочу, чтобы ты покричала.

– Что значит «покричала»? – все это напоминало головоломку.

– Вот так, – он вышел на балкон и, перегнувшись через перила, без колебаний выкрикнул куда-то вдаль:– Я ЛЮБ-ЛЮ КИ-РО-ВУ МАР-ГА-РИТУ!

– Вернись немедленно! – схватила его за руку и втянула обратно в квартиру, пока перебуженные соседи не высыпали на балконы, чтобы отчитать нарушителя спокойствия. – Что это было? – уставилась на довольно улыбающегося парня.

– Эмоциональная разрядка, – буднично пояснил, и более того предложил повторить его сумасбродство. – Попробуй!

– Да ни за что! – отступила назад, чтобы он не вздумал силком вытолкнуть меня наружу. А он мог. – Я еще в своем уме, чтобы там не писали в интернете.

– Не трусь! – бессовестно подначивал засранец.

– Я не трушу, – и поглядывала на балкон через его плечо, – просто это глупо. Что это за метод такой? Все, кто слышал тебя, наверняка, подумали, что ты псих.

– Ну и пусть!

Он пребывал в какой-то эйфории, будто находился под запрещенными препаратами, и моя уверенность в идиотизме его способа снятия напряжения ослабевала.

– А что кричать-то? – оглядываясь, подошла к лоджии, пока лишь всматриваясь в окно.

– Что хочешь, – положив руки мне на талию, все-таки подтолкнул вперед. Гневно глянула на него, но тот сделал вид, что ничего не произошло.

– И «Костя – дурак» можно?

– Можно, – уже был согласен на все, лишь бы я решилась.

Я положила руки на перила. Посмотрела вниз – во дворе никого не было, потом по сторонам – соседние балконы тоже пустовали. С высоты десятого этажа оглядела гудящий от автомобильных пробок город. Обернулась к Косте, он подбадривающе кивнул. Мой личный змей-искуситель!

Нет, я не осмелюсь на такое. Или осмелюсь?

Покрепче перехватила поручень, глубоко вздохнула, зажмурила глаза и громко закричала:

– Я НЕ БОЮСЬ ВАС, ЖАЛКИЕ ТРУСЫ! Я СЧАСТЛИВА И ВЫ НЕ ИСПОРТИТЕ МНЕ ЖИЗНЬ!

***

Впервые за долгое время я шла в институт в хорошем настроении. Уже и не помню, когда ходила по коридорам альма-матер, не слыша за спиной шушуканье, и не ловила на себе любопытные взгляды. Но сегодня не обращала на это никакого внимания.

Из толпы зевак, что не уставали показывать на меня пальцем, показалась Инга, и она держала курс прямо на меня. Что ей понадобилось? Испортить мне настроение?

– Рита! – услышала ее приторно-сладкий голос. Она со мной так никогда не разговаривала. – Давно не виделись, – говорила так, будто беспредельно огорчена этим фактом.

– Чего ты хочешь? – не стала тратить время и выслушивать от нее дифирамбы. Ей явно что-то от меня понадобилось, иначе она не была бы такой добренькой. – Автограф? Билеты на концерт? Пропуск за кулисы? – обычно именно с такими просьбами ко мне приставали многие наши студенты. Наверное, они думали, что я сплю на глянцевых карточках с росчерком Кости и лично составляю списки приглашенных на концерты, отсеивая тех, кто мне не нравится. А если я (не дай бог!) отказывала вопрошающим в просьбе, то меня одаривали таким взглядом, будто я вселенское зло и единственный смысл моего существования – портить им жизнь.

– Какая ты грубая, – Инга состроила из себя обиженную, и это получалось у нее плохо. Ее лицо физически не могло изобразить никакую другую эмоцию, кроме как презрение к окружающим.