Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 60)

Крепче обхватив рукоять, я резким движением вытащила лезвие из шеи. Кровь темным потоком хлынула на руки. Харп некоторое время еще стоял, а затем рухнул на колени и завалился на бок. Эта сцена не вызвала у меня ни облегчения, ни удовлетворения: Алу все равно не вернуть, и не унять рвущую в клочья боль.

Я выпустила нож и шагнула к Алу. Она казалась такой одинокой и покинутой, распростертая в бескрайнем поле.

Я опустилась в снег и положила руку ей на плечо. Потянула, переворачивая на спину. Ее голова упала мне на колени: Алу словно прилегла отдохнуть, уютно устроившись у меня на руках. Только потухший, устремленный в небо, взгляд разрушал иллюзию.

— Я всё исправлю, — убрала мокрые волосы, налипшие вместе со снегом на ее бледное лицо. — Исправлю.

Дан не раз исцелял свои и чужие раны; спас меня, когда я находилась на грани смерти. Точно так же я собиралась вернуть Алу.

Я положила руку на ее грудь, прямо на запекшуюся кровью рану. Усердно выуживала остатки нитей, подтягивала оборванный концы. Их надо было соединить, сплести между собой, но пальцы дрожали, нити ускользали и все рассыпалось. Слезы капали на руки, мешали ясно видеть, но я не сдавалась.

— Ри-ри? — я вздрогнула от голоса Дана. Застыла, а потом прижала безжизненную Алу к себе, скрывая от посторонних глаз.

Скрип снега под подошвами ботинок заставлял меня сжиматься всё сильнее: Дан не должен видеть сестру такой.

Он остановился у ног Алу. Я боялась поднять голову, посмотреть на него: то, что случилось с ней, моя вина, только моя.

Дан присел, коснулся раскрытой ладони Алу. Пальцы вздрогнули, будто их обожгло пламенем, и сжались в кулак.

— Помоги ей, — взмолилась я, устремляя взгляд на Дана. Он леденящей душу отрешенностью смотрел на лицо сестры. — Ее можно спасти.

Ее имирт еще окончательно не угас. Алу держалась за жизнь. Выкарабкивалась из объятий смерти. Я обязана протянуть ей руку и вызволить из кромешной тьмы, в которой она тонула.

— Дай взглянуть, — невозмутимо попросил, перехватывая Алу за плечи.

Коснулся ее щеки, приложил пальцы к шее. Прикрыл на миг глаза, собираясь с силами. Долгим поцелуем прижался губами к ее лбу, а потом хладнокровно провел ладонью по лицу, прикрывая глаза. Теперь Алу выглядела совсем как спящая.

— Она мертва, — Дан решил отпустить ее.

Я же не могла смириться.

— Ты можешь исцелить ее, — потянулась к Алу, собираясь продемонстрировать одно незначительное ранение на груди. Такая малость, Дан справится.

Но он дернулся, не желая отдавать сестру:

— Думаешь, я не спас бы сестру, если бы мог!? — с ненавистью и презрением к самому себе прокричала прямо мне в лицо. — Я не способен вернуть угасшую жизнь!

Это немного отрезвило меня.

— А Влием? — задала внезапный вопрос.

Он подтолкнул меня к пониманию, что делала неверно, что именно не получалось исцелить Алу. Часть нитей ее безвозвратно утрачена, но я могла заменить их: попытаться соткать новый уникальный узор.

Я встала, поднимая голову к небу. Присматривалась к нитям, искала подходящую. Та, что мерцала точно, как у Алу. Протянула руку, слабым движением пальцев поманила к себе. Вращая кистью, словно накручивая ее на кулак. Мне предстояло пошатнуть устои мироздания — мне необходима вся моя сила, весь мой хаос. Испепеляющей волной он поднялся из самых глубин.

Я сильнее сжала кулак и потянула на себя. Нить уже затянулась вокруг ладони, до крови впиваясь в кожу. Из меня словно тянули жилы, выкачивая весь имирт.

— Это невозможно, Ри-ри, — рядом оказался Дан. — Ни у кого, даже у Влием, не хватит имирта.

— У меня хватит, — наплевав на боль, я усилила натяжение. — Алу защищала меня, — сорвался мой голос. — Она еще совсем ребенок… не должна погибнуть…

Он обвил одной рукой мою талию, крепко держа, второй — дрожащее от напряжения запястье:

— Обменяв одну жизнь на другую, ты ничего не выиграешь, — с каждым словом я ощущала все больший прилив сил: имирт Дана перетекал в меня.

Не могла позволить ему опустошить себя. С отчаянья я рванула на себя нить. По небу раскатом грома прокатилась молния, и нас мощным ударом отбросило назад. Через мгновение всё стихло, а в моей ладони, словно пойманная змея, извивалась нить.

— Тебе удалось, — ошеломленно произнес Дан, не веря в случившееся.

Я добралась до Алу, ее имирт слабел с каждой секундой. Пропуская между пальцев нить, я связала ее с концами разорванных. Будто ведомые чужой волей, пальцы чертили в воздухе неведомые символы. Поначалу они казались бессмысленным набором линий, но скоро складывались в целые фразы: я переписывала жизнь Алу заново. Заполняла пустые страницы книги. С каждой новой строкой все труднее становилось. Я слабела и с усилием выводила последние знаки. Я пошатнулась, наваливаясь на Алу, но Дан удержал меня.

— Всё! Хватит! Отступи! — он сжимал мои запястья, заставил остановиться. — Я не могу потерять и тебя, — его голос слабел, я почти не различала слов. Погружалась в блаженный мрак. Он не пугал меня, а обещал успокоение. И я с покорностью упала в его черные объятия.

Глава 20

— Зачем люди убивают друг друга? — я смотрела на безмятежное небо и щурилась от яркого солнца.

Дан глянул через плечо и долго изучал меня, прежде чем ответить.

— По разным причинам, у каждого они свои.

— Думаешь, люди делают это из-за жадности? ненависти? любви? — делилась своими размышлениями.

— Почему ты задаешь такие странные вопросы? — окончательно развернулся ко мне лицом.

Я пожала плечами.

— Иногда представляю масштабы вселенной, по сравнению с ней я песчинка. Меня просто несет по течению в ее бескрайнем пространстве. А кто-то сопротивляется и плывет против потока. Пытается доказать, что он нечто большее. Не считается с законами мироздания, а пишет свои собственные. Ты, Дан, плывешь по течению или против?

Снова долгий полный смятения взгляд.

— Не знаю, — искренне признался. — Пока нет причин бороться. В моей жизни все хорошо. Зачем барахтаться и мутить воду?

— А если все изменится? — не отставала я.

Он выдохнул, будто принял важное решение.

— Тогда выбора уже не будет: либо выплывешь на поверхность, либо идешь ко дну.

Я вновь обратилась к голубому небу.

— В мире столько зла.

— Ты не столкнешься с ним, — Дан, улыбаясь, подмигнул. — Обещаю.

Все страхи развеялись, а тревоги отступили. Я была уверена, что пока рядом со мной Дан, мне нечего бояться.

***

Мрак не хотел отпускать. Держал цепкой хваткой и соблазнял остаться с ним навсегда. Обещал покой и избавление от боли и разочарования. Но я знала, что должна вернуться. Сильные руки тянули меня обратно, нежный голос звал к себе. По ту сторону меня кто-то ждал, не отпускал. Я чувствовала отчаянную любовь, граничащую с безумием. Опасную любовь, такой поддаваться нельзя. Наравне с бескрайним счастьем она влечет за собой и муку. У нее один исход.

Медленно я подняла тяжелые веки. Даже сквозь сумрак ночи я сразу узнала спальню Дана: за долгие недели я до мелочей изучила скудную обстановку. Значит, я наконец дома. Мы ушли от харпов. Но какой ценой.

Я вспомнила бездыханное тело Алу, распростертое на снегу, и ощутила внутри невосполнимую пустоту. Не стала сдерживать слез, и позволила себе оплакать потерю. Хваленая Влием, о которой говорят с придыханием, ничего не смогла изменить.

За спиной я ощутил волнение имирта и прикосновение рук, заключивших меня в объятия.

— Всё хорошо, — раздался шепот Дана, — я с тобой.

Я боялась повернуться и взглянуть ему в глаза: из-за меня погибла Алу. Но Дан моя главная поддержка и опора, и он не меньше меня нуждался в утешении.

— Прости, — я зарыдала, уткнувшись ему в шею.

Я извинилась за Алу. За то, что оставила Дана. Это мой самый глупый поступок за всю жизнь. Если бы я не ушла, то не угодила бы в руки Идира, и нам бы не пришлось спасаться от харпов. Алу не вступила бы в бой с одним из них.

— Мне не за что тебя прощать, — с шумом выдохнул. — Это всё только мои решения, — будто убеждал, что вина в смерти Алу лишь на нем. О ней я не решалась заговорить, слишком свежа рана. У нас обоих.

Я подняла голову, сквозь пелену слез разглядывая лицо Дана. Хотела бы я, чтобы прошлая ночь оказалась лишь страшным сном, но ссадины на скуле и щеке и чуть припухшая разбитая губа Дана — наглядное подтверждение того кошмара, через который мы прошли.

Пальцы Дана пробежались по моим щекам, стирая мокрые дорожки слез:

— Ты всё сделала верно, это я ошибался. Боролся с собой, не осознавая, что таким образом иду против тебя. Но я не хочу воевать с тобой. Я люблю тебя, — с мукой в голосе. — Мечтаю отказаться от мести, войны и долге перед своим народом, семьей, покойным отцом — от прошлой жизни и строю с тобой новую. Об уютном доме, наполненном твоим чарующим голосом: песнями и смехом. — По мере того, как он говорил, его лицо светлело, а в глазах вспыхнули живые искорки. — О жизни, состоящей из рутины и мелких хлопот, а единственные горести — сбитые колени наших детей.

Вместе с ним я отчетливо увидела все эти картины, и улыбнулась. Меня вполне устраивало такое будущее. Я хотела бы именно так провести с ним жизнь. Но наше место не здесь, наши судьбы навсегда связаны с Кариаром.

— Я пойду за тобой в Кариар, — произнесла чуть охрипшим голосом. На этот раз это обдуманное и взвешенное решение.

Свет в глазах Дана померк, он снова стал мрачным: