Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 42)

— Не советую злоупотреблять: алкоголь, как антикоагулянт, снижает свертываемость крови и…

— Остановись, — перебил ее Рем. — От твоих лекций у меня еще и голова разболится.

Рем был груб и несправедлив. Его агрессивность вполне вероятно вызвана состоянием шока после ранения, но это не оправдание нападкам на Алу. Она не заслужила такого обращения.

— Не веди себя как свинья, Рем, — вступилась за нее, — просто поблагодари.

Он повертел в руках бутылку с виноватым видом и, явно нехотя, выдавил из себя:

— Благодарю, Аминар, — почтенно склонив голову.

Алу в тот же ми преобразилась: из нескладной девчонки, что непрестанно грызется со старшим братом и чуть ли не на побегушках у всех, она превратилась в высокородную особу, что способна повелевать человеческими жизнями. Но казалось, эта роль ей претила, она словно чувствовала себя не в своей шкуре.

— Рада была помочь, — сухо вымолвила. — И мы не в Кариаре, называй меня просто Алу, — постепенно становилась прежней затравленной девочкой. — Перед лицом войны мы все равны.

Знала, что последняя фраза принадлежит не ей. Могла отчетливо представить, до малейших интонаций, как ее произносит Дан.

— Что здесь происходит? — внезапно его голос прокатился по комнате. Невозмутимый тон заставив всех оторопеть.

Пока я собиралась с мыслями и подбирала нужные слова, Дан вплотную подошел к Рему. Задержал взгляд на заклеенным пластырем боку, потом перевел на лицо. Во всех смыслах этого слова смотрел сверху вниз, хотя Рем не уступал ростом. Не сомневалась, что Дан узнал его, но в этот раз не стал опускаться до ребяческих разборок.

— Харп? — лишь поинтересовался.

— Да, — скрипя зубами, ответил Рем.

— Уничтожил? — продолжал Дан беспристрастный допрос.

— Только ранил, — Рем будто боролся с собой, каждое слово давалось с трудом.

Дан взглянул на меня, бегло изучая мое тело на наличие признаков травм или ранений. Убедившись, что я невредима, изрек уничижительное:

— Главное, ее отстоял, — сделал шаг назад. Напряжение в комнате чуть спало. Мы с Алу переглянулись, переводя дыхание. — Можешь остаться, — Дан вынес вердикт.

— Спасибо, но я не нуждаюсь в приюте, — воспротивился Рем.

Но Дан не желал получать отказ на свое щедрое предложение.

— Я велел остаться, — взмахнул рукой, проделал замысловатый пас пальцами, точно такой же, каким некогда мой отец вырубил меня, и Рем поник, потеряв сознание. Из ниоткуда возник Энтал и подхватил парня.

— Нельзя было поговорить по-человечески? — разозлилась я. Его стремление довлеть над всеми и всё контролировать порой переходила границы. Границы человечности.

— Мы не люди, Мир-Рия, — надменно поправил меня.

Я могла привести ему множество аргументов, чтобы возразить, но все они резкие, едкие уколы. А я не хотела делать Дану больно. Промолчав, я прошла мимо него.

Поднялась в спальню Дана — единственное место в доме, где я точно знала, что отыщу ванную. Кровь на руках высохла и неприятной коркой стягивала кожу.

Несчетное количество раз намыливала руки и смывала под краном. Старательно вытирала полотенцем до боли и красноты. Казалось, что чужая кровь въелась в кожу. Как кровавая метка.

Сердито отбросила полотенце и взглянула в зеркало перед собой. В отражении за своей спиной увидела Дана. Не слышала шагов, не почувствовала имирта. Такая непозволительная рассеянность в будущем может стоить мне жизни. Или жизни близких. Не нравилось, что я начинала воспринимать смерть, как нечто повседневное. Но теперь такова моя реальность.

— Это был не харп, — продолжала смотреть на отражение Дана. Заметила заинтересованность, но не более. Он не верил, что я в состоянии отличить харпа от живого человека. — Он сказал, что его зовут Идир, — выложила все факты.

Дан напрягся, по лицу пробежала тень сомнения:

— Ты уверена?

— Уверена ровно настолько, насколько ему можно верить, — а я понятия не имела, стоит ли доверять незнакомцу, которому известны обо мне мельчайшие подробности. — Кто он? — повернулась к Дану, чтобы видеть его лицо. В очередной раз озвучила вопрос, на который никак не могла получить ответ. Все оказывались говорить, никто не хотел признаваться. В чем-то отвратительном, раз это их знакомство такая тайна за семью печатями.

— Он из хадитов, — пояснял совершенно не интересующие меня детали, — народности, что живет в северной части Кариара — Апне.

— Наплевать на его происхождение, скажи, что ему нужно.

Дан в привычной манере игнорировал нежелательные расспросы.

— Поживешь здесь какое-то время, — бескомпромиссно объявил.

Злило, что он замалчивает столь важные вещи. Неужели после всего я не заслужила правды?

— Почему он ищет тебя? — давила, не собираясь сдаваться.

— Видимо, чтобы отомстить, — наконец получила хотя бы один вразумительный ответ.

— И за что он мстит, Дан? — тянул из него каждое слово.

— Он считает, что я пытался убить его.

Я устало закрыла глаза. Уверена, это лишь вершина айсберга, и если капнуть поглубже, откроются еще более ужасающие моменты из жизни Дана. Не хотела слышать о кровавых расправах, отрезанных головах и неудержимой жажде мести.

— Не думай об этом, — Дан осторожно дотронулся до моей щеки, будто неуверенный, что я позволю прикоснуться к себе. — Я обо всем позабочусь, — ладонь скользнула на затылок, утопая пальцами в моих волосах. — Но тебе придется остаться, — горячие губы накрыли мои. — Если ты будешь далеко, я не смогу защитить тебя, — упорствовал, уговаривая меня поцелуями.

— А кто защитит тебя? — вскинула взгляд. Мне стало по-настоящему страшно: я не могу потерять Дана.

Самое отвратительное, что я абсолютно беспомощна.

Глава 14

— Ты что, уже подох там? — передо мной потрепанные временем и несметным количеством сражений ботинки. С точностью могу сказать кому принадлежит каждое кровавое пятно, что жутким рисунком расползлись по старой потертой коже. Всех их уже нет в живых. Идир опытный боец. А еще он жесток. Он всегда добивает. Оставлять в живых — значит наживать себе новых врагов.

Я игнорирую глупы вопрос и остаюсь погруженным в мысли. Только там я до сих пор свободен.

Но Идир не оставляет попыток вывести меня из себя. Склоняет, упираясь руками в колени и вкрадчиво шепчет:

— Я спрашиваю: ты сдох, Дан-Ар? — и с размаху бьет ногой, пиная как блудливого пса.

Ему известно мое истинное имя, он знает, кто я на самом деле. Идир мог бы глумиться, тыкать меня носом в мое происхождение. Но не делает этого. Он называет меня слабаком, бесхребетным ничтожеством или еще кем похуже, но никогда — поверженным наследником некогда могущественного Ривала. И только поэтому я его еще не прикончил.

Я вскакиваю на ноги, делаю подсечку, укладывая Идира на лопатки. Подошва тяжелого ботинка упирается прямо в его болтливую глотку. Чуть нажать и о начнет задыхаться, если ударить — подавится каждым своим словом.

— Не слышал такое выражение: молчание — золото? — усиливаю давление и Идир начинает хрипеть.

— Тогда ты давно должен быть богачом, — цедит сквозь зубы, с шумом делая крошечные первые вдохи.

— А ты покойником, — убираю ногу, позволяя Индиру перекатиться на бок и встать.

Он потирает шею, сплевывает на пол. Меня давно не волнуют приличия, этикет и прочие условности из прошлой жизни. Манеры не помогут, когда к горлу приставлен клинок.

— Так какой у нас план?

Слова Идира вынуждают меня обернуться. Возможно, он вконец спятил — нет никакого плана. Тем более нашего. Здесь каждый сам за себя.

— Не подохнуть сегодня, — холодно отвечаю. Усталость, безысходность и испепеляющая ярость — ничего иного я не испытываю с давних пор.

— Этот план устарел, — настырно втирается ко мне в союзники.

Порой Идир навязчив, точно оголодавший уличный пёс. Но пара ударов в челюсть всегда приводят его в чувства.

— Другие планы меня не интересуют, — как и его дружба.

— Тогда Хорт окончательно сломал тебя.

Внутри поднимается гнев. Сдерживаюсь, чтобы не наброситься на Идира и не превратить его мерзкую рожу в кровавое месиво.

Идир провоцирует и толкает меня в грудь, и лишь стена за спиной не дает мне упасть.

— Что тебе от меня нужно? — рычу, как зверь. Разорвал бы на куски — и одной головной болью меньше.

— Я не собираюсь гнить в этой вонючей дыре, как и умирать на арене на потеху другим. Ты поможешь мне выбраться.