Елена Макарова – Абсолютное зло (страница 16)

— Прикоснешься к ней — пожалеешь.

Будто желая показать, что не боится угроз, верзила нарочито медленно взял меня за локоть. Но мы не успел сделать даже шага, как он согнулся пополам с гримасой боли на лице. Отчетливо слышала вызывающий приступ тошноты хруст.

— Чертов ублюдок! — вопил верзила. — Да я тебя живьем закопаю! Тебе не жить! — сыпал угрозами. Но Дана они не трогали, он оставался хладнокровным.

Все так быстро произошло, что я не могла поверить в то, что совершил Дан. Но неестественно согнутая кисть верзилы, прижатая к груди, была неопровержимым доказательством. Доказательством необоснованной жестокости Дана.

Брань, изуродованная конечность, сам поступок Дана — все это, словно парализовало меня. Ситуация казалось нереальной. Как невинная поездка со старым другом могла вылиться в такое?

Прийти в себя заставили еще трое незнакомцев, появившихся из полумрака парковки. Один шел чуть впереди, будто являлся главным среди них. Он оглядел поверженного здоровяка и, ухмыльнувшись, произнес:

— Что бы здесь ни произошло, уверен, ты сам нарвался, — видимо был знаком с его задиристым норовом. — Исчезни, — скомандовал, чтобы тот не мешался под ногами со своими стенаниями. Повернулся к нам с Даном: — А вы за мной, — пристально посмотрел на меня, — оба.

В этот раз Дан не стал возражать, и лишь теснее прижал к себе. Видимо, на этот раз силой проблему не решить.

В клуб нас провели через черный вход. С каждым шагом музыка становилась все громче, и скоро мы оказались посреди танцующей толпы и оглушающих басов. В целом типичное заведение: музыка, приглушенный свет и толпа не совсем трезвых людей. Здесь мы задержались ненадолго. Винтовая лестница вывела на верхний ярус здания, где звуки музыки и веселящейся толпы окончательно рассеялись. Дальше по служебным помещениям шли в полной тишине.

Перед глазами стоял образ покалеченной руки, и я то и дело спотыкалась. Дан подхватывал меня за талию, придерживая, и каждый раз я вздрагивала от его прикосновений. По телу пробегали мурашки, стоило представить, насколько легко он мог бы убить меня тем вечером, если бы захотел. Сейчас Дан казался таким же незнакомцем, как и те, что шли впереди. Таким же чужим, вселяющим страх.

Наконец, мы достигли цели нашего «путешествия» — обустроенное помещение, напоминавшее рабочий кабинет.

За столом в массивном кресле с рельефной резьбой на подлокотниках сидел уже не молодой мужчина с побелевшими от времени висками. За его спиной стоял уже знакомый парень, и еще несколько высоких крепких мужчин, похожих на телохранителей.

Я запаниковала и инстинктивно сделала шаг назад, спиной налетев на Дана. Он поймал мои пальцы, и доли секунды я колебалась: могу ли на него положиться?

— Верь мне, — тихо, чтобы никто другой не расслышал, произнес у самого уха.

Тогда я приняла, возможно, ошибочное решение и в ответ сжала его ладонь. Никому другому в этой комнате я не могла доверять.

Мужчина за столом кивнул в мою сторону и, глядя исключительно на Дана, произнес что-то на иностранном языке. Я могла лишь догадываться о смысле сказанного, уловила только вопросительную интонацию. На том же языке, почти лишенном гласных и певучих звуков, Дан равнодушно отвечал.

— Прошу, садитесь, — уже на русском предложил хозяин кабинета. Дан опустился в одно из кресел для гостей, я заняла второе. — Так с чем ты пришел? — последовал вопрос. — С миром или войной? — Дан отвечал на все том же странном языке, но мужчина упорно продолжал речь на русском. — К моему стыду, сын не в совершенстве владеет родным языком, — пояснил тот, оправдываясь, — но я хочу, чтобы он понимал, о чем идет речь.

— Вопреки вашим или моим желаниям война уже развязана, — уже по-русски продолжил Дан, с легкостью переходя с одного языка на другой.

— До нас доходили слухи, что она закончилась вместе с гибелью города, — усомнился в полученной информации.

— То лишь город, — поправил его Дан, — одна битва.

— Но проигранная, — уточнил собеседник. — И не мне объяснять, что значит этот город, — с особым трепетом произнес последние слова.

— Я рассматриваю это как стимул бороться, — внешне Дан казался спокойным, но в его глазах плясали языки праведного гнева.

— Вся эта патетика для юнцов, — седовласый хозяин откинулся на спинку кресла, и опустил ладони на подлокотники. — Так что тебе нужно от меня? — потребовал объяснений, не желая больше осуждать политику.

— Хочу сделать вам заманчивое предложение, — деловым тоном произнес Дан. — Хотите вдохнуть воздух родины? Вернуться домой?

Мужчина тут же напрягся и подался вперед, опираясь локтями о стол:

— Это шутка? — казалось, он был взбешен наглостью Дана. — Нам нет пути назад!

У Дана не было сомнений на этот счет:

— Ошибаетесь.

— А как же обвинения? — недоверчиво уточнил.

— О них забудут, — Дан словно шел на любые уступки, лишь бы получить желаемое.

— Даже если ты говоришь правду, — в глазах появился интерес, — каким образом мы вернемся? Никто по эту сторону не способен открыть проход.

Холодная маска Дана дала трещину, и он грозно заговорил, бессознательно перейдя на родной язык. Будто ему надоело стелиться и лебезить, и он решил воспользоваться некой своей властью. На мужчину это произвело должное впечатление, и он, потирая подбородок, раздумывал. Его сын склонился к нему и бубнил что-то на ухо, видимо, так же, как и я, не уловив сути разговора. Но тот отмахнулся и встал, горделиво выпрямляясь:

— Мне необходимо время, чтобы подумать.

— Не тяните, — теперь здесь командовал Дан. — Время играет против нас.

На этом разговор был закончен. Дан протянул мне руку, призывая подняться из кресла, но мужчина задержал его очередным вопросом:

— Кто-нибудь из Рих выжил? — с тоской и сожалением в голосе.

Дан замер на месте, будто подавлял вспыхнувшее внутри пламя.

— Практически вся семья, — ответил после недолгого промедления

— Прэя? — будто уточнил тот.

— Да, — стиснул челюсти Дан.

— Значит, наследник жив, — размышлял вслух. — Сколько ему? Когда я видел его в последний раз, он был совсем мальчишкой. Он способен стать лидером?

Дан воспринял это не как вопрос, а личное оскорбление. Будто унижали его собственные достоинства.

— Он овладел всеми необходимыми навыками, чтобы справиться с возложенной на него ответственностью, — будто отчитался по форме, давая официальный отчет.

— Будем надеяться, — вздохнул и сделал жест, приказывая уходить.

***

Дан уверенно вел меня прочь из клуба, словно прекрасно знал дорогу. Я же не представляла, за какой угол свернуть, чтоб потом не плутать всю ночь по подсобным помещениям, поэтому покорно следовала за ним, когда он требовательно подталкивал меня то в одном направлении, то в другом. Как марионетку, дергал за ниточки.

— Ты что, преступник? — наконец, не выдержала я.

Дан резко остановился, и, схватив за плечо, рванул на себя. От неожиданности я прошлась ему по ногам и впечаталась лбом грудь. Он даже не поморщился.

— А для тебя это имеет значение? — жалил каждым словом. — Плохой я или хороший? Только черное и белое? Так ты видишь мир? — Я, как пристыженная школьница, повинно склонила голову. — Тебе не кажется, что так он весьма ограничен? — его ладонь медленно, как змея ползущая к жертве, легла мне на шею. — Тебе не тесно в этих рамках? Сама себя пленяешь, — наглядно демонстрируя это, сильней сжимая пальцы на моем горле. В панике я вскинула голову, и столкнулось с колким, полным неприязни и отвращения, взглядом. Он ослабил хватку и оттолкнул меня. Я едва не упала от того, с какой силой он это сделал. — Если ты хочешь, чтобы мы продолжали видеться, должна перестать задавать вопросы.

— Что с тобой произошло? — прошептала я, касаясь невидимых отметин Дана на своем горле. — Чем ты занимался последние пять лет?

Я была уверена, что этот вопрос, как и многие другие до этого, Дан оставит без ответа, но тихим вкрадчивым голосом он произнес:

— На личном примере узнал, что такое хорошо, а что — плохо. И поверь, я еще хороший.

Непонимающе смотрела в потемневшие глаза и думала лишь об одном: неужели я полюбила чудовище?

***

— Не слишком ли часто ты наведываешься к Дану? — замечание Леры заставило меня остановиться.

Я собиралась незаметно проскользнуть мимо этой грымза, но она не упустила случая подразнить меня. Девушка Дана невзлюбила меня с первого взгляда.

— Для друзей в самый раз, — огрызнулась я. Если бы мама это услышала, непременно отчитала бы меня.

— Друзья? — усмехнулась Лера. — Куда смотрят твои родители? — продолжала в надменной манере.

Намеки, которые она делала, были просто отвратительными. Я позабыла о желании сторониться ее и вместо того, чтобы проигнорировать ее выпады, приблизилась:

— Куда надо, туда и смотрят, — бросила ей вызов.

Она спрыгнула с перил крыльца, на которых сидела, болтая ногами, как ребенок:

— Я не сомневаюсь в порядочности Дана, — рассматривала красный лак на своих ногтях, и в следующую секунду взглянула на меня исподлобья: — А вот ты, пронырливая дрянь, вполне можешь попытаться забраться к нему в постель.

Почувствовала, как мое лицо начало гореть от гнева:

— Судишь по себе? — отразила удар.

— Что ты этим хочешь сказать? — пальцы с острыми ногтями тут же сложились, как веер, и превратились в кулак.