Елена Макаренко – Игромагия. Партия джокера (страница 6)

‒ Как так? А магазин? Он же ничей! Точнее… там пропуск какой-то нужен.

‒ Сам ты ничей. Магазин Комбинату принадлежит. Но нам с пацанами можно в нём продукты брать. Есть на то разрешение. А больше ‒ никому.

‒ Значит, кроме вас и кочегаров ещё на комбинате люди есть? ‒ оживился Кир.

‒ А вот это уже не твоё дело. Много будешь знать, плохо будешь спать.

В бункер вошёл Слон и выложил на стол банки и буханку хлеба.

‒ Вот, трескайте. Слухай, Череп, опять кто-то по магазину шарился. Понятно, что кочегары. Шакалы неуловимые! Чё делать будем?

Череп задумчиво почесал затылок и быстро перевёл взгляд на Аишу.

‒ Надо девчонку в разведку отправить! Как ты сказал, Слон? Такая чёрная и грязная, что кочегары ночью не заметят. Реально сгодится.

‒ Пацаны, Аишу не трогайте! ‒ Кир выпрямился и подался вперёд. ‒ Сами же сказали, что ночью собачий холод. Если надо, я за неё в засаде посижу.

‒ Кому пацаны, а кому и уважаемые, ‒ ухмыльнулся Череп. ‒ Сказал ‒ девчонка пойдёт, значит, девчонка. Шкету слова не давали.

‒ Я не Шкет! Я… ‒ Кир подскочил с табуретки, но Слон схватил его за плечи и припечатал к сиденью.

‒ Меня не волнует, кто ты и как тебя зовут, ‒ отчеканил Череп, наклонившись к парню и глядя прямо в глаза. ‒ Сказал ‒ Шкет, значит, Шкет. Вот девчонку будем по имени звать. Аиша, говоришь?

‒ Да, ‒ прошептала она.

‒ Слушай, Аиша, задание. Сегодня ночью будешь дежурить у магазина. Если кто-то объявится ‒ проследи за ним. Потом доложишь, откуда вор пришёл. Всё поняла?

‒ Да.

‒ Вот и молодец. Одежду тёплую тебе дадим. И чтоб мышь не проскочила!

Аиша спряталась рядом с входом в супермаркет за большой кадкой, из которой торчал сухой ствол пальмы. По площади сновал ветер, закручивая волчком пыль. Раскалённый асфальт остывал, словно выключенный утюг. Наползающие сумерки поднимали холод из глубин острова. Аиша чувствовала, как коченеют пальцы. Пыталась их согреть, тёрла изо всех сил и чуть не пропустила мальчишку в сером комбинезоне, крадущегося вдоль магазина. Он так низко надвинул кепку на глаза, что Аиша не смогла разглядеть его лицо. Мальчик приблизился к турникетам, показал пропуск и скрылся в супермаркете. Вскоре он вышел, держа в руках увесистый пакет, и рванул в сторону переулка. Аиша едва поспевала за ним, то и дело теряя из виду.

У ворот котельной мальчик остановился, постучал в створку три раза через длинные паузы и, как только она приоткрылась, прошмыгнул внутрь. Аиша перелезла через забор и поспешила за ним, бегущим по дорожке вдоль стенда с фотографиями и надписью: «Честь и слава лучшим сотрудникам котельной». Солнце не пощадило лучших сотрудников, и на фотографиях серыми пятнами темнели пиджаки, амёбами вокруг зрачков расползались лица. Часть портретов перетягивали чёрные ленты, одна рамка вовсе пустовала. Дорожка вела к разрушенному строению из красного кирпича, которое мальчишка пробежал насквозь, ловко огибая зубатые остатки стен. Он в два прыжка пересёк двор с высоким засохшим деревом и скрылся в здании с высоченной трубой и кособокой надписью: «…отельная». Под самой крышей из узких окон лился слабый свет.

Когда Аиша залезла на верхнюю ветку и заглянула внутрь, она увидела, как мальчишка передал пакет седому мужчине в фуфайке. Тот потрепал его по волосам и шагнул за широкий завес, приоткрыв подножие огромной трубы. Мальчик пошёл к детям, которые сидели на матрасах и играли в кости. Плюхнувшись рядом с маленькой девчушкой, он незаметно протянул ей леденец. Распахнулись полы завеса, и сутулая женщина, придерживая клюкой край тяжёлой ткани, позвала детей спать. Ребятишки скрутили матрасы и, навьюченные рулонами, потащились к трубе. Свет погас.

Трясясь от холода, Аиша полезла вниз и тут заметила подходящего к дереву коренастого мужчину с угольно-чёрной бородой, похожей на совковую лопату. Она прильнула к ветке, с трудом сдерживая стук зубов. Из высокого здания вышел седой мужчина и шагнул под дерево к бородачу, который быстро зашептал:

‒ Егорыч, давай начистоту. У нас на складе угля дня на три, а еды и на сутки не хватит. Ещё пару дней перебьёмся на дубе…

‒ Нет, ‒ перебил седой и погладил дерево по стволу. ‒ Его ещё мой дед посадил. Не дам рубить.

‒ Он же мёртвый!

‒ Не дам, ‒ отрезал Егорыч.

‒ Есть другие идеи? ‒ повышая голос, спросил бородач.

‒ Не твои заботы, Коптелов!

‒ А чьи? Максимкины? Может, хватит парнишку гонять? Он у меня один остался.

‒ Знаю, ‒ смягчился Егорыч, ‒ всегда честно жили и ворами не были. Завтра на переговоры к парням пойдём.

Коптелов присвистнул:

‒ Что ты этим выродкам предложишь, начальник?

‒ Ничего. Надо вместе помозговать, как жить дальше. Тушёнкой печь всё равно не растопишь. Да и Максимка сказал, у них на полках шаром покати.

‒ Всё равно плохая идея. ‒ Коптелов огладил бороду.

‒ Топи печь, Старший кочегар, ‒ распорядился Егорыч, вернулся к двери и открыл её. ‒ Утро вечера мудренее.

Бородач плотнее запахнул фуфайку и скрылся в темноте за зданием. У ворот котельной показался охранник. Он включил фонарь и, медленно ведя луч света, стал осматривать территорию. Когда луч добрался до дерева, Аиша прижалась к ветке, зажмурила глаза и почувствовала, как тают на ресницах крошечные льдинки. Свет прошёлся по её спине, метнулся в сторону и потёк дальше. Подул ветер, и дерево застонало. Обхватив ногами ствол, Аиша съехала вниз.

Ледяным взглядом луна провожала девочку, идущую к выходу из котельной.

Глава 5

Череп смотрел видео недельной давности, на котором мальчишка в сером комбинезоне сгребал с полок банки. Он в очередной раз перематывал запись, когда дверь открылась и зашёл невысокий парень с выбритыми вис ками и жемчужно-голубыми дредами, завязанными в узел.

‒ Ну чё, Пинкертон? Всё не решишь, как вора наказать? ‒ спросил тот.

‒ Здорово, Музыкант! ‒ Череп пожал вошедшему руку. ‒ А у тебя есть варианты?

‒ Конэчно. Валить надо этих кочегаров. Всех. Тогда и тепло, и жратва ‒ всё наше будет.

‒ Ты как это представляешь?

‒ Закроем их на складе с углём. Они не станут сопротивляться. Пугливые. А потом пустим газ. Там окон нет.

‒ Так просто? У них дети. Рука не дрогнет?

‒ А чё дрогнет? То ж вопрос времени. Сколько мы ещё сможем консервы на тепло менять? Так они быстро закончатся. Да и кочегары, видно, решили уголь экономить. Иначе, зачем пацана посылали за банками?

‒ Можно просто забрать уголь. Зачем убивать?

‒ Кто ж отдаст просто так? А если тебе детей жалко ‒ так мой вариант всяко лучше, чем оставить несчастных малышей умирать от голода и холода, ‒ усмехнулся Музыкант.

Заскрипели дверные петли. В проёме показался Слон. Он толкал вперёд продрогшую Аишу:

‒ Давай, заходи. Расскажешь пацанам, что видела.

Музыкант подошёл к Аише и присел на корточки.

‒ Ах какая у нас помощница! ‒ Странная улыбка мелькнула на его лице. ‒ Что же ты видела? Мальчика в сером комбезе, который побежал в котельную?

‒ Да, ‒ прошептала она.

‒ Такая маленькая шустрая обезьянка наверняка залезла куда-нибудь и проследила за мальцом? ‒ Музыкант провёл рукой по чёрным кудряшкам Аиши.

Она сжалась и замерла.

‒ Не бойся меня, малышка, я не обижаю детей.

‒ Ну-ну, ‒ процедил сквозь зубы Череп.

‒ Посмотри, что у меня есть. ‒ Музыкант достал из чехла флейту и показал её Аише. Я сыграю очень красивую мелодию, а ты расскажешь мне всё-всё, что видела.

Первые капли звуков ударились о стены и потекли ручьями, заполняя пространство.

Мелодия завораживала, уносила туда, где высокая трава качается на ветру, где бегут по небу белые облака. Аиша зачарованно смотрела на Музыканта и не могла отвести взгляд. Словно в бреду она еле слышно говорила о людях, которых видела в котельной. О том разговоре, что невольно подслушала, сидя на дереве. Она рассказала бы ему всё, о чём он ни попросил. Лишь бы музыка не кончалась…

‒ Вот и умница! ‒ Музыкант погладил Аишу по голове, когда та завершила рассказ. ‒ Теперь ты пойдёшь в кроватку, а мы с хорошими ребятами подумаем о будущем. Слон, проводи малышку к её другу.

Когда парни остались наедине, Музыкант обратился к Черепу:

‒ Девчонка с её братцем нам тоже ни к чему. Пара лишних ртов.

‒ Я вот всё думаю: что ж ты за урод такой? ‒ Череп сплюнул сквозь зубы. ‒ Вроде на дудочке играешь, музыку любишь.

‒ Притормози-ка, брат. Как бы потом о своих словах жалеть не пришлось.

‒ А что? Ты меня тоже на складе закроешь? ‒ Череп заржал.

‒ Ты сам себя закроешь. ‒ Музыкант задумчиво посмотрел на приятеля и убрал флейту в чехол.