Елена Лыкова – Все было нормально. И не очень. Сборник рассказов и стихов (страница 3)
Но из этой шумной гомонящей, смеющейся толпы на неё глядели глаза – со смесью бесконечной тревоги и восхищения. Человек был далеко. Немного близорукая Миля не могла различить черты его лица. Она замечала, что боль в этом взгляде усиливалась, когда она ходила по стене. Камни под ногами точно магнитом удерживали бедное тело. Но, спрыгивая на площадку, девушка чувствовала себя виноватой.
.....
– Красивая девка. Ничего тут не скажешь, красивая девка. Эх, будь она здорова…Померли бы все от неё! Штабелями бы легли…
– Вот и ложись. Раз сам говоришь. Почему бы тебе не жениться? И девку осчастливишь, да и самому с такой красотой разве плохо будет?
– Ну ты сказал… Женись. А сам, что же?
– Я? А что я? Ты прекрасно знаешь, что я женат и у меня три дочери. И если я брошу свою мегеру и женюсь на инвалидке, меня разорвут.
– То-то и оно…
И оба мужчины вытянули шеи в сторону предмета своего разговора. Миля ещё только шла на базар, сумки не оттягивали её плечи, походка была ровнее. То же светло-розовое платье по фигуре. Тяжёлые косы извивались на спине. День был пасмурный, издалека волосы её казались темными. Но даже и на таком расстоянии было видно, как изумительно сложена девушка. Несмотря на все усилия страшной болезни скрыть это.
– Красавица, – вздохнул тот, что был женат. Даже в воскресный день он был одет по-деловому: чёрные брюки и белая рубашка . в руках – дорогая барсетка. Эдакий денди, хотя и без цилиндра. Второй – попроще, джинсы с футболкой. Он был несколько моложе первого. Но держался также уверено.
– Красавица, – вздохнул и он.
– Вот и женись, -посоветовал денди.
– Ты думаешь? – повернулся к нему джинсовый, пытаясь найти в глазах приятеля насмешку.
Но друг смотрел серьёзно.
– А что ты теряешь? Ты свободен. Мимо неё пройти спокойно не можешь. Она тебе нравится?
– Нравится?… Да, конечно. …
– Ну вот. А уж как она тебя любить будет! Девушка хорошая и кроткая. Правда, хозяйка она, не знаю какая, может ли она с этим недугом порхать как Золушка. Ну да это тоже не беда. Ты человек не нищий, можешь и домработницу пригласить…
– Да есть она у меня, – смутился джинсовый, – ты ж знаешь.
– Ну, тогда все! Что тебе мешает?
Молодой предприниматель отвел глаза.
– Видишь ли… Люди. Ну что, скажут, не мог здоровую найти? Как я с нею в свет выйду? Запилят ведь…
– Люди…, – шумно вздохнул в белой рубашке,– Люди… Чужое мнение. «княгиня Марья Алексеевна»… Да-а!
Он замолчал и благословил судьбу, что она не ставит его перед таким ужасным выбором. Он был давно женат. Спутницу свою любил, хоть и мог назвать её мегерой – но только в разговоре с другом детства. Она была обычной внешности. Но – здорова. А на Эмилию заглядывался, как на картинку. Жалея и рассуждая.
Тот, кто в джинсах, вдруг толкнул его в бок:
– Смотри, она вышла!
Сейчас Эмилия двигалась медленно, ссутулившись.
– Слушай, – сказал джинсовый, – давай подвезем её?
– Да, конечно, – согласился денди.
Товарищ его бросился к девушке:
– Эмилия, тебе помочь?
…Машина затормозила у ворот. Эмилия вышла. Она не знала, как следует себя вести в таких случаях.
– Спасибо, – прошептала она, опустив изумруды очей долу.
–Да не за что, – заулыбались мужчины.
– До свиданья, – немного деревянным голосом сказала она.
– До свиданья, до свиданья! Всего доброго!
Надо ли говорить, что этот день был удачным для девушки? Занимаясь какими-то делами (медленно и неуклюже) она напевала весёлые песенки.
Дни бежали дальше. Крепость, бисер. Стена. Взгляды, перегляды. От страстных до брезгливых. Шипение и комплименты.
Двое друзей, подвозившие Милю, были людьми в городке известными. Денди занимал важный пост в муниципальной компании. Его приятель имел собственное дело где-то в центре. Круто, ничего не скажешь, когда тебя первые лица подвозят с рынка!
Но в жизни Эмилии ничего не изменилось. Крепость, толпа, извинения. Вакуум живого общения. Дивный пейзаж за бойницами и стенами. И глаза… Жадные, неведомые глаза…
Два товарища, подвозившие Эмилию, были не единственными её поклонниками. Но про неё вспоминали, как и городские доброжелательницы – по окончании прочих тем.
Это был вечер пятницы. Компания, в которой сидели и два известных героя, активно готовилась к выходным. Какую по счёту кружку пива они пили, сказать бы не смогли.
– Так ты не женишься на Миле? – вдруг грозно обратился один из них к "джинсовому".
– Она не хочет! Мы тут её отвозили, так она только "спасибо" и к воротам… И ни словечка больше..
– Что? Ты её подвозил? И не назначил ей свидание? Ну и дурак же ты, Пашка! – моментально разошелся тот, кто начал разговор.
– Да ладно, Сева, ладно, – замялся Павел.
– Нет, не ладно! – Сева, такой же багровый, как и его клетчатая рубашка, обвел присутствующих мутным взглядом, – ему нравится девушка! Девушка больна! А он ещё чего-то ждёт от нее!
– Сева! – кто-то хлопнул его по спине, – успокойся! Женится Павлик или не женится, это его дело!
– Его? – Сева скинул руку с плеча, – и моё тоже! Мне что, не жалко эту убогую? Она счастья хочет! Так вот. – угрожающе поднял он палец и обратился к замершему Павлу, – если ты не хочешь, то я хочу! Я сам на ней женюсь!
– Сева! – захохотали мужики.
– Цыть! Сказал -женюсь! И у нас дети родятся, красивые как она и здоровые как я! Не ржите, уроды! Не пожалею здоровья! И никого, вот увидите, трясти не будет!
– Ну и Сева! – покатывались товарищи, – уж и о детях подумал! В тебя пойдут!
– А ну тихо! – Сева встал так резко, что тяжёлый деревянный стол со скрипом поехал, царапая пол, – я вот прямо сейчас! Пойду и женюсь на ней!
– Сева! – его попытались усадить, но он оттолкнул их.
– Я сказал – сделаю!
Компания потащилась следом.
Крепость была недалеко.
Сева одним махом взлетел на смотровую площадку. Но столик был пуст – Эмилия не сидела за ним.
– Ничего, – пропыхтел Сева, – она где-то здесь.
Покачиваясь, он подошёл к медной ограде. Прежде чем кто-нибудь из сопровождающих успел его остановить, он, всё ещё держась за ограду, встал на стену.
– Эмилия, – хрипло закричал он! Слышь, красава! Я женюсь на тебе! Пришёл жениться! Выходи! Детей родишь! Не боись, душка, не будут убогими! Я ведь вон какой …ик!
Компания замерла в ужасе. Как бы его образумить и не испугать.
– Милка! – продолжал орать в летний закат пьяный мужик, – Милушка! Выходь! Нас друзья поженят! Прям щас! Слышишь?!
Он оторвался от ограды, сделал шаг по стене… И, вдруг, резко взмахнув руками, полетел вниз. Товарищи онемели, моментально протрезвев. Сгрудились у стены, глядя на распростёртое тело незадачливого жениха.
– Пойдём назад, нас тут не было – скомандовал кто-то.
Они двинулись нестройно, вслух высказывая свои переживания.
Павел замешкался. Они чувствовал вину перед Севой. Облокотившись к ограде, он смотрел на нелепо свернувшегося товарища. Вдруг, точно желая что-то выяснить и понять, он вскарабкался на стену и стал подниматься к площадке. Но не успел он и ступить на неё, как, едва распрямившись, молча полетел вниз…