Елена Ляпина – Радогощь (страница 16)

Они останавливаются возле помоста, откидывают палантин и оттуда выходит девушка, укутанная во всё белое. Её лицо прикрыто, и я не могу понять, кто передо мной: Олеся или опять та незнакомка, что недавно в шатре невесты выдавала себя за мою подругу. Её берут под руки, помогают взобраться на помост и ставят спиной к старому дереву.

Вдруг опять сзади раздается неясный шум и крики, я снова оглядываюсь и вижу новую процессию. Теперь тащат не носилки, а что-то вроде деревянного стакана, в котором сидит женщина. Она размахивает метлой, не то будто бы подметает землю, не то пытается оттолкнуться и взлететь. Время от времени она кричит, грозя своей метлой.

— Мать жениха! — раздается со всех сторон восторженный возглас.

То ли все разом заговорили на русском, то ли я внезапно стала понимать когальский. Прислушиваюсь, но больше никто не произносит ни слова.

Носилки также оставляют возле помоста, помогают старой женщине выбраться. Она опирается о костыль и ковыляет к невесте на деревянной ноге. В руке у неё уже нет метлы, она держит что-то другое, присматриваюсь — серп.

Немой крик застревает в моем горле, неужели они опять собрались убивать Олесю? Уже второй раз. Но, может быть, та девушка не Олеся?

Старуха подбирается к самой девушке, поднимает руку с длинными костлявыми пальцами и вдруг резким движением сбрасывает с её головы платок. Теперь я вижу лицо девушки и узнаю её — это моя Олеся. Вздрагиваю и напряженно выпрямляюсь. Солнце светит ей прямо в спину и от этого кажется, что она озаряется в закатных багрово-золотистых лучах. Да и всё дерево охвачено красноватым свечением, будто снова объято пламенем, даже белые ленточки кажутся алыми. Горит и сталь на серпе старухи, мое сердце замирает, и я со страхом ожидаю, что же будет дальше. Всё мое тело, все мои мысли словно заморозились. Я не смею соскочить со своего места, вбежать на помост и может быть успеть предотвратить очередную трагедию.

Олесины волосы прибраны, заплетены в толстую длинную косу, старуха дотрагивается до них, гладит, затем вдруг резко дергает на себя и взмахивает серпом. Я вскрикиваю… но на сей раз с шеей моей Олеси всё в порядке, старуха срезает лишь косу и размахивает ею словно победным флагом.

Смотрю на Олесю, мне жалко её волосы, которые она всегда берегла, так тщательно ухаживала за ними, у меня даже срывается слеза и скатывается по щеке. А Олеся похоже вовсе и не огорчена, улыбается.

— Готова ли ты воссоединиться со своим мужем? — спрашивает Кащ.

— Готова! — улыбается Олеся.

Кащ делает широкий жест и на помост поднимается не тот красивый парень, а старый мужчина с рыжеватой бородкой, у которого в Радогощь должна была появиться третья жена. Я судорожно сглатываю.

Волчий шаман берет Олесю под руку и отводит к жениху. Я всё надеюсь, что Олеся очнется, рассмеется и скажет, что это всё шутка, а я глупенькая поверила, но ничего такого не происходит. Шаман вручает её жениху и теперь уже он ведет её под руку.

Я вижу, как оборачивают их руки вышитым полотенцем, надевают на их головы венки, сплетенные из осенних листьев, поздних цветов и ярко-красных ягод. Шаман говорит им что-то на когальском, женщины поют, покрывают головы жениха и невесты льняным полотном, ведут их под руки к большому шатру, украшенному цветными ленточками и пучками трав. По дороге бросают в них пшено целыми горстями, ягоды и что-то ещё, похожее на мелкую монету. Всё это время я сижу, как в воду опущенная, не понимая, что происходит и что мне следует предпринять.

Солнце скрывается за кромкой леса и мгновенно темнеет. То ли я, находясь в какой-то прострации, не замечаю, как проходит время, то ли ещё что, но ночь наступает уж очень как-то быстро, будто кто-то набрасывает на землю темный платок. Холодно, пронзительный ветер гуляет по лугу, ежусь, обнимаю себя за плечи. На поляне разгораются костры, повсюду слышится смех, визги. Возобновляется барабанная дробь, выстукивая какой-то ритм и крики становятся громче. Кто-то касается меня, слегка задев по спине. Оборачиваюсь — но никого уже нет — держась за руки стайка молодых парней и девушек пробегает мимо.

Иду к костру. Я не вижу людей, я могу разглядеть лишь только мечущиеся тени. Не сразу соображаю, что они прыгают через пламя. Огонь роняет красноватые отблески на их обнаженные тела, но вместо человеческих лиц я вижу большие звериные маски. Из темноты доносятся недвусмысленные стоны, подвывание, звериное рычание и хрипы. От этого мне становится так жутко, так дико, что я падаю в траву, сжимаюсь в комок и прячу лицо в коленях. Кто-то накрывает меня черным платком и вновь наступает тьма…

Просыпаюсь от громкого удара в барабан.

«БУМ-БУМ»

Ощущение, что бьют около самого уха. Дергаюсь и открываю глаза. Непонятно: то ли светлая ночь, как бывает в начале лета; то ли серое утро. Тишина вокруг, но в голове всё ещё эхом гудит мембрана барабана. Я снова в шатре, не помню, как оказалась здесь. Выползаю из-под одеяла, открываю двери, смотрю на свинцовые тучи, медленно затягивающие небосвод. Странно — дымом не пахнет, а черный пепел всё также продолжает висеть в воздухе. Смотрю на небо и не могу понять сколько времени. Часов у меня нет, а смартфон сдох уж давно.

Надеваю кроссовки, завязываю шнурки и всё же пытаюсь вспомнить, как я вчера вернулась сюда и легла спать. Но как ни напрягаюсь, так и не могу припомнить. Единственное, что осталось в памяти, это дикие звуки и сплетение голых тел в темноте.

Выхожу из шатра, смотрю по сторонам — пусто, тихо, словно все вымерли или спят. Костры прогорели, только угли иногда вспыхивают, над ними витают сгустки черного пепла. Гляжу на лес и кажется мне, что там за елками стоит какой-то великан. Вижу могучую спину и гигантскую голову. Сердце испуганно делает стук и замирает. Или это так причудливо сложились облака? Сквозь серую дымку толком и не разглядеть. Вот он поворачивается и уходит, растворяясь в туманной завесе. И тут же поднимается ветер и подхватывает листья, мельчащие частицы пыли, пепел, шевелит тонкие стены шатров. Отворачиваюсь, не хочу, чтобы мне попало в глаза. Вижу вдалеке какого-то человека, присматриваюсь… вроде бы это Игорь. Игорь? Но он же вроде свалил вместе с Кириллом и Аней. Не могу точно определить он это или не он, бегу в его сторону.

Подхожу к костру. Он сидит ко мне боком, задумчиво глядя на маленькое пламя, перебирающееся по свежему полену. Ворочает прутом головешки, отчего время от времени вверх взметаются искры и костер начинает ещё больше дымить. Нет никаких сомнений, что это Игорь, только он какой-то слишком серьезный, даже грустный и кожа более темная, словно он успел загореть за эти дни.

— Игорь! — вскрикиваю я.

Он поднимает на меня глаза и изумленно смотрит.

— Дарина? — он подскакивает на ноги, при этом от неожиданности и от удивления чуть ли не падает назад себя.

— Ты не уплыл вместе с Кириллом и Аней? — спрашиваю его.

— Нет, — быстро отвечает он, — я думал, вы уплыли.

— Что? — теперь моя очередь удивляться.

— Кирилл сказал, что девочки просятся обратно, он всех проводит до плота с теми, кто тоже собирается в Неклюдовское, и вернется обратно, — ответил Игорь.

— Что? — от шока я повторяю одно и тоже как попугай.

— Вы разве не уплыли? — спрашивает Игорь.

— Нет, как видишь, — хмыкаю я. — А где Кирилл? Он вернулся?

— После того, как он сказал, что проводит вас, я его больше не видел, сам ищу его, — объясняет Игорь и трет переносицу, оставляя на коже черную полосу от сажи.

Ничего не понимаю. Какая-то загадка. Кто из них врет — Кирилл или Игорь? Может быть, Кирилл вернулся и нашел только Аню в шатре. Как и говорила Лера, Аня запросилась домой. Они не стали нас ждать или искать, может быть плот уже уходил. А Лера, наверное, отказалась ехать. Значит, потом он всё-таки вернулся! Или нет? Неужели в итоге Кирилл сам уплыл вместе с Аней? Бросил и Игоря, и меня с Олесей? Но он не мог так поступить, он же такой классный, красивый, смелый!

— Разве ты не видел Олесю на свадьбе, как её замуж выдали? — судорожным голосом спрашиваю его. Я уже не знаю, кому верить.

— Я издалека смотрел, обратил внимание, что немного похожа и всё. Я же был уверен, что вы все уплыли, — отвечает он. — Потом плот вернулся.

— Ты видел плот? — ахаю я.

— Конечно, вот только что почти, я видел его с обрыва.

Меня охватывает волна радости, что плот на месте, можно плыть!

— Ты не думаешь, что нам пора валить отсюда? — спрашиваю его. — Нас уж, наверное, потеряли, мы четвертый день здесь торчим, а ехали всего на два. Ты как хочешь, а я возвращаюсь домой.

Хотя, как я собираюсь одна управлять таким огромным плотом?

— Хочешь сказать, что мы поплывем вдвоем? — спрашивает он.

— Нет, втроем. Я сейчас навтыкаю Олесе, и если потребуется, то силой притащу её на плот. А ты попытайся разыскать Кирилла.

Он кивает, и я вдруг выпаливаю мысль, которая меня давно мучает:

— Хотя мне кажется, что он уплыл вместе с Аней. Ты так не думаешь?

— Возможно, — вздыхает он. — Эх, как жаль, что не позвонить ему, телефон не ловит и вообще разрядился. Ну, я ему напинаю, когда мы вернемся.

— Но ты на всякий случай ещё поищи Кирилла, и давай встретимся примерно через час на мостках, — предлагаю ему.

— Хорошо, — кивает он. — А что с этими двумя?