Елена Львова – Вместо погибшей сестры (страница 12)

— Не устраивайте дешевую драму, — морщится Ирина Аркадьевна.

— Я не уеду, ясно вам, — строго говорю я. — И от Алеши не откажусь.

— Вы здесь никто, Нина Сергеевна, — произносит она тихо. — Ни в этом доме, ни по отношению к ребенку. Олег позволяет вам приходить только потому, что сейчас это удобно. Перестанет быть удобно — охрана снова не откроет ворота.

В сумке, запертой в шкафу, лежит ключ с красной биркой. На послезавтра я записана в частное хранилище, где Вера оставила для меня ячейку. Теперь я еще сильнее боюсь того, что найду в ячейке.

— Тогда зачем вы приехали ко мне? — спрашиваю я. — Если все так легко, попросили бы сына меня не впускать. Олег вам отказал, да?

Ирина Аркадьевна медленно надевает перчатки, хотя на улице совсем не холодно.

— Я дала вам возможность уйти достойно.

— А я никуда не собираюсь, — вздергиваю подбородок и смотрю ей в глаза.

— Тогда не говорите, что вас не предупреждали.

Она забирает папку и выходит. Я раскладываю карточки к занятию, хотя буквы расплываются перед глазами. Что это сейчас такое было, а? В голове не укладывается. А до шести остается еще четыре часа.

***

Олег сам открывает мне дверь. Рукава его рубашки закатаны. За спиной тихо, хотя обычно племянник встречает меня в холле.

— Где Алеша? — взволнованно спрашиваю я.

— У себя. Мама сказала, вы сегодня виделись, — он сканирует меня тяжелым взглядом.

— Она предложила мне деньги, чтобы я перестала приезжать.

Олег хмурится.

— Об этом она не сказала.

— Но результат вас, похоже, устраивает.

Неужели он такой же гнилой, как и его мамаша?

— Не приписывайте мне решения моей матери. У вас час.

Отступает, пропуская меня.

— Я помню.

Поднимаюсь в детскую. Алеша сидит на ковре спиной к двери и катает машинку между ножками стула.

— Привет, малыш.

Он вскидывает голову, но не бежит ко мне.

— Ты пришла.

— Конечно. Мы же договаривались.

Сажусь рядом. Алеша позволяет себя обнять, прижимается щекой к моему плечу, а потом спрашивает:

— У тебя дома есть кровать для меня?

— Есть диван, — хмурюсь я — Но зачем тебе?

— Просто, — он неопределенно пожимает плечами.

— Алеш, посмотри на меня.

Он продолжает катать машинку.

— Папа на меня сердится, — вздыхает он обреченно.

— Почему ты так решил? — подсаживаюсь ближе и касаюсь спины ладонью.

— Потому что я хотел к тебе.

— Папа не сердится, — улыбаюсь мягко. — Он хочет, чтобы ты жил дома.

— А бабушка хочет забрать меня к себе.

— Никто тебя никуда не заберет без папы.

— Правда? — с надеждой спрашивает малыш.

— Ну, конечно.

Алеша улыбается, и мы начинаем играть. Сначала мы дурачимся, затем читаем книгу и наконец устраиваем гонки по ковру. Его красная машина в третий раз врезается в ножку стола, моя переворачивается на бок, и племянник заходится смехом.

— Я победил!

— Ты срезал дорогу, — притворно хмурюсь я.

— Гонщикам можно.

— Кто тебе сказал?

— Я сам придумал, — важно заявляет он.

— Очень удобное правило.

Алеша подползает ко мне и заговорщически шепчет:

— Давай еще раз. Только теперь ты тоже можешь срезать.

Мы снова расставляем машины у края ковра. Я так увлекаюсь, что не замечаю, как время подбирается к семи.

— Алеша.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В дверях стоит Олег.

— Лариса ждет тебя в ванной. Иди мой руки перед ужином.

— Мы еще не закончили.

— Закончите потом.

Алеша смотрит на меня, ожидая поддержки.

— Иди, — киваю я. — Я пока подготовлю машины к следующему заезду.

— Не начинай без меня.

— Даже не подумаю.

Он убегает. Олег провожает сына взглядом и остается в дверях.

— Алеша думает, что вы на него сердитесь, — говорю я, чтобы заполнить тишину.

— Он ошибается, — сухо бросает Олег.

— Тогда вам лучше сказать ему об этом.

— Что именно? — вскидывает бровь.