Елена Ловина – Сказка о лягушке и золотом мече (страница 8)

Два дракона о чем-то между собой разговаривали, прикрывшись магическим куполом. Маги изо всех сил пытались держаться на ногах – к ним теперь не подпускали лекарей, чтобы все четверо оставались в том состоянии, в каком завершили поединок.

За нашими с сестрами спинами на трибунах роптали слишком эмоциональные женщины, судя по говору – торговки, а если вслушаться в слова – те еще стервы.

– Глянь, как лягушки сговариваются, – чрезмерно громко сказала одна другой, – щас на магичков вдвоем как ломанутся – от них даже мокрого места не останется.

– А вот пусть они-то и уходят! Нечего наших мужичков обижать! – заявила вторая, судя по говору, подданная нашего отца, а не королевства Гуох, из которого были оба мага.

– Точно! Пусть проваливают в свой лягушатник!

У меня внутри закипал протест против подобных высказываний: какой-то темный, ядовитый, требующий приструнить дурр, что посмели открыть рот на моего дракона. Стоп! Какого моего? Нет никакого моего!

Пока я справлялась с собственными эмоциями, к судьям слегка пошатывающейся походкой подошел Руан и что-то тихо проговорил. Услышали, похоже, только первые ряды, и то, самые ближние к судьям люди. Услышали и затихли. А потом волной пошел шепот, от человека к человеку, от мага к магу, от дракона к дракону. И только до нас новость не добегала: расходилась вокруг, словно ручей огибал камень, а потом вновь сливалась в общий поток.

– Принц Фаерграс Ляугхорский и герцог Роан Седьмой приняли решение пропустить графа Леонарда и маркиза Стафана в круг победителей и будут сражаться между собой!

И вновь тишина. Потому что никто не ожидал. Не поверил. Не осознал. Добровольно никто не отказывался от победы. Никто не дарил ее другому, более слабому. Точно не во время турнира, ведь здесь, на этом поле каждый сам за себя. А уж если ты выиграл и способен вновь победить противника, тот никто бы не поступил подобным образом. Наверное.

Наш отец прервал всеобщее молчание, поднявшись и зааплодировав драконам, что стояли на поле. Следом поднялась мама и присоединилась к отцу, а потом и я с сестрами. И уже толпа, даже женщины, что судачили о драконах за нашими спинами, все поднялись со своих мест и зааплодировали, выражая уважение к поступку, к драконам.

У меня же сердце стучало громче, чем все аплодисменты над трибунами. Я не видела и не слышала никого, кроме одного совершенно мне ненужного дракона. И вспоминались слова, сказанные три года назад, когда мы еще «дружили»: «Роан сильнее меня на турнирном поле. Я его победил лишь однажды, потому что он поддался. Если придется встать против него на настоящем турнире – мне не выстоять».

Когда клинки сошлись впервые, я вздрогнула, но после не моргала ни разу, чтобы не упустить бой, не пропустить тот момент, когда один из драконов победит другого, ведь только так определится победитель…и проигравший, который уступит место Гилберту, чтоб его в вулкан утянуло!

Удар! Еще удар! Клинки сходятся, отскакивают и вновь вталкиваются. А я вижу все огрехи в обороне одного дракона, потому что не могу отвести взгляда. Даже если мне все равно, победит он или проиграет – не могу отвести глаз от этого сражения. И молиться богам не перестаю – пусть победа достанется по справедливости…но… Пусть победит…

Один дракон падает на колено и втыкает клинок в землю. Он больше не может сражаться, но руку вверх не поднимает – нет сил. Второй стоит рядом, но не добивает. Дышит тяжело, его шатает из стороны в сторону.

Всем видно, что нужно лишь оттолкнуть поверженного, но не сдавшегося противника, и тот рухнет. Приставить меч к горлу, и победа будет в руках. Но он ждет и не добивает, не добивается. А потом смотрит прямо мне в глаза и вонзает меч рядом с оружием противника.

Шшшш…я с шумом втянула воздух, пошатнувшись от волнения, и этого оказалось достаточно – дракон упал, а над ним взлетела алая сфера.

Глава 13

Дракон упал, а над ним взлетела алая сфера.

А мне в глаза все еще смотрели, прожигая, требуя, затягивая в омут. Даже через половину поля я ощущала жар в его взгляде.

– Уф, как жарко стало, – хихикнула рядом Трис, ехидно глядя на меня, – даже Загир не так жарко смотрит на нашу Дери. Твой дракон оправдывает свое прозвище, Эль.

Это молниеносно вернуло в реальность. Я вздрогнула и перевела взгляд на сестер. Нет сил даже ехидничать, потому что отголоски того жара, что накатил на меня так внезапно, до сих пор нервной дрожью пробегают по телу. Честное слово, такое ощущение, словно меня прилюдно поцеловали, причем не по-родственному, не по-детски – горячо и страстно. Да что ж такое?

Я фыркнула, выражая этим презрение к домыслам и ехидству сестер, и успела увидеть, как Фаер вынул из земли меч и поднял его вверх, обозначая свою победу, а потом опустился на колено и принялся помогать подняться другу, который выбыл из турнира, борясь до конца.

Теперь первыми аплодировали простые люди, кричали поздравления, выкрикивали слова ободрения, требовали лекарей для последних участников турнира. А потом просто хлынули на поле помогать нести или вести раненых, прикоснуться к победителям, поздороваться со знакомыми и незнакомыми.

Все радовались и переживали. Все, кроме одного.

Гилберт стоял между нашей трибуной и местом для судей одинокой белесой палкой, которую мотает ветром туда-сюда. И его взгляд, тяжелый, темный, напряженный перебегал от одного победителя к другому, словно запоминая каждого по-новому, словно помечая, присваивая номер. Ничего хорошего этот взгляд не сулил…, но его никто не замечал – на Гилберта не смотрел никто, про него просто забыли.

А потом на лице кузена расцвела обычная гадливая улыбка, с которой он постоянно приносил дурные вести, и мир снова встал на место, и мне стало казаться, что ничего я не видела такого…пугающего.

После турнира, очутившись в замке за закрытыми от посторонних взглядов дверьми, отец только шикнул кузену грозно и заперся с ним кабинете. Двери дрожали, стекла дребезжали и позвякивали испуганно вместе с фарфором, спешно собранным для предстоящего ужина.

По причине дурного настроения у короля ужин перенесли, вернее, гости замка благоразумно решили утолить голод в городе, и нам с сестрами пришлось поглощать пищу в скромном обществе родителей, Гилберта и старичка, который знал Свод древних законов наизусть.

Но были и положительные моменты – Гилберт молчал, граф Кларен, так звали старичка, не вспомнил ни одного закона, обязывающего вести легкую непринужденную беседу, а оба советника короля не докучали нам с сестрами описанием положительных сторон оставшихся после первого тура кандидатов. Мы все с тоской поглядывали в окна на отдаленные всполохи огненных брызг, что выпускали драконы на радость горожанам. В городе, похоже, было весело.

– Драконы в городе ни одной красавицы не пропустят, – все же в конце вечера выдал Гилберт, словно не в силах был сдерживать тот яд, что накопил за время вынужденного молчания. – Завидую.

У Дери чуть не пошел дым из ушей, так она разозлилась, причем, похоже, не на кузена, а на дракона. Средняя сестрица так торопилась покинуть нас и вернуться в свою башню, полюбившуюся за три года, что путь ее можно было проследить исключительно по дымящимся следам, оставленным на гладком камне расплавленными лунками.

Гилберт же, не удовлетворившись одно сестрой, перевел взгляд на нас, озаряя своей не самой приятной улыбкой. Не дождется – наше с Трис спокойствие подковырнуть нечем.

Старшая сестра величественно прошла мимо кузена, не удостоив его и взглядом, но ровно до того места, с которого хорошо просматривался внутренний двор – туда как раз входили развеселые маги, распевавшие песенку про принцессу, поцеловавшую лягушку. И среди нестройного мужского хора, гарланявшего про ощущения лягушки, получившей противный поцелуй человека, отчетливо слышались несколько женских голосов.

– О, а маги уже все успели – молодцы, ребята! Так держать! – крикнул Гилберт, сложив ладони рупором и весело расхохотавшись.

Ничего, наверное, не произошло бы, если бы один из компании не поскользнулся на гладко отполированном камне и, вспоминая бездну, не рухнул бы низ. Пока мужчину не присыпало, словно снегом, его собу…друзьями и подругами, мы успели узнать в нем принца Лариона. Боюсь, безопаснее принцу остаться погребенным под телами собу…друзей, в общем.

Я же, не дожидаясь возвращения остальных гостей, чье присутствие могло побудить сестер либо спалить замок, либо превратить его ледяное царство, отправилась на площадь для тренировок. Как была – в платье, с прической, в драгоценностях. В общем, шла покорять боевой плацдарм во всеоружии, намереваясь выбить со своей территории любого, кто встанет на моем пути. И словно в стену врезалась, позабыв, куда шла.

Территория была занята, причем на ней проводились не тренировки, а самые настоящие боевые действия. Жаль, у меня нет силы огня или льда старших сестер.

– Третий и четвертый, думаю, здесь, лишние, – выдал Гилберт каким-то далеким приглушенным голосом, который с трудом пробивался ко мне сквозь звон в ушах. – Идем отсюда?

Я была совершенно с ним не согласна и, что удивительно, Золотой Меч неожиданно завибрировал, соглашаясь со мной. Ну, уж нет – уходить я точно не собираюсь.

Глава 14