Елена Ловина – Невесту заказывали? или Сюрприз для дракона (страница 2)

— У меня и без предстоящего брака все бы сложилось: я и не князь, и не сын князя, вернее, не твой сын — ты ж у нас с недавних пор действующий князь.

Робер Индиго поморщился как от зубной боли.

— Знал бы, что придумает королева София, еще несколько лет бы выпросил у родителей на вольную жизнь.

— Э, нет, брат, — младший из Индиго споро несся впереди по крутым ступенькам и при этом успевал насмехаться над братом, — тогда бы и мне пришлось отбирать претенденток на должность моей жены, а мне это вот совершенно не нужно.

— А как же Тами?

— Тами я выбрал сам, а не какая-то древняя традиция. Представь, тебе еще человечку из другого мира пришлют. Вот смеху будет, когда наши драконицы об этом узнают. Они друг друга-то на дух не переносят — только прибыли, а уже два скандала и три изодранных платья — а тут еще какая-то человечка.

— Не смешно, — голос князя сделался ледяным, но на младшего Индиго совершенно не действовал — тот продолжал хохотать.

— А, кстати, почему мы здесь, а не на отборе?

Действительно, невесты ждут, а главное блюдо, простите, жених прячется? Или что-то задумал? Пусть прячется — недолго ему осталось (злобный смех добавить? или сочувствующий? — кому что по душе).

Карта Арума (княжество Ригил вверху чуть правее от центра)

2,1

— А, кстати, почему мы здесь, а не на отборе? — младший наконец-то добрался до последней ступеньки и, выйдя на плато, вдохнул морской обжигающе-холодный воздух полной грудью. — Смотри, ты отсутствуешь с самого утра — прилетишь к обломкам собственного дворца, ведь столько дракониц на одной территории, да еще готовые к борьбе за твое сердце — огненный смерч предпочтительней.

— Было бы неплохо — разом бы всех и отправил по домам, — мечтательно ответил князь, выходя следом из башни. — Первый этап отбора в самом разгаре, недостает только человечки, но это же не моя проблема. Нет — значит нет.

— Слушай, брат, а давай хоть глянем, что там такого наваял наш дядя, что у тети просто все запоры сорвало, словно плотина рухнула.

— Давай, самому интересно, кого из любовниц он решил запечатлеть, — князь первым оттолкнулся от земли и взмыл в воздух уже драконом, темно-синим с двумя полосами еще более темного цвета с металлическим блеском. Следом в небо поднялся младший Индиго, только дракон у того был более яркий, крупный, а блеск чешуи был не металлическим, а почти зеркальным.

Взмыли в небо, описали круг над маяком, а потом направились к одинокой гранитной глыбе, что стояла на самом краю обрыва. Чьи-то заботливые руки прошлись с инструментом сверху до низу, и уже в камне можно было увидеть тонкий девичий стан, тонкие руки, простертые к морю и неоформленное лицо — только глаза с круглым зрачком устремлены к горизонту. Человеческим зрачком.

Вот почему тетка взъярилась — еще никто из драконов не помышлял запечатлеть на портрете презренных людишек, а их дядя сразу на гранит замахнулся, да такую высокую статую создавать принялся — со всех сторон на большом расстоянии видно.

Только рассматривать статую у братьев не было времени, потому что в тот момент, когда они делали второй круг, вспыхнул свет у ног статуи, и на небольшую площадку возле ступней каменной девы упало что-то желтое и вопящее. А сверху еще и лист с вензелями и королевской печатью упал — знакомый такой лист, слишком знакомый — именно такой сегодня утром принес глашатай и передал князю. И печать такая же, и дракон на документе.

Что ж, не было сомнений, что таким образом к ним направили иномирянку, только что-то далековато от дворца. Как бы человечка без магии добиралась на отбор?

Князь в драконьем обличии подлетел к выступу, на котором в тени статуи сидела иномирянка и сосредоточенно читала указ. Как ей давалась арумская грамота, даже вопроса не возникло: драконье зрение вмиг выцепило магическую розу на фаланге среднего пальца — печать, позволяющая иномирянке понимать язык, читать и, что самое важное, увеличивала срок жизни, приравнивая к драконьему. Князь не сдержался и рыкнул: королева чересчур опрометчиво поделилась с простой человечкой подобной магией.

На рык человечка все же среагировала и подняла глаза. Ох, какое же удовлетворение было видеть, как сменяется недоумение на дикий ужас на лице непонятной девицы. Правда, к недовольству князя, ужас быстро схлынул, а взгляд девушки заметался, обшаривая мощное тело дракона. А потом она и вовсе успокоилась, проявив полное пренебрежение к высшей расе Арума.

— Ну, что страшненький, отнесешь меня в замок к князю?

Да как она смеет? Она, простая человечка, без роду, без магии, обращается к нему, князю Ригила как глупому животному, которого можно навьючить, как осла, и заставить передвигаться?

Князь клацнул зубами, рыкнул во всю мощь легких и, лапой схватив человечку за шкирку, словно она котенок или щенок, рванул в небо.

— Ааааааааа! — орала наглая девица так, что в ушах звенело и пришлось спускаться обратно на плато. Сама ж попросилась к князю, а теперь чем-то недовольна.

И как только ноги девушки коснулись твердого камня, а сам Робер собрался принять человеческий облик, на человечку напала Тьма, затмив разум окончательно и бесповоротно: девушка сорвала со спины какую-то торбу и принялась с размаху бить ею дракона. Да она ополоумела, не иначе!

— Крепись, брат, это твоя невеста, — захохотал рядом Лиам, принявший быстрее него человеческий облик. — А в замке тебя ждут еще штук тридцать.

Не дай Светлые силы, если хотя бы у трети будет такой же норов.

Ну что, вот и встретились драконы с Юлей? Да к тому же ощутили на себе, что значит пугать девушку из нашего мира.

3. Знакомство

Иномирянка

— Крепись, брат, это твоя невеста, — захохотал кто-то за моей спиной. — А в замке тебя ждут еще штук тридцать…

Чего? Какая невеста? Сколько-сколько еще? И кто тут такой разговорчивый — не было ж никого, кроме второго птеродактиля. Я развернулась резко, забыв про ту железную копию доисторического монстра, которую только что колошматила рюкзаком.

За моей спиной стоял мужчина. Симпатичный. Хотя… Ладно, признаем факт — красивый…очень. Черноволосый, со спадающей на глаза челкой; с синими глазами, такими яркими, что можно подумать, будто у мужчины цветные линзы; с красиво очерченными губами, легкой небритостью по подбородку и над верхней губой, но при этом остальная часть лица гладко выбрита. Божечки, дальше можно было не смотреть, но все же глаз сам невежливо обшаривал крепкую высокую фигуру, определяя отсутствие перекачаности или излишней рыхлости — мужчина явно не пренебрегал спортом, но и не превозносил его до уровня культа. Одет он был в черный костюм, отдаленно напоминающий мундир с темными серебряными петлицами, кантом ко краю ворота и рукавам, а также вышитым контуром маяка в районе сердца. До обуви я не добралась по простой причине: взгляд зацепился за широкую перевязь, на которой уверено висел короткий меч с темно–синим камнем на рукояти — под стать глазам мужчины.

С трудом оторвав взгляд от камня, я вновь посмотрела мужчине в глаза, чтобы сравнить, верно ли мне показалось с цветом, и вновь чуть не скончалась на месте: под моим взглядом зрачок мужчины сузился, а потом принял прежнюю форму. Это ж до чего техника дошла!

— Еще раз повторить сможешь? — я привстала на цыпочки, чуть ли ни за грудки притянула мужчину к себе поближе и стала пристально всматриваться в один глаз — не дай Бог пропустить такое зрелище. И не пропустила! Зрачок снова сузился и на время остался в таком виде. Невероятно!

— Ай, ты что творишь, убогая? — рявкнул мужчина на меня, когда я его ущипнула, чтобы убедиться, что он живой и теплый — человек в общем. Помню в «Дне сурка» герой Била Мюррея так поступил с женщиной, чтобы осознать, что один и тот же день его жизни больше не повторяется, а я ущипнула мужчину, ну, себя-то жалко как-то щипать. Лучше б себя ущипнула, потому что меня окатили не только бранью, но и взглядом таким, словно я грязь под ногами — и даже не сразу поймешь, что из этого больше всего уязвило.

— Крепись, брат, не стоит давать волю эмоциям, — раздалось за моей спиной. — Как ты правильно заметил, в замке таких еще тридцать, а те еще и чистокровные драконицы и одним щипком могут не обойтись.

Пока мужчина за моей спиной говорил, обращаясь к тому, которого я так пристально и опрометчиво невежливо разглядывала, я начала оборачиваться назад, немного медленно и испуганно, потому что там вообще-то никого, кроме птеродактиля, не должно быть.

Второй мужчина был похож на первого. Не как близнец, когда отличить можно только по незаметной родинке, и ни как просто родной брат или отец, когда говорят «одно лицо», а на самом деле сильно преувеличивают, описывая схожие черты. Второй мужчина был похож, словно это тот же человек, просто на несколько лет старше. Вот так берешь две фотографии, смотришь, а там одно лицо с разницей в пять-семь лет, и это в глаза бросается: и телосложение то же, не похудел и не поправился, и прическа похожая, только челка назад зачесана, и одежда специально одета та же самая, а взгляд уже другой. Скулы чуть острее, губы чуть больше сжаты, брови невольно, но тянутся к переносице по привычке, пришедшей за те годы, что разделяют два фото.

У второго мужчины взгляд был холодный, сдержанный, немного усталый, и совершенно в нем не было того веселья, которое вроде как отражалось в словах и голосе — этот мужчина контролировал все и вся, и в первую очередь себя. И он очень был недоволен. И недоволен он, похоже, мною, потому что его взгляд был прикован к моим рукам, которые до сих пор сжимали плотную ткань мундира.