Елена Логунова – Марш-бросок к алтарю (страница 38)

— А это была как раз не современная мода! — возразила Катерина. — Геночка под Новый год на маскарад собирался и придумал одеться кардиналом Ришелье. А какой же кардинал Ришелье без одноименного воротника? Я и начала вязать.

— Начала вязать воротник, а получилось — что? — спросила я просто так, без всякой задней мысли.

После эффектного превращения скатерти в зонтик мне было интересно узнать об иных метаморфозах кружевных изделий.

— Получился чудесный корсетик, — Катя потупилась.

— И Геночке пришлось идти на маскарад в образе миледи? — съязвила Трошкина.

— Зачем же? Он был кардиналом, как и собирался. Только костюм ему помощник взял готовый, в театре. Отличный был наряд, очень красивый, а заодно Геночку там же, в театре, загримировали. Такой Ришелье получился — ни одному Людовику от настоящего не отличить! Я, как увидела его, просто заново влюбилась, усики и бородка были ему к лицу чрезвычайно! Геночка потом специально свои собственные усы и бороду отпустил, правда другого фасона, менее театрального.

— Вот, кстати!

Я жестом фокусника извлекла из сумочки распечатанную на цветном принтере картинку — кадр видеозаписи в казино.

— Узнаешь?

— Еще бы! Это же Гена! Конечно, это он! — Посмотрев на распечатку стоп-кадра, кивнула Катерина.

— Уверена?

— Разумеется, уверена! Его лоб, его нос! Его родинка на щеке!

— А брови, борода и усы вовсе не его! — напомнила Трошкина, знакомая с характерной наружностью Ратиборского по снимкам в монументальном альбоме.

— Подумаешь — усы и брови! Усы и брови, чтоб ты знала, в мужчине не главное!

С этим никто из нас спорить не стал, но Катька уже обиделась.

— Вы думаете, я не способна узнать своего любимого мужчину в любом виде?!

Она сердито швырнула в миску с крахмальным раствором ни в чем не повинную рукодельную вуаль.

— Ну, не знаю...

Я честно задумалась. Способна ли Катерина узнать своего любимого мужчину в любом виде? Способна ли на это вообще любая женщина? Например, я сама?

«И в каком это — в любом виде? — отметил неточность формулировки мой внутренний голос. — Одно дело, если мужик в рыцарских доспехах, с головы до ног в непроницаемом железе, и совсем другое, если он в тугом балетном трико!»

Мой внутренний голос тоже полагал, что главными приметами любимого мужчины являются отнюдь не усы и брови. Я снова вспомнила интригующего «Валентина в колготках» и по ассоциации посмотрела на Трошкину. Она с готовностью сказала свое веское слово:

— В «Сказках Шахерезады» есть такая история! Один восточный принц должен был опознать свою возлюбленную среди тысячи других прекрасных девушек!

— И как? — Катерина заинтересовалась и замерла с мокрым кружевом в руках. С вуали с тихим чавканьем потекла крахмальная жижа. — Справился?

— Представь себе, да! — Алка кивнула и потянулась, чтобы аккуратно отжать кружева. — Но процесс опознания затянулся года два или три.

— Почему же так долго?

— А он методом перебора искал! — фыркнула я, вспомнив сказку. — Добросовестно опознавал по одной девушке каждую ночь. А любимая, по закону подлости, оказалась где-то в последней сотне.

— К этому моменту принц вполне мог позабыть волнующие ощущения, связанные с его единственной любимой, — справедливо заметила Катька и вновь задумчиво посмотрела на картинку с изображением седовласого Ратиборского. — Гм... А когда было сделано это фото?

— Смотри тайм-код в углу кадра, — подсказала я.

Катерина отдала мокрое кружево Алке и прищурилась на картинку:

— В субботу? Постойте, но это же просто невозможно! Как раз в эту субботу Гена погиб!

«Ушел в мир иной в своих бровях и усах шоколадного цвета!» — припомнил мой внутренний голос.

Я выдернула из Катькиных рук распечатку.

— Дай-ка... Ну, что невозможного? Смотри на время съемки, это же третий час ночи! А взорвался твой Геночка в тот же день, но позже, уже ближе к обеду! Так что все сходится.

— Все, да не все! — влезла Трошкина, тряся над тазиком «сопливыми» кружевами. — Получается, что ночью Ратиборский играл в казино, с утра пораньше пошел на заседание своего комитета, а перед этим еще успел радикально перекрасить растительность на лице?!

— И изменить форму бороды! — Я задумчиво пошевелила собственными некрашеными и нестрижеными бровями и вопросительно посмотрела на Катьку. — Лично я не знаю в нашем городе круглосуточных парикмахерских и салонов красоты! Может, у твоего любимого был собственный мастер, готовый к работе чуть свет?

— Ой, да не усложняйте вы! — Катерина спустила ноги с кровати, сунула их в тапки и прошлепала к окну. — По-моему, все очень просто.

Вдвоем с Трошкиной они вывесили влажное кружево на просушку, прицепив его английскими булавками к капроновой занавеске.

— Просто и эффективно! — похвасталась Алка.

— Вот именно, — Катька вернулась в постель, устроилась в подушках и развила свою мысль: — По-моему, очевидно, что в казино Гена был в гриме. В седом парике и таких же усах!

— Я, конечно, понимаю, что руководителю комитета по молодежной политике негоже было подавать дурной пример подрастающему поколению, открыто предаваясь пороку азарта, — звонким голосом сознательной пионерки сказала Трошкина. — Но наклеивать фальшивые усы и бороду поверх настоящих — это уж слишком сложная маскировка, по-моему!

— Только представь, как ему, бедному, было жарко в двойной бороде! — хихикнула я.

Алка звонко засмеялась, а Катерина поджала губы:

— Во-первых, в «Пирамиде» отличное кондиционирование! А во-вторых, вы просто не понимаете, о чем говорите!

— А ты объясни, — предложила я, мысленно отметив, что Катька отчего-то уверена: маскированный Ратиборский предавался пороку азарта не где-нибудь, а именно в казино «Пирамида».

— Не буду! Я устала и нуждаюсь в отдыхе.

Она скрестила руки на груди и откинулась на подушки с таким лицом, которое живо напомнило мне книжные иллюстрации к героическим историям про Мальчиша-Кибальчиша, Зою Космодемьянскую, генерала Карбышева и исторически чуждого им, но идейно близкого Джордано Бруно. Люди с таким выражением лица необычайно стойко противостоят вражеским попыткам сломить их моральный дух и вырвать некие порочащие признания. Сколько раз на моих глазах Катерина с таким вот лицом отражала атаки недовольных клиентов, кавалерийские наскоки фискальных служб и попытки несознательных членов нашего собственного трудового коллектива вызнать реальную дату выдачи заработной платы!

Я поняла, что от Катерины мы никакого компромата на Геночку не получим, и позволила Трошкиной увести меня из больничного будуара невесты.

— А красивющая вуаль у нее получилась, правда? — с нескрываемой завистью вздохнула Алка, остановившись во дворе под окном Катькиной палаты.

На мелкой сетке желтовато-серой больничной занавески отчетливо виднелся кипельно-белый кружевной треугольник. Его изящная форма и изысканный узор вызывали смутные мысли о мантильях, дуэньях, хитроумных благородных дамах и пылких кабальеро. Я мысленно примерила белоснежную кружевную мантилью к рыжим кудрям Катерины и невольно вздохнула:

— И такая-то знойная красотища вся достанется тугоухому лысому Сашеньке!

— Се ля ви, — Алка тоже вздохнула.

С полминуты мы сокрушенно молчали, осознавая разительный контраст между поэтической мечтой и прозой жизни. Потом Трошкина шумно вытерла влажный нос кулачком и деловито сказала:

— Послезавтра свадьба. Мы-то с тобой наряжаться будем? Или так пойдем, как две замарашки?

Это был риторический вопрос. Остаток трудового дня мы с подругой провели в торговом центре, странствуя по залам, уединяясь в примерочных и игнорируя телефонные звонки моего шефа, который отнюдь не утратил желания понять, куда мы все подевались и, главное, когда вернемся к работе? Обнадеживать и обманывать его я не захотела. Возвращение в офис в моих планах на вечер не значилось.

По дороге домой, пока утомленная шопингом Трошкина клевала носом над пакетами с покупками, я позвонила Максиму Смеловскому, чтобы узнать, что ему известно о казино «Пирамида».

— Его правильнее было бы назвать казино «Треугольник»! — хмыкнул Макс. — Там, как в знаменитом Бермудском треугольнике, происходят таинственные исчезновения...

— Денег?

— Нет, не денег. Они-то никуда не пропадают, только переходят из рук в руки, точнее — из кошельков игроков в карманы хозяев, — Макс снова хмыкнул. — А вот сами хозяева... У этого казино за два года черт знает сколько раз менялись владельцы! Ужасно, знаешь ли, неудобно: только наш коммерческий директор договорится о рекламе с одним хозяином, как вместо него приходит другой, и приходится окучивать его заново!

— Как интересно, — протянула я.

— Вот и мне интересно, с чего это ты «Пирамидой» интересуешься? Поймала бациллу азарта или собралась в ночное с каким-нибудь игроманом? — ревниво спросил мой вечный поклонник.

— Никаких игроманов, боже упаси! — я перекрестилась и с чистой совестью соврала: — Просто мы в «МБС» получили заказ на рекламу для этого казино, так что интерес у меня сугубо деловой.

— Поосторожнее с таким делом! — предупредил Максим. — «Пирамида» — любимый клиент Веры Осиповны, а ты ее знаешь, наш коммерческий директор — дама серьезная, она не жалует нарушителей конвенции. Если наша комдирша узнает, что «МБС» перебежало ей дорогу, будет жуткий скандал!

— Я с ней поговорю, — пообещала я.