Елена Логунова – Фиаско Красной Шапочки (страница 3)

– Почему это? – с нескрываемым подозрением поинтересовался хриплый спросонья голос в трубке. – Где я, а где белые ночи, не говоря уж о болотах…

– Страшно далеки вы друг от друга, – посетовала Ирка, – а жаль! Ты бы нам тут сейчас очень пригодился.

– Для чего это?

– Как минимум для консультации. Вот скажи, мы же правильно поступили, что удержали тело от погружения обратно в трясину? – В голосе нашей подруги послышалось легкое беспокойство.

– Что-что вы сделали?! – Беспокойство в голосе нашего друга сделалось крайне тяжелым.

– Дай мне. – Пока Ирка подбирала слова, я отняла у нее смартфон. – Привет, Серый. У нас тут небольшое ЧП. Ну, как небольшое? – Я покосилась на туго натянутую леску. – Килограммов на семьдесят, наверное. Мы, видишь ли, случайно – я подчеркиваю: абсолютно непредумышленно! – выловили из болота, как бы это помягче сказать, неживого человека.

– Попросту говоря, труп. – Подруга одним разом вернула себе аппарат, апломб и право слова.

– Чей? – Судя по скрипу, полковник выбрался из кровати. Расхотелось ему спать.

– Без понятия! Мы его не рассматривали, не больно-то хочется. – Ирка поежилась. – Но разошлись во мнениях относительно того, что с ним делать.

– А были варианты? – В трубке звякнуло и забулькало. Не иначе, полковник налил себе чего-то для укрепления нервов.

– Ну, Боря предлагал утопить его обратно, для этого достаточно было снять тело с удочки, трясина прекрасно засосала бы его снова. Но остальные решили, что это будет неправильно, второй раз его тут фиг найдут, даже если мы покажем примерное место, – обстоятельно объяснила Ирка. – Это знаешь какое болото? Заповедное! Крупнейший заказник Санкт-Петербурга – площадью 1877 гектаров! – Она повернулась к стенду и стала беззастенчиво считывать с него информацию, все больше воодушевляясь: – Один из редких природных объектов, практически не затронутых человеческим воздействием! Сестрорецкое болото никогда не подвергалось осушению, и самые древние его участки существуют без изменения уже восемь тысяч лет!

– Представляю, сколько всего такого в нем можно найти, – проворчал Лазарчук в трубке.

Мы с Иркой переглянулись: почему-то не думали об этом.

– Даже скелеты динозавров, наверное! – Подруга подпихнула меня локтем.

– Не будем мы искать динозавров, – поспешно сказала я, чтобы уменьшить ее энтузиазм. – Во всяком случае, не сегодня. Сейчас нам бы полицию дождаться.

– А вызвали? – деловито уточнил Лазарчук. Он уже собрался с мыслями и чувствами. – Хорошо. И что от трупа не избавились, правильно сделали. Не трогайте его только. В болоте мокро, конечно, биологических следов не осталось… Он, кстати, насколько свежий, ваш труп-то?

– Вот уж чего не знаем, того не знаем. Говорю же – мы его не разглядывали, тем более не обнюхивали… Мы ж не собаки Баскервилей. – Ирка хохотнула, но нервно. – Но одежда на нем не зимняя: бейсболка, курточка…

– И он точно не лежал в болоте с прошлого лета, – добавила я, снова сунувшись поближе к трубке. – Иначе металлические пуговицы на куртке не блестели бы. Да что там, иначе его приметная красная бейсболка давно бы уже привлекла внимание!

– Похоже, свежачок, – резюмировал полковник. – Ну, готовьтесь быть первыми подозреваемыми.

Мы с Иркой снова переглянулись, на этот раз безрадостно.

Вот как раз об этом мы уже думали. И надеялись только на тетушкиных генералов, которые как-то отмажут нас, таких огорчительно находчивых.

Полиция приехала минут через сорок после вызова.

Наши мадамы и с ними Боря тут же прибежали из леска, где сидели на удобных пеньках, подкрепляясь чаем из термоса. Делать это на помосте, рядом с выловленным из болота телом, было бы, по меньшей мере, неэтично, а наши мадамы прекрасно воспитаны.

– Интересно, в центре города их, если нужно, не дождешься, а на болото прискакали без задержки! – Марфинька – нет бы похвалить служивых – заглазно выкатила им претензию.

– Это, наверное, потому, что Сестрорецкое болото находится на территории сразу трех муниципальных образований, – предположила Ирка, успевшая за сорок минут прочитать весь текст на информационном стенде.

– Вот это, поверь мне, скорее, отягчающее обстоятельство, – сказала тетя Ида и тут же улыбнулась, потому что предводитель прибывших, едва завидев ее, отвесил галантный поклон. – Но не в нашем случае. Здравствуйте, здравствуйте, Петенька! Как поживает дорогой Митенька?

– Генерал Толстопятов поживает прекрасно и вам, драгоценная Ираида Львовна, желает того же. – Крепкий молодой мужчина в штатском подошел приложиться к ручке тетушки. – Ну, показывайте вашу находку.

– Это там. – Тетушка указала пальчиком, но с места не тронулась и нас с Иркой придержала за полы курточек. – Все, все, девочки, наше дело сделано, дальше будут работать специально обученные люди… Петенька, мы еще нужны или можем ехать? Час поздний, а у некоторых из нас возраст и, как следствие, режим.

Не знаю, кого она имела в виду. Точно не себя и Марфиньку, потому что они-то никакому режиму не следуют. «В наши годы уже все можно!» – таков девиз наших бойких старушек.

Но Петенька, на секунду отвернувшись от пресловутой находки, одним кивком разрешил всей честной компании следовать какому угодно режиму, и тетушка заторопилась, отгоняя нас прочь.

– А опрос? Или, как его, допрос? – расстроилась Марфинька. – Его разве не будет?

Старая актриса наверняка уже приготовила впечатляющий драматический монолог. Тот факт, что она, как метко выразилась Ирка, поспела только к шапочному разбору, не помешал бы ей сорвать аплодисменты.

– Будет, но завтра. – Тетя Ида подмигнула Боре, и тот взял Марфиньку под руку, чтобы увести со сцены.

До машины, оставленной за границей эко-парка, мы дошли удивительно быстро, увеличив скорость передвижения раза в четыре. Оно и понятно: теперь мы по сторонам не смотрели и фотоснимков не делали.

Все, знаете ли, имеет пределы, даже наше любопытство.

Думаю, в этот момент мы бы и явление собаки Баскервилей проигнорировали.

Глава 2. К нам едет Бэкингем!

Ночевали мы все у Марфеньки в ее большой квартире в старом доме на канале Грибоедова. Это было запланировано заранее, потому что Борю на время его отсутствия в родных стенах подменила теща, и для него там просто не осталось спального места. А мне без Бори с его личным транспортом пришлось бы добираться домой на такси, что по ночному тарифу обошлось бы недешево.

У Марфиньки мы все разместились достаточно удобно. Боря занял диван в гостиной, тетушка ночевала вместе с подругой в большой хозяйской спальне, а я и Ирка – в маленькой, которую Марфинька называет «Синяя», а все остальные (с моей подачи) – «Голышовая».

Синей-то она была полвека назад, когда обои цвета ультрамарин только поклеили. Надо отдать должное качеству материалов и работ былых времен: за пятьдесят с чем-то лет обои не отвалились, не порвались, не потерлись, но насыщенный цвет все же подутратили, сделавшись зеленовато-голубыми.

В этом был свой шарм – обаяние старой доброй старины, но на фоне поблекшей синевы особенно бросалась в глаза насыщенная желтизна золоченых телес младенцев, обнимающих циферблат старинных часов в массивном корпусе благородного темного дерева. Не знаю, что по задумке автора символизировали собой часовые-младенцы ню, но их сияющие литые попы – первое, что бросается в глаза при входе в комнату. Именно поэтому я окрестила ее Голышовой.

Поскольку старинные часы, несомненно, доминируют в интерьере, Марфинька – наша ценительница ярких акцентов – оставила бы их на месте даже в том случае, если бы они не функционировали. Но старинные часы, что удивительно, продолжают исправно тикать, а периодически и бомкать. Очередное их «бом-м-м-м», повторенное несколько раз (я не успела сосчитать), меня и разбудило.

Я села в своей кровати и посмотрела на соседнюю: она была уже пуста и даже аккуратно заправлена. Очевидно, Ирка проснулась раньше и теперь занималась приготовлением завтрака для всей компании. Из кухни-столовой, расположенной как раз напротив гостевой-голышовой спальни, доносились приглушенные дверью, но все же узнаваемые характерные звуки. Хлопали дверцы шкафчиков, гремели кастрюли-сковородки. Звон фарфора еще не слышался, и я решила, что пока не буду вставать. Подожду, пока подруга позовет всех к столу.

Хотя Ирка, наверное, не отказалась бы от помощи. На это деликатно намекала широкая щель между плотными шторами. Разбудить меня подруга постеснялась, но коварно приняла меры к тому, чтобы утреннее солнце сделало это за нее. Яркие лучи, проникшие в комнату, нежно ласкали золотых младенцев, отражаясь от их литых телес слепящими бликами и делая помещение более пригодным для проведения дискотеки, чем для сна.

Я вздохнула и вылезла из-под одеяла. Сунула ноги в тапки, нашла на кресле свои джинсы и майку, оделась и отправилась в санузел. В барских хоромах Марфиньки их два: один при хозяйской спальне, второй рядом с кухней, дверь которой, как я и ожидала, была открыта. Ирка надеялась, что кто-нибудь услышит, как она хлопочет, усовестится и явится помогать.

– Я в туалет и сразу к тебе, – скороговоркой сообщила-пообещала я, без задержки проходя мимо, но притормозила у распахнутых настежь двустворчатых дверей гостиной.

Там спал Боря, настолько привыкший к младенческому ору без пауз, что никакие звуки меньшей громкости и интенсивности побеспокоить его не могли.